Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь
 

Яков Кротов

К ЕВАНГЕЛИЮ

Оглавление книги


Ио, 19, 7 Иудеи отвечали ему: мы имеем закон, и по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим

№158 по согласованию. Только Ио. Стихи: предыдущий - последующий.

Как это - закон свой, а судья чужой, палачи чужаки? Да сплошь и рядом именно так, и не только в условиях иностранной оккупации, как в древнем Израиле или в современной Чечне. Законы бывают разные, но закон, предусматривающий смертную казнь - особый. Он вообще не закон, он - раковая опухоль правосудия. Много любителей защищать смертную казнь, чуть меньше любителей требовать смертной казни для конкретного человека, который от тебя в нескольких метрах, и совсем мало любителей осуществлять смертную казнь. Палачи сами заслуживают смертной казни, потому что делают именно то, что запрещено законом. Настоящим законом! Высшим законом, а не теми подзаконными актами, которых в Священном Писании много и которые так же не боговдохновенны как включённые в Библию реляции о военных победах. "Вдохновенность" - это когда Дух вторгается в лёгкие, так вот лёгкие - не Дух, а лишь меха для Духа, и бывает, что эти меха совершенно неадекватны Духу. Даже очень бывает... Собственно, только так и бывает - боговдохновенность и не может действовать иначе как через то, что вдохновляется, в лучшем случае, человеческим...

Очень часто эту фразу Иоанна расценивают как антисемитскую. Её нет у других евангелистов, а тут она кажется попыткой очернить евреев и обелить Пилата. Более того: иногда эту фразу используют в качестве доказательства того, что сам-то рассказ фальшивка. Если был закон, так сами бы и казнили! Объяснять таким людям про то, что Евангелие само - первоисточник для наших сведений о той эпохе, и первоисточник на двести лет старше талмуда, бесполезно. Бесполезно и объяснять, что в Палестине той эпохи, разделённой на четыре государства по воле пятого - оккупировавшего землю - всё было чрезвычайно зыбко и гибко. Как, впрочем, и в более спокойные и свободные времена в других странах. Римляне не могли и не пытались "сидеть на штыках", они обязывали своих наместников считаться с местными элитами. Суд над Иисусом - прекрасный образец такого компромисса, одинаково неприятного для всех сторон и одинаково нужного всем сторонам.

Евангелист вовсе не выставляет Пилата белым и пушистым - он изображает его трусливым хитрованом, для которого Иисус всего лишь кусок мяса, который нужно скормить еврейским собакам с максимальной выгодой для себя. Иисус говорит, что виноваты более те, кто потребовал суда, чем судья, но Иисус не говорит, что судья вообще не виноват. А кто виноват в том, что в России в тюрьмах убивают заключённых? Те, кто убивают? Или те, кто натравливает убийц? Больше всех виноваты те, кто одобряет эти убийства, кто жаждет восстановления формальной смертной казни. Это - большинство населения, к позору и несчастью для всех. Как жертвенник святее жертвы (Мф. 23, 19), так вдохновляющие палачей греховнее палачей.

Нет такого закона, чтобы распять - распять Бога или человека, бесноватого фюрера или хладнокровного убийцу. Бог дал иной Закон - Закон любви, милосердия, прощения. Человечество подменяет Божий Закон, закон жизни, законом смерти - по видимости во имя порядка и справедливости, по сути ради удовлетворения потребности в убийстве, в убийстве заведомо безнаказанном, убийстве обезличенном, где ответственность размыта между народом, судьями, палачами.

Нет такого закона, чтобы убивать врагов, потому что у человека в мире один-единственный враг - он сам. Все другие люди - друзья человеку именно потому, что они другие, они дополняют его и он рождён, чтобы дополнить их.

Поклоняясь Кресту, мы поклоняемся закону любви, закону прощения, поклоняемся Тому, кто сошёл к нашему беззаконному закону, к нашей несправедливой справедливости - несправедливой и среди евреев, и среди русских, и среди китайцев. Там, где убивают, "казнят", там - Господь, а тот, кто убивает, тот - во тьме. И если мы просим кого-то убить неугодного нам, чтобы мы остались чистенькие, то Бог взыщет именно с нас.

1602

 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова