Книга Якова Кротова. В моей книге несколько тысяч глав (эссе, исторические очерки, публицистика), более 2 миллионов слов, можно сказать "якопедия", из которой можно извлечь несколько десятков "обычных" книг. Их темы: история, человек, свобода, вера.

Путешествие в Лиссабон: День второй. Кобыляны-Янув. Философия путешествия.

Как обычно в начале отпуска размышляешь прежде всего о смысле отпуска. Точнее, о смысле путешествия. «Ныне отпущаеши» не тождественно «ныне путешествуеши». Отпуск можно и дома просидеть; старец Симеон уж точно ни в какой путь не отправился, скорее, наоборот, его «ныне отпущаеши» скорее о конце жизни как путешествия.

Из Кобылян мы решили (я упросил) ехать в Беловежскую пущу, это на север и недалеко километров 180, едем практически параллельно границе с Белоруссией, только дугой, огибая собственно пущу.

К Беловежью у меня особый интерес, потому что много лет я собираю материалы для книги «История одного дня», и этот один день — в 1891 году, когда Александр III принимал в своём дворцу в Спала, именно в Пуще, немецкую делегацию. Дворца, разумеется, давно нет, но всё-таки.

Путешествие подразумевает наличие пути. Если человек идёт, прокладывая путь, это уже совсем не путешествие, а довольно каторжная (не обязательно буквально) работа. Путеукладывание, Путеукладка (видел недавно вывеску «Гибка металла»).

Не совсем явным образом путешествие подразумевает путь от одного города к другому. Путь всегда от одного жилья (в старинном смысле слова, которое уж красивее чем «населённый пункт») к другому. «Аз есмь путь» подразумевает наличие пункта А и пункта В, Иерусалима земного и Иерусалима Небесного.

Слово «пункт» точнее «жилья», потому что жильё не всегда обитаемо. Та же Спала оживала только осенью, да и то ненадолго. Город как город — всего лишь точка, «пойнт», «пункт». Город меньше одного-единственного горожанина. Города — как нейроузлы мозга. «Человеческий мозг представляет собой Terra Incognita мировой науки», — банальная метафора. У меня в мозгу путешествуют сигналы, поэтому я могу путешествовать и меня тянет путешествовать.

Путешествие, безусловно, всегда путь в себя. Внешние точки-пункты лишь метафоры. Не метафоричны только люди, населяющие эти точки, но тут и возникает выбор. Приехать к человеку в другой город не означает путешествовать. Человек будет тебя водить по городу, но это будет не путешествие, а общение с человеком. В путешествии возможны знакомства, но мимолётные. Это не означает, что путешествие важнее или интереснее, но знакомство может быть и с соседом по этажу, ничуть не менее интересное, чем знакомство с Папой Римским. Вот знакомство с Римом в принципе другое, в другой плоскости.

Возможно путешествие по музеям, по операм, по барам, по стадионам. Конечно, в крошечном Януве-Подляски, первом «жилье» после Кобылян, всего 20 километров, нет ничего, кроме конюшен, предлагающих туристам покататься. Но вот уж что точно не путешествие, так это такое вот катание на лошадях. С другой стороны, возможно, это как раз тот пункт, на котором заканчиваются «Путешествие Гулливера»: это не лошади, а гуигнгнмы, последовавшие за Гулливером тайком и изучающие жизнь людей в условиях свободы. В самом деле, основной вопрос философии: откуда гуигнгнмы знают, что люди звери? Что, если известные им люди, населяющие лошадиную страну, дикие и мерзкие только потому, что это страна лошадиная? Не сами ли гуигнгнмы причина дикости людей? Не они ли тормозят их развитие — о, конечно, совершенно невольно? Вот такие вопросы и решаются только в путешествии, в радикальной смене собственного «я», вырывании его из привычного контекста. Кобыляны тогда оказываются славянским вариантом Гиппона блаженного Августина или Гиппоса на Голанских высотах, лошадиное же название.

Фотография гуигнгнма в Януве некоего Калтахчана.

См.: История человечества - Человек - Вера - Христос - Свобода - На первую страницу (указатели).

Внимание: если кликнуть на картинку в самом верху страницы со словами «Книга Якова Кротова», то вы окажетесь в основном оглавлении, которое служит одновременно именным и хронологическим указателем