Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь
 

Яков Кротов

К ЕВАНГЕЛИЮ


Мф 26 9 Ибо можно было бы продать это миро за большую цену и дать нищим.

Мк. 14, 5 Ибо можно было бы продать его более нежели за триста динариев и раздать нищим. И роптали на нее.

Ио 12, 5 Для чего бы не продать это миро за триста динариев и не раздать нищим?

№128 по согласованию. Фраза предыдущая - следующая.

Cм. рассказ Ио.: 12, 6.

Иуда похож на милиционера из кинофильма "Бриллиантовая рука". Взял записку, написанную дамой, понюхал и сразу: "Шанель номер пять". Чай, не рыбак он был, не рыбак, у тех обоняние на другое натаскано... Может быть, потому Булгаков изобразил Иуду дамским угодником, что эта деталь очень красноречивая? Это не означает, что Иуда не любил деньги (как подчёркивал евангелист), - деньги можно любить по-разному, в том числе, как средство покупки женщин и приманок для женщин, из которых парфюмерия одно из самых важных. Вполне совместима любовь к женщинам и любовь к деньгам с тем патриотизмом, который о.Сергий Булгаков считал главным в психологии Иуды: что хорошо для Израиля, то от Бога, а что плохо, то от сатаны. Патриотизм очень эротически окрашенное чувство. Потому и сравнивают патриоты землю с рожающей женщиной, что у них с реальными женщинами не очень складывается. Вот они и ищут в краю далёком (что не означает "заграницей") то, что не нашли в близи, в собственной постели, в собственном доме. Точно тот же механизм работает у агрессивных фанатиков социальной справедливости. Иуда тут как раз о всеобщем благосостоянии печётся, но ведь и патриотизм не брезгует демагогией про то, что родина всех прокормит, всех согреет... Обычно за этим следует повышение цен на еду и отопление... Ладно, лишь бы не распинали - так ведь распинали и распинают... Не Бога, конечно, распинают современные фанатики национального и социального, но ведь и людей жалко!

*

В древности (причём не в такой уж глубокой древности) был обычай на похоронах раздавать милостыню. Добрые христиане указывали в завещаниях, сколько денег раздать попрошайкам. В наши дни это приобрело более цивилизованные формы (кстати, к невыгоде для нуждающихся). Логика прежняя: умершему ничего не надо, можно и расщедриться. Людоедская логика. Ведь деньги - это символ владельца, и раздача милостыни по покойнику есть замена людоедского обычая покойника съедать (если кто-либо из людоедов, прочтя это, возмутится и сообщит, что такое обычая не бывало, я буду рад внести поправку). Апостолы, возможно, имели в виду нечто другое, но вот Иисус именно так поворачивает ситуацию, когда замечает, что женщина приготовила его к погребению - то есть, не следует забегать вперёд и раздавать милостыню по покойнику, когда покойник ещё не приведен в порядок. Это - обычная евангельская ирония. Однако, она покоится на юморе ситуации: ведь Иисус воскреснет, так что все эти ритуальные услуги останутся невостребованными, мироносицы уйдут с полными руками.

Нищие несчастны, но несчастье не помогает человеку быть человеком, а мешает. Иисус разве мало помогал нищим - исцелениями? Но что-то Евангелие не говорит, что они шли за Ним, стояли на Голгофу. И если бы эти деньги были розданы нищим, ничего бы не изменилось. Болото, в которое бросили камень, чавкнет - и затихнет. Это не означает, что не надо давать милостыню, это означает, что надо давать каждому - нужное. В тот день 300 динариев были нужнее Иисусу.

*

В 1929 году Михаил Георгиевский в статье о христианстве и коммунизме заметил:

"Если уместно шутить в серьезных вещах, то да будет позволено мне сказать, что единственным коммунистом в окружении Христа был именно он, Иуда. Он сказал: «для чего бы не продать это миpo за триста динариев, и не раздать нищим.» Раздать, распределить!"

Между прочим, о других апостолах сказано, что те "роптали". Так что Иуда не так уж плох. Он не только ворчал, он предложил разумную альтернативу. С другой стороны, иногда лучше ворчать, чем говорить - но зачем, если всегда можно заменить ворчание молитвой?

Георгиевский - человек примечательный, а от него только статьи об отношении Христа к коммунизму и осталась. Он только окончил университет, как началась война и революция. В эмиграции преподавал древнееврейский язык в Белградском университете, а в 1930-е стал одним из лидером Народно-Трудового Союза. Георгиевский создал идеологию "солидаризма" - аналог тому, что в Англии проповедовал Честертон, а в США - Дороти Дей. Он покинул НТС после того, как Риббентроп лично потребовал от него вписать в программу движения "решение еврейского вопроса". Был захвачен сталинскими войсками и расстрелян в 1950 году.

Георгиевский пытался выразить своё мироощущение в политических терминах - выходило криво: ""Тот, кто одинаково неприемлет как анархического либерализма, породившего хищнический капитализм и разложивщего нацию, так и социализма, зачеркнувшего человеческую личность, тот сам ..."

Тот - кто? Такую фразу в наши дни легко произносит любой из римских пап. Но в 1939 году Георгиевскому приходилось дописывать: "...принадлежит к лагерю фашизма. Ибо другого ничего нет." Тогда - другого не было, вот в чём трагедия и соучастие всего мира в фашизма-ленинизме (и вот почему Георгиевский покинул НТС - если ничего другого нет, это не означает, что нужно быть с фашизмом). Теперь, слава Богу, есть. Но настоящим стержнем Георгиевского была вера в Христа, и ответ Иуде он давал словами христианина:

"[Л]юбовь к слабому и страдающему есть самое характерное в христианстве. Отсюда, а не из социальных теорий исходит его призыв к труждающимся и обременённым, к грешникам. В любви и главная сила христианина. Она споспешествует ему в достижении непосильного (Рм. 8, 28). Её источник в любви Того, кто отдал всё за человечество, кто прошёл через порог смерти".

Вот почему и Иисус ответил Иуде словами о смерти - о Своей смерти. Потому что и нищим нужны не только деньги, а нужно им то, что можно купить за деньги, и ещё кое-что, чего за деньги не купишь, а на Голгофе раздают даром.

 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова