Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь
 

Яков Кротов

К ЕВАНГЕЛИЮ

Ио., 15, 18. Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел.

№146 по согласованию. Фразы предыдущая - следующая.

См. любовь.

 

Глубина нашего эгоизма видна в том, что эту фразу люди перетолковывают так: прощать можно своих врагов, но не врагов Божиих (не врагов государства, кому государство Бог). Ненавидящие нас ненавидят Бога, защищаем мы не себя, а Бога. Мы хорошие, не любят не нас, а Бога - не любят Бога в нас. Света боятся, падлы! Ну мы, смиренные и грешные, за Бога-то постоим, мало не покажется!

Логика эта справедлива только применительно к своей ненависти. Я ненавижу другого? Я Бога в нём ненавижу! Я шарахаюсь от вечности, которую чую в другом, а объясняю свою ненависть грехами другого. Я ненавижу образ и подобие Божие в подлецу, а вовсе не его подлость. Иначе бы я не отвечал на подлость насилием и гневом - то есть, той же подлостью.

Чем нам Бог не угодил? Да как Адаму с Евой. Нам кажется, что Бог это препятствие, что жизнь вечная это барьер на пути обычной жизни, что Бога нужно взять словно барьер - а Он не берётся... Бог - любится. Поэтому первой заповедью христианина остаётся любовь к врагам. Иисус не говорит: "Меня мир прежде вас возненавидел, итак, мстите за Меня, любите друг друга, ненавидьте ненавидящих Меня". А ведь Он говорит это за считаные часы до гибели. Он говорит, что "идёт к Отцу" и упрекает учеников не за то, что Они не готовы Его защитить, недостаточно знают кун-фу и плохо владеют оружием, а упрекает учеников, что они равнодушны к приближающейся катастрофе. Потому что думают о себе, не о Боге. Да, страшно идти к смерти - а апостолы к ней идут. Но Иисус-то впереди них идёт! Так что за Него должно быть страшно, а за себя как раз нет - ведь Он расчистил путь, принял всю ненависть на себя. А нам так - брызги остались...

В рассказе Деяний, который читается за православной литургией вместе с этими словами, говорится о том, что Церковь жила благополучно - в страхе Божием. Не в страхе перед палачами, не в страхе перед смертью, а в страхе перед Богом. Это страх перед Тем, Кто совершил невозможное для нас - простил убивающих. Страх перед тем, кто стал одним из нас - мы бы, будучи на месте Бога, уж с этого бы места точно никуда не стронулись. Страх-благоговение, страх-восторг, страх-благодарность. Страх, что надо и можно быть как Бог - открываться подлецу, открываться насилию, не защищаясь. Страх перед любовью, превосходящей ненависть. Господи, мы от хлопанья двери вздрагиваем, потому что не ждали, так Бог куда неожиданнее - если это настоящий Бог, а не наши о нём фантазии. Мы боимся всего исполинского, несоизмеримого с нами, но что несоизмеримее Царства Божия? Как в нём жить? Хомячок брыкается, когда его вытаскивают из норки, а уж мы-то, когда благодать вспарывает те вакуоли, где мы засели - вонючие, замкнутые пузырьки - и вытаскивает в Небо. Мы боимся задохнуться без привычной нам ненависти, а надо-то бояться задохнуться без Бога, без любви, без милосердия.

По проповеди в субботу 5 мая 2012.

 

 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова