«Нью-Йоркер» дал рецензию на новую книгу Пейджелс. Для русского весело тренькает фамилия автора рецензии: Гопник.
Вдвойне забавно, что этот Гопник – Адам.
Гопник – Адам, да Адам – не гопник.
Гопник родился в 1956 году, почти всю жизнь проработал в «Нью-Йоркере». Совершеннейший агностик, из тех, о ком О’Генри писал, что они «вроде собаки, которая смотрит на жизнь, как на консервную банку, привязанную к ее хвосту. Набегается до полусмерти, усядется, высунет язык, посмотрит на банку и скажет: «Ну, раз мы не можем от нее освободиться, пойдем в кабачок на углу и наполним ее за мой счет».
Гопник дает добросовестный обзор тех современных историков, которые – как и Пейджелс – отрицают какую бы то ни было достоверность евангелий. Современные «смелые» протестантские историки склонны в духе Докинза защищать евангелия как тексты, порожденные устной традицией, то есть на чем-то основывающиеся. Да ни б-же ж ты мой! Просто греки выдумали на пустом месте. Если Берлиоз вспоминал Вицли-Пуцли, то Гопник вспоминает Леду – ну вот Матфей и переделал миф об изнасилованной лебедушке. Так что какая разница, какое вранье было первым – Матфея или Иоанна!
Я думаю, если Гопника попросить, он ровно всё то же самое, может, даже в более резкой форме скажет о Торе, Моисее и Аврааме. Но его никто не просит, Никто благоразумен. Антидиффамационная лига считает антисемитизмом и терроризмом сомнения в реальности Моисея, Иисусу она не покровительствует, и слава Богу, слава Богу.
Наверное, о Пейджелс и прочих обозрённых Гопником историках разумно говорить отдельно, а из него ценен последний абзац, эдакое кредо современного Анатолия Франса. Правда, Гопник почему-то поминает не Франса (это странно, потому что он большой франкофил и прославился сборником эссе о Париже), а Цельса и Юлиана Отступника, которых он хвалит за то, что они «поняли главную истину: мир материален, идеалы [у Гопника «values»] создаем мы сами, часто при помощи поэтических мифов и трансцендентных метафор. Их гуманизм был всегда плюралистичен – есть много приемлемых способов жить. Но их гуманизм, отвергая определенность, порождал колоссальную тревожность, а тревожность всегда склонна искать облегчения в авторитете. Авторитет никогда не помогает, тревожность опять возбуждается и возникает новый, исправленный авторитет. В зазорах этого авторитета формируются атомы, из которых мы состоим, и случайно или намеренно образуют и закрепляют новые комбинации [у Гопника patterns]. Некоторые из этих комбинаций красивы, другие нет, вера, которая просвечивает в них, нашему холодному рассудку представляется гротескной, а нашему пылкому воображению – вдохновляющей. Мы сделаны из материи и должны как-то найти путь признать эту тайну и не слишком обращать на нее внимание».
Ну, конечно, если император Юлиан гуманист, о чем говорить… Кому и кобыла невеста… Неужели Гопник приносит жертвы Аполлону?.. Кому-то нравится, что Юлиан наподобие Трампа боролся с раздутым чиновничьем аппаратом и сокращал его, попросту казня бюрократов… У Трампа – Илон Маск, у Юлиана – Александр Гелиопольский, брошенный на усмирение антиохийцев как федеральные войска на усмирение вашингтонцев…
