Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь
 

Яков Кротов

К ЕВАНГЕЛИЮ

Ио. 15, 20 «Если меня гнали, будут гнать и вас»

№146 по согласованию. Фразы предыдущая - следующая.

[По проповеди в субботу 10 мая 2014]

Иисуса не всю Его жизнь гнали, только несколько последних лет. Тем не менее, всю жизнь Он знал о том, каков будет Его конец. Его конец был и Его целью. Его целью было стать целью для насмешек, для отчуждения, для суда и распятия.

Эта трагедия – трагедия отчуждения и смерти - началась до Христа и продолжается после. Только в атеистических балаганах Адам и Ева уходят из Рая, потому что так крепко любят друг друга, что Богу завидно. В реальности ни Бог, ни царь, ни герой не виноваты, что Адам Еву тиранит и наоборот. Ведь «гонение» вовсе не означает немедленного уничтожения или хотя бы выгонянию из дому. Гонение – это тиранство, дрессура. Гонения на евреев в Германии начались не в ХХ веке с Гитлером, а за тысячу лет до этого, когда евреев обязали носить особую одежду. Почему, собственно, сказавший ближнему «дурак» уже хуже Гитлера: сказал – значит, гонишь.

Гонение не в том, что христианам запрещают носить крестики или не прислушиваются к их требованиям по части абортов, клонирования и эвтаназии. Гонение в том, что ты – чужой среди своих. Ты внешне «как все», но с тобой не заговорят, тебя не увидят, ты – человек-невидимка. Через эту трагедию проходил и проходят политические нон-конформисты, чужаки-эмигранты или «бывшие» в большевистской России. Да просто старики! Вроде бы и есть, но ведь – нет. Даже очень знаменитый великий старик все равно отчужден страшно самим фактом своей старости. Боятся заразы, наверное – как и от евреев, как и от мигрантов или бездомных бродяг. Могут чествовать и протягивать руки, но внутри – страх.

Крещение, вера, молитва делают человека своим для Чужого и чужим для своих. «Не от мира сего». Ты говоришь на том же языке, что окружающие, так же одет, но тебе никто не поможет в том, что главное для тебя, и даже будут мешать. Эта трагедия описана применительно к ученым в повести Стругацких «За миллиард лет до конца света», где физик вдруг понимает, что поиск истины вызывает сопротивление людей не потому, что люди злые, а потому что люди – не истиной живут. Сопротивление, гонение вовсе не обязательно в мордобое или тюрьме. Друг пришел пьяный, подруга три часа по телефону ругает мужа… Отвлечь, завести в болото… В реальной жизни на одного поляка тысяча Сусаниных…

Когда меня отвлекают и гонят – это драма, когда я отвлекаю и завожу в топь – вот трагедия. А ведь бывает! Даже с верующими бывает… Самое же печальное – что не всегда отличишь, ты Сусанин или ты поляк. Совесть совестью, а самооправдания самооправданиями. Тогда и остается последнее – молитва. Бога спросить – отчего у меня тоска, отчего депресьон психик, осложненная сумеречным состоянием души? Я устал палачествовать или я жертва палачества? Тоска по Тебе или тоска от неудовлетворенной жажды господства?

Спасение оказывается не в том, что мы строим храмы, а Бог нам помогает. Храм – лишь привал на пути ко Христу. В храме мы с Богом, но ведь на самом деле мы – сами по себе. Мы – отчуждены от Бога (и друг от друга, но это уж следствие), и храм – словно скрепка, механически соединяющаяся разорванную живую плоть. Вот почему спасение не в том, что Иисус все налаживает, а в том, что Он показывает, как жить без наладки. Воскресение не отменяет разорванности, вознесение не компенсирует отчуждения, сошествие Духа не вытесняет бездушия. Проповедуя Иисуса как Спасителя, мы проповедуем не победу света над тьмой, а свет во тьме. Наш царь никого не сверг, кроме самого себя – и войти в Его Царство можно только повторив этот исход. Нас ждет не земля обетованная, а сам Бог, не тихое гетто – или, что то же, государство – среди прочих гетто-государств, а встреча с человеческим в людях, страшная для всех, ибо никто не готов к этой встрече, и для всех спасительная, потому что встреча – в Христе, пережившем все гонения. 

