Книга Якова Кротова. В моей книге несколько тысяч глав (эссе, исторические очерки, публицистика), более 4 миллионов слов. Это своего рода «якопедия», из которой можно извлечь несколько десятков «обычных» книг. Их темы: история, человек, свобода, вера.

Книга Бытия: о чём вообще?

Какой самый большой рассказ в книге Бытия? Не о грехопадении, не о любви Иакова и Рахиль. О серебряном кубке. Кажется, об изощрённой мести Иосифа братьям, его предавшим и продавшим, но ведь месть тут лишь паразитирует на любви, на страстной любви мужчины к женщине, Иакова к Рахили (и к отражению Рахили в её детях).

Это книга об избирательности любви. Избирательности, непредсказуемости и несправедливости.

Справедливо любить всех одинаково либо больше любить того, кто соответствует какому-то критерию. Не получается!

И слава Богу. Паршивый был бы мир, где любовь была бы рациональна и определялась чем бы то ни было. Красотой, деньгами, умом, родителями.

Сердце рвётся у подростка: он хочет любить и быть любимым, он знает, что достоин любви. Чего он ещё не знает, так это того, что можно быть недостойным любви (и с этим нужно бороться), но нельзя быть достойным любви.

Тогда «спасение» или «норма», или «бытие», «жизнь», «истина» — в свободе любви от любых причин, обстоятельств, от любых норм, бытия, истин.

А какая у нас главная среда? Правильно, родители.

В книге Бытия главная тема безумная любовь отца к сыну, рождающего к рождённому (мать, извините, тут одно с отцом), а вторая главная тема — свобода от родителей.

Оторваться от отца, неважно, земного или небесного. Адам от Бога, Авраам от Фарры, Ной от всех сразу.

Так это та же любовь, вид снизу. Любовь не может быть снизу вверх, такая вот засада со свободой. То есть, реально любовь бывает снизу вверх, бывает и сверху вниз, с преданным собачьим взглядом. Бывает-бывает. Но не должна быть такой.

Свобода не есть условие любви, иначе бы любви не было вообще, и свободы не было бы вообще, но свобода есть. Просто — есть, и всё.

Поэтому и лихорадит человека и человечество, Адамов и Ев, Иаковов и Рахилей.

Поэтому книга Бытия вообще-то должна называться книгой Исходов. Книга Освобождений от обязательной любви. Самое худшее рабство — когда ты должен любить. Не жестокого холодного рабовладельца — рабовладельцам плевать на любовь раба. Ты должен любить папу, маму, ты должен любить братьев, сестёр, жену, любовницу, детей, внуков. Ах да — и Бога.

Отвечай! А ну-ка отвечай любовью на любовь!!

Так и появляется блудный сын, блудная дочь, блудные все мы.

Со стороны Горячо Любящего всякий исход — блуд.

Уйти из рая? Уйти из отцовского дома? С точки зрения всего — классическое деструктивное поведение. Забирай свои игрушки, противный, оставь меня в покое. А ещё лучше пропади ты пропадом. Как при потопе, который тоже ведь бегство Ноя от горячо любившего его человечества. Лот из Содома — тоже исход.

Книга Бытия начинается стремительным бегством сына — Адама — от Отца — и заканчивается медленным бегством отца — Иакова — к пропавшему сыну. Пропал и нашёлся — так пусть и возвращается, так нет же. Рациональное объяснение предлагается: лучше быть здоровым и богатым в доме любимого сына, чем помирать от голода в своём доме вместе с сыновьями и всеми. Только это объяснение обманчиво рациональное. Всё равно читатель заранее знает, что ничего хорошего из жизни в Египте не вышло, чуть концы не отдали. Собственно, Иаков-то концы отдал сразу — или дал дуба, если так величественнее звучит. Дал кедра ливанскаго. Ну не то место этот Египет, не то.

А какое — то?

А любви вообще не может быть места там, где есть смерть. «Сильна как смерть любовь» это не из книги Бытия, а из Песни Песней, но что значит «сильна», Встретились два бычка на мосту через пропасть.

Книга Бытия это книга двух великих открытий. Первое: нету никакой загробной жизни.

Великое по немыслимости открытие, ведь оно было сделано в мире, где все были убеждены в обратном. Покойники не покойны. Мертвецы совсем не мертвы. Небытие живёт, оно всегда рядом, мёртвые вечно колыхаются и влияют на живых так, что выстраивание отношений с мёртвыми одна из главных строек жизни. Как пирамида Хеопса.

В таком мире напрочь исключить мёртвых из повествований — а именно это демонстрирует книга Бытия — как в наши дни написать роман, в котором не будет ни одного человека. Только стулья, экономика и животные.

Второе открытие не менее грандиозно: возвращение бывает.

Возвращение, воссоединение, восстановление, - почти что воскресение, но нет, на какой-то волосок не воскресение. Сила книга Бытия именно в недосказанности. Не аллегория, а такие строки, что между ними читать и читать. Литературные критики говорят о таких текстах «есть воздух между слов».

Чем дальше в книгу Бытия, тем больше возвращений. Адам не вернётся к Богу, Авраам не вернётся к Фарре, но Исаак вернётся к Сарре, Иаков вернётся к Исааку, Иосиф вернётся к Иакова. Точнее, Иаков приедет к Иосифу — спустится в Египет, как США богатый материально и духовно мёртвый как США. Схождение во ад. Но это будет именно возвращение Иосифа к Иакову и это будет подъём, и подъём по оклику Божию. Выходи, мол, старик, кончай смердеть. Впереди любовь, впереди — да, смерть, но любовь сильна как смерть, а Бог сильнее смерти, так что кончай умирать в своей драгоценной Среде Обетованной — и в путь к любимому.

См.: История человечества - Человек - Вера - Христос - Свобода - На первую страницу (указатели).

Внимание: если кликнуть на картинку в самом верху страницы со словами «Книга Якова Кротова», то вы окажетесь в основном оглавлении, которое служит одновременно именным и хронологическим указателем

VII век до рождества Христова. Музей Метрополитен.