Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь
 

Яков Кротов

К ЕВАНГЕЛИЮ


Мф 24 15 Итак, когда увидите мерзость запустения, реченную через пророка Даниила, стоящую на святом месте, - читающий да разумеет, -

Мк. 13, 14 Когда же увидите мерзость запустения, реченную пророком Даниилом, стоящую, где не должно, - читающий да разумеет, - тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы;

Лк. 21, 20 Когда же увидите Иерусалим, окруженный войсками, тогда знайте, что приблизилось запустение его:

№137 по согласованию - стихи предыдущий - последующий.

В связи с критикой организации автосервиса под храмом Христа Спасителя Патриарх заявил: ""Никому не позволено порочить храм-мученик, ставший символом возрождения веры и возрождения России". Автосервис, объяснил он, помогает владельцам автомашин посещать храм. Наверное, и та мерзость запустения, которая на месте святе (Мф. 24, 15) тоже будет говорить, что "никому не позволено порочить...". Упаси Бог, я вовсе не хочу сказать, что Патриарх и есть то самое! Если бы!! Тогда было бы значительно легче жить, все было бы ясно: ну, мерзость запустения. А тут мерзость не от запустения, а мерзость переполнения.

Мф. 24, 15: "Итак, когда увидите мерзость запустения, реченную через пророка Даниила, стоящую на святом месте, - читающий да разумеет..." Кузнецова (2000, с. 241): отсылка к Дан. 9, 27 и пр. Место неясное. Евреи считали, что пророчество Даниила исполнилось за полтора века до рождения Иисуса, когда в Храме поставили статую Зевса в обличии Антиоха Эпифана (1 Макк. 1, 54-57), после чего богослужение тут прекратили сами же верные. Возможно, христиане полагали, что пророчество исполнилось во время разорения Храма римлянами в 70 г. "Есть одна интересная деталь, которую не передают переводы: в греческом слово "мерзость" среднего рода, а в следующем стихе стоит местоимение мужского рода "он". Ср. 2 Фес. 2, 3-4, где уже точно говорится об антихристе (предшественнике Христа) как личности. В истории ханжи довольно часто тыкали пальцем то в одного, то в другого человека, событие, явление и объявляли, что вот оно - мерзость. Правда, в горы не бежали, а требовали посадить, истребить, запретить и сжечь. И это обнаруживает неискренность их испуга, потому что, если уж действительно опознал антихриста, то не проси у правительства защиты, а беги. И даже если человек убежит в безопасное место из ложных побуждений, это может помочь спасению его души; а вот если он из ложных побуждений будет бросаться на других, - никоим образом.

*

"Мерзость запустения на святом месте" не обязательно есть отсутствие святости, не есть присутствие мерзавцев. К тому же, мерзавцев, скорее, не существует, а святость, напротив, существует повсюду, хоть снесён храм, хоть несносен. Вот распяли Иисуса, - храм ведь остался. Стоял. В нём совершались службы. Среди духовенства было множество вполне приличных людей. Но уже местами были отчётливые дыры и попахивало гнилью, потому что даже святой не на своём месте - это неправильно. Иногда такое занимание чужого места происходит массово и быстро, тогда оно заметнее. Только замечать некому. В России после революции в течение лет 20 уничтожили всех интеллектуалов. Знающих, порядочных, честных. Были ведь закрыты все исторические и филологические факультеты. В середине 1930-х годов некоторые открыли, набрали новые кадры. Многие из новых людей были (стали) знающими, порядочными, честными. Тем не менее, хотя филология и история не самое святое место, мерзостью запустения малость повеяло и веет до сих пор. А вот в российских естественных науках нет этой вони, потому что естественников власть берегла для совершенствования оружия, и там рабочее место обычно кровью предшественника не запачкано. В меньших масштабах это повторяется вновь и вновь. Такое повторение неизбежно в стране, организованной как армия и поэтому не ведающей естественных механизмов смены поколений. В Церкви множество хороших священников сидят, однако, на местах, откуда выдавили, выслали, выгнали других хороших священников. В журналистике в конце 1990-х годов власть позакрывала демократические газеты, а отчасти передала их издателям менее демократическим. И вот работают журалисты, большинство - просто имитанты, но всё же есть и нормальные. Только даже нормальные отдают могильным тленом. Во-первых, лучшие пали жертвой цензуры, во-вторых, даже если лучший уцелел и даже пишет смело, всё-таки место - не то, не то... В этом смысле история человечества после Распятия вся - прогресс на Крови. Никогда не знаешь - твоё место не было ли свято для кого-то другого... Вот на Страшном-то суде как встряхнёт Господь мир, и как обнаружится, кто на чужом месте провёл всю жизнь... Впрочем, вряд ли Создатель станет тратить силы на такие мелочи.

Лк. 21, 20 «Когда же увидите Иерусалим, окруженный войсками, тогда знайте, что приблизилось запустение его»

Можно считать Иисуса гениальным предсказателем, можно считать, что эти слова Ему приписаны задним числом. Ведь в 68-м году настоящая осада Иерусалима началась именно с окружения города войсками. Впрочем, реалистичнее всего третий вариант: все знали, что любая осада есть окружение города войсками. Основной военный прием, вот и все. Блокада, чтобы уморить осажденных голодом.

Небесный Иерусалим, который внутрь нас есть, претерпевает ровно ту же участь. Есть он, есть в душе каждого, но как римские легионеры строили, в сущности, город вокруг города, свои стены вокруг стен врага, так небесный Иерусалим окружен даже не стеной, а стенами, годовыми кольцами барьеров и заграждений. Правда, они обычно строятся как бы для обороны святыни от врагов, но именно тут оборот «как бы» очень уместен. Страхи, фобии, слабости, - все это не компенсировать наращиванием самоуверенности, агрессивности, самовеличия. Пусть идет дождь – не стоит надевать на голову пластмассовый пакет и завязывать его потуже на горле. Лучше уж мокрые волосы и кашель.

Между прочим, именно в контексте войны понятнее и призыв Иисуса оставить родных. Иосиф Флавий, описавший осаду Иерусалима, рассказывал о том, как голод убивал прежде всего не человека, а этику, межчеловеческие связи. Мать ела ребенка, брат прятал кусок хлеба от отца. Флавий, возможно, преувеличивал (он-то был в стане осаждающих), но наблюдение верное. Степень духовного голода проверяется так же, как степень голода физического. Пока мы жаждем Царства Божия для укрепления семьи, чтобы поделиться с женой и детьми, - это еще не жажда. Вот когда ради Царства мы готовы бросить всех, это – жажда. И не надо бояться выпустить любимых из своих рук – ведь на самом деле мы у них в руках, а они – у Бога.

*

Совершенно неожиданный стих Евангелия всплыл в разговоре о Лубянке. "Свято место пусто не бывает", - говорит русская пословица вопреки словам Спасителя: "Увидите мерзость запустения на месте святе" (Мф. 24, 15). Иисус цитирует пророчество о разрушении Храма греками за двести лет до разрушения римлянами. Свято место не только бывает пусто - оно должно быть пусто. Святая Святых - это пустота, в отличие от святилищ народов, окружавших Израиль. Более того, даже эта пустота должна быть уничтожена - не "за грехи", а "ради спасения". Об этом сказал Иисус в беседе с самарянкой - не на этой горе, не на горе в Иерусалиме, а повсюду будет поклонение Богу в Духе и Истине. Храм разрушат - но Храм воскрес до разрушения Храма, Храм воскрес, когда воскрес Христос.

"Природа не терпит пустоты" - возможно, хотя у физиков до сих пор не сходятся дебет с кредитом, и пустота есть, хотя и не совсем пустотная. В целом, да - природа не терпит пустоты. А Бог - терпит. Поэтому не природа создала Бога, а Бог - природу. Пустота есть свобода. Пустота есть колыбель. Молчание есть пустота. Женщина, родив, становится ли пустой? Она наполняется материнством, как мужчина наполняется отцовством. 

Зло не терпит пустоты - это часть его богофобии (не путать с богобоязненностью). Зло утверждает, что пустота есть зло, что свято место надо заполнить грехом, ложью, насилием. Оно утверждает, а слушать его не надо. Свято то место, где есть пустота Божия. Храмы святы настолько, насколько они пусты, опустошены, насколько в них нет ничего, что мешает Богу, где вечному свету ничто не мешает светить. Пуст ли свет? Да уж без чемоданов! То, что помогает людям - образы, музыка, само помещение - уместно лишь настолько, насколько они совместимы с этой пустотой святости. Сам человек должен опустошиться (покаяться, не просто вывернувшись наизнанку, а растворившись в Боге), чтобы от мрачного ничто выйти к всезаполняющему свету.



 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова