Философствование легко опознается по слову «бытие». И вот плакат Моора (Дмитрий Орлов), видимо, 1920 года, сказка о репке. Заяц тут последний обыватель. Буквально последний, впереди него ворона и лягушка. Капиталист тянет за ботву красную репку, зовет на помощь бабку Контр-Революцию (одетый в сарафан – намек на Керенского – генерал с бакенбардами), Бабка вызывает Внучку, на которой написано «Социал-соглашатели» (интеллигент-меньшевик). «Сзади старается верная сучка» — собака в юбке, на которой написано «саботажная сучка».
Это не позже 1920 года, «социал-соглашателями» Ленин окрестил западных социалистов, которые посмели не поддержать его путч, не поддержали всеобщую стачку и т.п. Моор в ноябре 1917 нарисовал карикатуру «На двух полюсах», где уравновесил Ленина и Каледина визуально и идейно – оба-де хотят принудительно забирать людей в свои армии. Ему, как принцессе на горошине, этот листочек до самой смерти мешал спокойно спать.
Какая именно победа ленинской армии воспевается в плакате, неясно. Но его переиздали аж в 1965 году.
Заяц кажется тут, конечно, олицетворение трусости. Примечательно, что на последней части плаката, где изображены враги советской власти, улетающие вдаль от легкого дуновения красноармейской головы в буденновке – она и есть Советская Репка – ворона видна, а зайца нет. Обыватель не вполне враг. Он должен иметь бытие свое, иначе, собственно, непонятно, над кем властвовать власти.
Существует сказка-потешка, где тоже репка, дедка, бабка, но зайца нет, как нет и мышки, и кошки нет. Зато в ней есть пять ног! То есть, текст самой ранней записи такой:
«Посеял дедка репку; пошел репку рвать, захватился за репку: тянет-потянет, вытянуть не может! Со́звал дедка бабку; бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не можут! Пришла внучка; внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не можут! Пришла сучка; сучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не можут! Пришла но́га. Но́га за сучку, сучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не можут! Пришла дру́га но́га; дру́га но́га за но́гу, но́га за сучку, сучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не можут! (и так далее до пятой но́ги). Пришла пя́та но́га. Пять ног за четыре, четыре но́ги за три, три но́ги за две, две но́ги за но́гу, но́га за сучку, сучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут: вытянули репку!»
Что такое за «нога» с ударением на первый слог, выдвигалось масса гипотез. Ушинский это еще понимал и в 1864 году напечатал сказку, только заменив «сучку» на «Жучку», но потом сказку стали публиковать без ног,со зверушками. Между тем, разгадка очевидна: это сказка-игра, при рассказывании ребенку последовательно зажимаются пальцы сперва одной руки, потом другой. Точно так же рассказывается «Ты дров не рубил, ты воды не носил». «Нога» — это скрюченный пальчик.
Зато был заяц в сказке, которую в 1863 году, даже раньше «Репки» Ушинского, напечатали Пермские губернские ведомости. Тут старик и старуха сеют репу на крыше бани, съедают ее на этой крыше, а слезть старуха не может, слишком «худа, хвора». Дед сажает старуху в мешок, спускает, но роняет. Бабка умирает.
Вот тут и появляется заяц.
«Вот старик и давай выть: жаль тожо старуху-ту. Бежит зайчик да и говорит: «Ой ты, старик, не баско воешь! найми миня!» — «Наймись, заюшко! наймись, батюшко!» Заец и ну боботать над старухой-то».
Боботанье -то же, что «лопотанье». Старик нанимает вместе зайца лису, которая причитает «увы, увы». Тоже нехорошо, старик нанимает волка, тот классно завыл, да только мужики с деревни прибежали убивать волка. Он хвать мешок со старухой и в лес.
И тут нетрудно обнаружить игру, ту же, что в сказке о курочке Рябе. Ребенком вслед за рассказчиком повторяет «бобобо», «увы, увы, увы», «и-и-и». Только вместо разбитого золотого яичка оплакивается несчастная старуха. Баня, кстати, традиционно увязывалась именно с похоронами, а репа часто была единственным сладким угощением, десертом.
В 1817 году дрались на дуэли сразу две пары из-за балерины Истоминой, в том числе Завадовский с Шереметевым. «Завадовский, увидав, как раненый [им] Шереметев несколько раз подпрыгнул на месте, потом упал и стал кататься по снегу», подошел к раненому и сказал: «Что, Вася? Репка?» В смысле, жизнь кончается, остался крошечный десерт, агония. Только эту репку не из земли, а в землю.
Шереметеву было 22 года.
Обыватель не стреляет, иначе он перестает быть причастным бытию. Пушкин поехал было участвовать в восстании декаристов, но дорогу заяц перебежал – дурная примета, Пушкин повернул назад. Декабристов повесили на Заячьем острове, с которого и начинался Петербург, остров Петропавловской крепости. Он, между прочим, вовсе «Заячий», он по-фински остров Йааниса, а наши услышали «Йаниса». Так «Йаанис» — это Иоанн, Иоанн Предтеча, остров Ивана Купалы, а «йанис» — «заяц». Когнитивная ошибка? Да как сказать… Без того зайца, который уберег Пушкина, не было бы ни «мой дядя самых честных», ни чудесного мгновения… Не заяц это был, а Иоанн Предтеча великой поэзии. И все обыватели – предтечи бытия, если нормальные, если оплакивают покойника, когда надо, а когда надо – не дают стать покойником.
