1708 год: христианоедство Свифта

В 1708 году Джонатан Свифт пишет сатиру, предлагающую запретить христианство, в 1729 году — сатиру, предлагающая делать из мяса нищих — фрикасе, а из их кожи — перчатки. Классические антиутопии, парные как два подсвечника.

Парные, да не равные.

Теоретически оба защищают нравственность. Теоретически угроза христианству больше угрозы нищим. В том же XVIII веке священников казнили, но детей не резали (во всяком случае, с благословения закона, а священников-то именно по закону казнили).

Практически всё наоборот.

Убийство как средство поддержания социального порядка было нормой в XVIII веке, остаётся нормой и в XXI веке. Конечно, законодательно дозволенное убийство убийством не называется. Если это убийство ребёнка, оно называется абортом. Если это убийство взрослого, оно называется смертной казнью или военной победой. К чести Свифта, он и в этом вопросе не обманывался, в «Путешествии Гулливера» досталось всякому «социально полезному» смертоубийству.

Запрещения христианства не было и не предвидится. Даже гонения на духовенство XVIII века были гонениями не за веру, а за политику. Казнили священников, которые отказывались присягать государству, отрекаясь от лояльности Папе. Даже там и тогда, когда убивали священников, монахов, монахинь, мирян именно как верующих, — а такое бывало, и даже очень бывало — убивали потому, что «вера» отождествлялась с социальным неравенством, насилием, лицемерием. Конечно, лицемерили и насильничали одни, а гибли совсем другие, но это всегда так бывает. Отцы едят кислятину, а кисло приходится детям.

В наши дни много людей, иногда вполне дельные (достаточно назвать Аверинцева), бранят Европу за гонения на христианство. Менее дельные люди организует конференции, выпускают декларации о том, что в Европе идут гонения на христиан. Под «гонениями» в любом случае — как и у Свифта — подразумевается не лишение жизни, а лишение государственного покровительства.

На первый взгляд, огромная разница между помощью со стороны государства и враждебностью со стороны государства. Вот бы нейтралитетику! Не помогайте и не мешайте, просто оставьте в покое, — скажет современный человек. Однако, «современных людей» не так уж много, и вполне «современным» никто не бывает. То пятка в Средневековьи застряла, то копчик в палеолите.

Свифт был священником государственной церкви, вот в чём тонкость. Мечтал, кстати, быть епископом в Лондоне, а стал всего лишь деканом в Дублине. Когда он писал «христианство», он имел в виду «англиканство», самую-самую высокую Церковь, почти католичество, только с королём (королевой) вместо Папы. Он защищал «христианство» от пуритан и Джона Беньяна, от квакеров и Уильяма Пенна. Он защищал принуждение к вере от свободы веровать. С точки зрения грамматики «свобода веровать» и «свобода людоедствовать» — из одной категории. Но есть ведь и другие точки зрения.

Не понять, почему в конце XVIII века Кант с такой силой выступил в защиту взрослого человека от религиозного руководства, если не знать, что весь XVIII век пронизан идеей руководства религиозной жизнью — и руководства именно государственного. Свифт выразил это так:

«Мы нуждаемся в религии как нуждаемся в обеде, порочность человека делает христианство незаменимым».

Это идеал Просвещения — идеал антифеодальный. Феодализм насильно крестил, но хотя бы в душу не лез. Исполнил обряд, отметился — гуляй. Просвещение боролось с феодализмом за власть, отнюдь не боролось со своим желанием использовать власть для руководства «порочными людьми», руководства с залезанием глубоко под кожу.

Кант чувствовал то, чего не чувствовал Свифт (и Аверинцев): порочность насилия больше любой другой порочности. Человек, который насилует другого во имя блага другого — например, навязывает другому нравственные принципы — не лучше, а хуже педофила. Иногда, впрочем, он одновременно и педофил, а иногда — просветитель-интеллигент. Человек, который во имя предотвращения кощунств ограничивает свободу другого, кощунствует. Тут ведь обычнейшая гордыня: каждый считает себя лучше других, других — хуже себя. Свою-то свободу каждый будет защищать по мере сил, а чужую свободу ограничить — раз плюнуть.

Спустя триста лет в России двое человек произнесли от себя то, что Свифт вкладывал в уста безумцев. Один — председатель общества атеистов — предложил убивать неполноценных новорожденных. Другой — тележурналист, разбогатевший на пропаганде Лубянки пополам с ворчанием в адрес «шишек» — обрушился на христианство как на главный источник всех российских бед.

А король лиллипутов стал в России реальностью уже в 2000-м году.

См.: Свобода совести. - История человечества - Человек - Вера - Христос - Свобода - На первую страницу (указатели).

Внимание: если кликнуть на картинку в самом верху страницы со словами «Книга Якова Кротова», то вы окажетесь в основном оглавлении, которое служит одновременно именным и хронологическим указателем