*

Всякая селёдка рыба, символ Христа рыба, но не всякая селёдка Христос. Иисус сказал: если Меня ненавидят, будут ненавидеть и вас, но это не означает, что все, кого ненавидят, христиане. Даже если они так называются — и особенно, если они называются христиане.

Не всякое сопротивление среды мне, любимому, есть доказательство того, что мир лежит в грехе. Добро тоже умеет сопротивляться, и обычно нам сопротивляется добро — та самая искорка света, которая светит во тьме.

Между тем, подмена невидимого Святого, Бога видимыми доказательствами нашей святости — элементарная ошибка, причём характерная именно для верующих. Не в Бога мы веруем обычно, а в то, что зло в мире есть результат сопротивления мира Богу. Мы кротко, смиренно принимаем этот факт, который вовсе и не факт, как и кротость наша вовсе не кротость, а прокисшая злость. В лучшем случае — мазохизм, в худшем (и самом распространённом) — садизм под видом проповеди.

Это ещё слава Богу, если нам сопротивляются, если нас не понимают — но ведь бывает, что мы сталкиваемся с псевдо-пониманием, с как-бы-пониманием, когда нам не сопротивляются, даже принимают нашу проповедь. Принимают, чтобы использовать в человеческих целях, не в Божьих.

Верующий эгоист говорит: «Господь терпел и нам велел». Верующий альтруист говорит: «Господь терпел и мне велел». Верующий просто говорит: «Господь творит и нам велит».

Мы не можем подражать Богу в Его страданиях — они вне конкурса, да и не созданы мы для страдания. Мы можем подражать Богу в Его творческой мощи, для этого мы и созданы Богом. Не забраться под одеяло и твердить там, утирая слёзы, «слава Богу», а откинуть одеяло и посмотреть вокруг и за это вокруг сказать «слава Богу». Ну что такого под одеялом, за что славить Бога! Всякая самоизоляция, всякое скукоживание — это не свет во тьме, а тьма во тьме. Чёрное на чёрном, - ничего себе школа живописи!

Не терпеть, а творить, не закрывать глаза, а смотреть. Мир — не египетская пирамида, между блоками которой, говорят, лезвие иглы не просунуть, так они плотно пригнаны друг к другу древними евреями. Есть куда посветить фонариком! Господь — наш фонарик. Пусть Его братья говорили, что всякий хочет славы, всякий хочет покрасоваться перед всеми — нет, Господь не хочет славы, Он главное делает втайне. Главное — это не проповедь.

Проповедь должна быть явной, свечу горшком не накрывают, но проповедь — дело десятое, это можно и людям доверить, как и доверено. Главное — сшивание разорванного, вытаскивание провалившегося, и это делается втайне — в той тайне отчаяния, которая и есть подоснова нашей жизни. Вера — не чудо, жизнь по вере — чудо. Живём по вере втайне, но это тайное есть свет миру. Не «видимое», а «освещающее».

То, что «видят» - это пассивное, а то, что светит - творческое. Чем ближе к Богу, тем менее «видимого», тем более «светящегося». Поэтому и с Солнцем Бога сравнивают — ведь Солнце невидимо в самом буквальном смысле слова, на него глядеть, видеть его — опасно для здоровья. Сожжём глаза.

Смирение не в том, чтобы жить в полудрёме, а в том, чтобы проснуться и идти с Богом. Иногда вместе с другими людьми, иногда только с Богом, но никогда не пытаясь заменить Бога или Богом повелевать. Потому что, возможно, братья Иисуса и правы, и всякий человек должен явить себя миру, только они не учли, что «мир» - это не публика на концерте, не аудитория в университете, даже не молящиеся в церкви, а человечество, единое в Боге.

По проповеди 13 мая 2015 г.

 
 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова