Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь
 

ВЛАСТЕЛИНЫ РИМА

Биографии римских императоров от Адриана до Диоклетиана

VI

Светлейший муж Вулкаций Галликан.

АВИДИЙ КАССИЙ

 I. (1) Авидий Кассий, по мнению некоторых, происходил, как говорят, со стороны матери из фамилии Кассиев; отцом его был Авидий Север[1], человек новый[2], служивший сначала центурионом, а впоследствии достигший очень высоких должностей. (2) О нем с уважением упоминает в своей истории Квадрат и утверждает, что это был человек выдающийся, необходимый для государства, которого высоко ставил сам Марк; (3) ведь он погиб, по воле рока, как передают, уже в правление Марка. (4) Этот Кассий, происходивший, как мы сказали, из рода Кассиев, – тех самых, которые вступили в заговор против Гая Юлия, тайно ненавидел императорскую власть и не мог выносить самого слова «император». Он говорил, что нет ничего более тяжкого, чем слово «император», потому что государство может избавиться от императора только путем замены его другим императором. (5) Говорят, наконец, что он еще в юности пытался отнять власть государя у Пия, но благодаря отцу, человеку безупречному и почтенному, это стремление его к тирании не было обнаружено; однако начальники всегда считали его подозрительным. (6) Что он строил козни против Вера – об этом сообщается в письме самого Вера к Марку, которое я здесь помещаю. (7) Из письма Вера: «Авидий Кассий жаждет, как мне кажется, императорской власти, что стало известным уже при моем деде – твоем отце[3]. Я желал бы, чтобы ты приказал наблюдать за ним. (8) Все наше ему не нравится. Он собирает себе значительные средства. Над нашими письмами он смеется. Тебя он называет философствующей старушонкой, а меня расточительным дураком. Подумай о том, что следует предпринять. (9) Я не питаю ненависти к этому человеку, но ты подумай о том, что ты оказываешь плохую услугу себе и своим детям, имея среди лиц, носящих военньш пояс, такого человека, которого воины с удовольствием слушают, с удовольствием видят».

II. (1) Ответ Марка на письмо Вера по поводу Авидия Кассия: «Я прочитал твое письмо, в котором больше беспокойства, нежели императорского достоинства; оно не сообразно с обстоятельствами нашего правления. (2) Ведь если ему суждено свыше стать императором, то мы не сможем убить его, хотя бы и желали этого. Ты знаешь изречение твоего прадеда[4]: «Никто еще не убил своего преемника». Если же не суждено, то без проявлений жестокости с нашей стороны он сам попадется в сети, расставленные ему судьбой. (3) Добавь к этому еще и то, что мы не можем объявить виновным человека, которого никто не обвиняет и которого, как ты сам говоришь, любят воины. (4) Затем, сущность дел об оскорблении величества такова, что даже те, чья виновность доказана, кажутся жертвами насилия. (5) Ведь ты сам знаешь, что сказал твой дед Адриан: «В жалком положении находятся императоры: ведь только после того, как они убиты, люди могут поверить, что заговор с целью захватить тираническую власть действительно существовал». (6) Я предпочел взять в качестве примера Адриана, а не Домициана, который, говорят, первый сказал эти слова[5], так как самые лучшие выражения в устах тиранов не имеют того значения, какое они должны были иметь. (7) Итак, пусть Авидий ведет себя как хочет, тем более, что это – хороший полководец, строгий, храбрый и необходимый для государства. (8) Что же касается твоих слов о том, чтобы смертью его предохранить моих детей, то пусть уж совсем погибнут мои дети, если Авидий заслужит большую любовь, чем они, и если для государства будет полезнее, чтобы был жив Кассий, а не дети Марка». Вот что о Кассии писал Вер и что – Марк.

III. (1) Мы кратко расскажем о природных качествах и нравах этого человека. Ведь немногое можно узнать о тех, чью жизнь никто не осмеливается осветить из страха перед теми, кем они были сломлены. (2) Мы добавим рассказ о том, как он достиг императорской власти, как погиб и где потерпел поражение. (3) Ведь я поставил себе целью, Диоклетиан Август, описать жизнь всех, кто по праву или не по праву носил императорское звание, для того чтобы ты, Август, знал всех порфироносцев. (4) Нрав Авидия был таков: иногда он казался человеком свирепым и грубым, а иногда кротким и мягким; часто проявлял набожность, а в иных случаях высказывал пренебрежение к священным обрядам, был жаден до вина и в то же время мог быть воздержанным, любил хорошо поесть и терпеливо переносил голод, страстно предавался любовным утехам и почитал целомудрие. (5) Некоторые называли его Катилиной; он был доволен, что его так называли, и говорил, что он действительно будет Сергием, если убьет диалогиста, разумея под этим именем Антонина, (6) который уже настолько прославился как философ, что к нему, – когда он собрался на войну с маркоманнами и все боялись, как бы не произошло чего-либо, предопределенного судьбой, – обратились с просьбой, не из лести, а совершенно искренне, преподать наставления в философии. (7) И Марк не устрашился: в продолжение трех дней он занимался рассуждениями в форме парэнезы, то есть увещаний. (8) Кроме того, Авидий Кассий держал войско в строгой дисциплине и желал, чтобы его называли Марием.

IV. (1) Раз мы начали говорить о его строгости, следует сказать, что существует множество свидетельств скорее о его жестокости, чем о строгости. (2) Прежде всего, тех воинов, которые силой отнимали что-нибудь у провинциалов, он распинал на кресте в тех местах, где они провинились. (3) Он даже первый придумал такого рода казнь: ставил громадный столб высотой в восемьдесят и сто футов и осужденных на казнь привязывал к нему, начиная с верхнего конца бревна и до нижнего, – у нижнего конца разводил огонь; одни сгорали, другие задыхались в дыму, иные умирали в разнообразных муках, а иные – от страха. (4) Иногда, сковав вместе по десяти человек, он приказывал топить их в проточной воде или в море. (5) У многих дезертиров он отсекал руки, другим перебивал голени и подколенные чашечки и говорил, что оставленный в живых искалеченный преступник служит лучшим примером, чем убитый. (6) Когда он вел войско и вспомогательный отряд без его ведома, по распоряжению своих центурионов, перебил три тысячи сарматов, беспечно расположившихся на берегах Дуная, и возвратился к нему с огромной добычей, причем центурионы надеялись получить награду за то, что они, имея очень небольшой отряд, перебили стольких неприятелей, тогда как трибуны бездействовали и даже ничего не знали об этом деле, – Авидий велел схватить этих центурионов и распять на кресте, применив к ним вид казни, предназначенный для рабов, – чему до него не бывало примера. Он сказал, что могло бы случиться так, что там была бы устроена засада и тогда пропало бы всякое уважение к Римскому государству. (7) Когда в войске возник крупнейший мятеж, он вышел обнаженный, прикрытый одним только набедренником, и сказал: «Пронзите меня, если смеете, и добавьте к нарушению дисциплины преступление». (8) Все присмирели, так как он внушал к себе страх тем, что сам не устрашился. (9) Этот случай сильно поднял дисциплину в римском войске, а на варваров нагнал такой страх, что они стали просить у Антонина, который был далеко, мира на сто лет. Они увидели, что по приговору римского полководца осуждены на казнь даже те, кто победил незаконно.

V. (1) О многих жестоких мерах, принятых Кассием против своеволия воинов, рассказано у Эмилия Партениана, который написал историю всех лиц, стремившихся к тирании, начиная с самых древних времен. (2) Он подвергал наказанию розгами на площади или казнил посреди лагеря, отрубая голову тем, кто этого заслуживал, а многим отсекал руки. (3) Во время походов он запрещал воину иметь при себе что-нибудь, кроме сала, солдатских сухарей и винного уксуса, а если находил что-либо другое, то подвергал роскошествовавшего тяжкому наказанию. (4) Об этом сохранилось следующее письмо божественного Марка к своему префекту: (5) «Я поручил Авидию Кассию сирийские легионы, утопающие в роскоши и усвоившие нравы Дафны[6]; Цезоний Вектилиан, как он сам написал мне, убедился в том, что все легионеры моются в теплых ваннах. (6) Думаю, что я не сделал ошибки, если ты знаешь Кассия, человека Кассиевой строгости и дисциплины. (7) Ведь воинами можно управлять только при помощи строгой дисциплины. Ты знаешь стих, написанный хорошим поэтом и часто всеми повторяемый: «Римской державы оплот – мужи и обычаи предков»[7]. (8) Ты только обильно снабди эти легионы провиантом, который, я уверен, не пропадет даром, если я хорошо знаю Авидия». (9) От префекта Марку: «Правильно ты решил, мой владыка, что назначил Кассия начальником сирийских легионов. (10) Ведь для воинов, поддавшихся греческому влиянию, наиболее полезным является очень суровый человек. (11) Он, конечно, отучит воинов от теплых ванн и сорвет у них все цветы и с головы, и с тела, и с груди. (12) Все продовольствие заготовлено. При хорошем полководце ни в чем не бывает недостатка; при нем немного и требуется, немного и расходуется».

VI. (1) И Кассий оправдал составившееся о нем мнение. Он немедленно велел объявить перед строем и вывесил уведомление на стенах о том, что если кто-нибудь опоясанный будет обнаружен в Дафне, то возвратится назад распоясанным. (2) Через каждые семь дней он осматривал вооружение солдат, а также их одежды, обувь и поножи. Он удалил из лагеря все, что способствует изнеженности, и объявил, что если нравы воинов не исправятся, то зимой они будут жить в кожаных палатках. И действительно, они прожили бы так, если бы образ жизни их не стал лучше. (3) Через каждые семь дней происходили военные упражнения всех воинов: они пускали стрелы и производили упражнения с оружием. (4) Он считал прискорбным то обстоятельство, что воины не занимаются упражнениями, тогда как атлеты, охотники и гладиаторы постоянно упражняются; предстоящий воинам труд был бы для них более легким, если бы он стал для них привычным[8]. (5) Итак, подняв дисциплину, он прекрасно вел порученное ему дело[9] в Армении, Аравии, Египте и был любим всеми жителями Востока, а в особенности антиохийцами, (6) которые даже сочувствовали захвату им императорской власти, как сообщает Марий Максим в жизнеописании божественного Марка. (7) Когда в Египте воины-буколы причинили много бед, они были укрощены им же, как сообщает тот же Марий Максим во второй книге выпущенного им жизнеописания Марка Антонина.

VII. (1) Он объявил себя на Востоке императором, как говорят некоторые, по желанию Фаустины, которая уже не надеялась, что Марк проживет долго, и опасалась, что она одна не сможет защитить своих малолетних детей, и кто-нибудь, захватив место императора, устранит с дороги этих малолетних. (2) Другие же говорят, что Кассий – с целью склонить на свою сторону любивших Марка воинов и провинциалов – употребил такую хитрость и объявил, что Марк окончил свои дни. (3) Ведь говорят, что он провозгласил Марка божественным, чтобы смягчить скорбь о нем. (4) Почувствовав себя императором, он немедленно назначил префектом претория того, кто надел на него знаки императорского достоинства. Сам он был убит против воли Антонина войском, которое – против воли Антонина и без его ведома – погубило и Мециана, получившего в управление Александрию и вступившего в соглашение с Кассием в надежде разделить с ним власть. (5) Узнав о восстании, Антонин не очень разгневался и не применил к детям и близким Кассия никаких суровых мер. (6) Сенат объявил Кассия врагом и конфисковал его имущество. Антонин не пожелал, чтобы оно поступило в его частную казну, и вследствие этого оно, по указанию сената, перешло к государственному казначейству. (7) В Риме царил страх. Говорили, что Авидий Кассий в отсутствие Антонина, горячо любимого всеми, кроме прожигателей жизни, прибудет в Рим и – подобно тирану – разграбит его, главным образом, из ненависти к сенаторам, которые объявили его врагом и конфисковали его имущество. (8) Любовь к Антонину проявилась особенно в том, что убийство Авидия вызвало одобрение со стороны всех, кроме антиохийцев. (9) Но сам Марк не приказывал, а лишь допустил, чтобы убили Кассия, так что для всех было ясно, что он пощадил бы Кассия, если бы это зависело только от него.

VIII. (1) Когда Антонину принесли голову Кассия, он не возликовал, не возгордился, но, наоборот, даже скорбел о том, что у него отняли случай проявить милосердие. Он говорил, что предпочел бы, чтобы Кассия взяли живым, чтобы иметь возможность, упрекнув его за забвение оказанных ему благодеяний, сохранить ему жизнь. (2) Когда кто-то сказал, что Антонин заслуживает укоров за свою снисходительность по отношению к врагу, к его детям, близким и ко всем уличенным соумышленникам человека, стремившегося к тирании, причем укорявший добавил: «А что, если бы победил тот?» (3) Марк, говорят, сказал: «Не так плохо мы почитали богов и не так плохо живем, чтобы он мог победить нас». Перечисляя затем всех императоров, которые были убиты, он сказал, что имелись причины, по которым они заслуживали быть убитыми, и что ни один хороший император не был так просто побежден тираном и не был убит. (4) Он говорил, что Нерон заслуживал смерти, Калигула должен был погибнуть, Отон и Вителий даже не хотели быть императорами. (5) О [Пертинаксе и][10] Гальбе[11] он думал то же и говорил, что скупость в императоре – ужаснейшее зло. (6) Но ни Август, ни Траян, ни Адриан, ни его отец не могли быть побеждены теми, кто поднимал восстания, хотя таковых и было много, и они погибли вопреки воле государей и без их ведома. (7) Антонин сам просил сенат не принимать суровых мер против участников отложения; в это же время он просил не подвергать казни в его правление ни одного сенатора, чем и снискал себе величайшую любовь; (8) наконец, когда очень небольшое число центурионов подверглось наказанию, он приказал возвратить сосланных.

IX. (1) Антиохийцев, которые стали на сторону Авидия Кассия, Марк не наказал[12]; он простил и их, и другие города, которые поддерживали Кассия. Хотя вначале он сильно разгневался на антиохийцев и отменил у них зрелища и много других привилегий города, но впоследствии он все это им вернул. (2) Детям Авидия Кассия Антонин [Марк] подарил половину отцовского имущества, причем дочерей наделил золотом, серебром и драгоценными камнями. (3) Дочери Кассия Александрии и зятю его Друенциану[13] он предоставил право свободно передвигаться, куда они пожелают. (4) И жили они не как взятые у тирана заложники, а как люди сенаторского сословия, в полной безопасности. Он запретил даже в ссоре попрекать их несчастьем их дома и осудил некоторых людей, которые дерзко обращались с ними. Он даже сам препоручил их мужу своей тетки. (5) Тот, кто желает знать эту историю во всех подробностях, пусть прочитает вторую книгу Мария Максима о жизни Марка, где он рассказывает о том, как правил Марк, уже оставшись один после смерти Вера. (6) Именно тогда Кассий и поднял восстание, как видно из письма Марка, посланного Фаустине. Вот его копия: (7) «Вер писал мне правду об Авидии, что тот желает быть императором. Я думаю, ты слышала, что сообщали о нем вестовые Вера. (8) Приезжай в альбанскую усадьбу, чтобы с согласия богов, переговорить обо всем. Не бойся». (9) Отсюда ясно, что Фаустина ни о чем не знала; между тем как Марий, желая очернить ее, утверждает, что Кассий присвоил себе императорскую власть при ее содействии. (10) Существует и ее собственное письмо мужу, где она побуждает Марка сурово наказать Авидия. (11) Копия письма Фаустины Марку: «Завтра я сама спешно выеду в альбанскую усадьбу, согласно твоему приказу. Но я убедительно прошу тебя, если ты любишь своих детей, самым суровым образом расправиться с этими повстанцами. (12) И полководцы, и воины привыкли действовать преступно, если их не подавить, то они сами будут подавлять».

X. (1) Также другое письмо той же Фаустины Марку: «Моя мать Фаустина убеждала твоего отца Пия – во время отложения Цельза[14] – проявить любовь прежде всего по отношению к своим, а затем уже к чужим. (2) Ведь нельзя назвать любящим того императора, который не думает о своей жене и детях. (3) Ты видишь сам, в каком возрасте наш Коммод. Зять же наш Помпеян стар и не уроженец Рима. (4) Подумай, как поступить с Кассием и его сообщниками. (5) Не давай пощады людям, которые не пощадили тебя и не пощадили бы меня и наших детей, если бы победили. (6) Сама я скоро последую за тобой. Я не могла приехать в формийскую усадьбу, так как хворала наша Фадилла. (7) Но если я не застану тебя в Формиях, то проеду в Капую. Этот город может помочь восстановлению и моего здоровья и здоровья наших детей. (8) Прошу тебя прислать в формийскую усадьбу врача Сотерида. Я совсем не доверяю Пизитею, который не умеет лечить маленькую девочку. (9) Кальпурний передал мне запечатанное письмо. Ответ на него, если не будет какой-нибудь задержки, пришлю через старого евнуха Цецилия, человека, как ты знаешь, верного. (10) Ему я поручу на словах передать тебе, что, по слухам, распространяют о тебе жена Авидия Кассия, его дети и зять».

XI. (1) Из этих писем можно понять, что Фаустина не была сообщницей Кассия, что она даже побуждала мирно расположенного и помышлявшего о милосердии Антонина применить суровое наказание и настаивала на необходимости такой кары. (2) Что ответил ей Антонин, покажет следующее письмо: (3) «Ты, моя Фаустина, благоговейно блюдешь интересы своего мужа и наших детей. Ведь я прочитал в формийской усадьбе твое письмо, в котором ты советуешь мне сурово покарать сообщников Авидия. (4) Но я пощажу и детей его, и зятя, и жену и напишу сенату, чтобы и он не производил слишком тяжелой конфискации имущества и не подвергал их жестокому наказанию. (5) Ведь ничто в такой степени не возвышает римского императора в глазах разных народов, как его милосердие. (6) Оно сделало Цезаря богом, оно сделало Августа священным, оно же – главным образом – и твоего отца украсило прозванием „Пий“. (7) Если бы придерживались моего взгляда на войну, то и Авидий не был бы убит. (8) Будь поэтому спокойна:

Храним богами я, моя набожность

Богам по сердцу[15].

Нашего Помпеяна я назначил консулом на следующий год»[16]. Так писал Антонин супруге.

XII. (1) Важно знать, какое обращение он послал в сенат. (2) Из обращения Марка Антонина: «В ответ на Ваши поздравления с победой я назначаю консулом, отцы сенаторы, моего зятя, – я говорю о Помпеяне, которого, по его возрасту, давно следовало бы наградить консульством, если бы не оказывалось в это время храбрых мужей, которым надо было воздать то, что они заслужили от государства. (3) Теперь, что касается отложения Кассия, то я прошу и умоляю вас, отцы сенаторы, оставить вашу строгость, уступить моему, или вернее, вашему человеколюбию и милосердию; пусть сенат не предает казни ни одного человека. (4) Пусть никто из сенаторов не будет наказан, пусть не прольется кровь ни одного благородного человека, пусть сосланные возвратятся и пусть те, у кого было конфисковано имущество, получат его обратно. (5) О, если бы у меня была возможность вернуть к жизни многих даже из подземного царства! Ведь люди никогда не одобряют, если император мстит за свои личные огорчения; чем мщение справедливее, тем более жестоким оно кажется. (6) Поэтому мы должны простить детей Авидия Кассия, его зятя и жену. Но что я говорю „простить!“ Ведь они ничего не сделали. (7) Итак, пусть они живут в безопасности, зная, что они живут в правление Марка. Пусть они живут, владея каждый своей долей имущества родителей, пусть пользуются золотом, серебром, нарядами. Пусть они будут богаты, пусть живут в безопасности, пусть передвигаются куда хотят, пусть живут на свободе, пусть разнесут среди всех народов молву об этом примере моего и вашего милосердия. (8) Невелика еще эта милость, отцы сенаторы, – простить детей и жен людей, объявленных вне закона. (9) Но я прошу вас избавить и сообщников, принадлежащих к сенаторскому и всадническому сословиям, от казни, от конфискации имущества, от страха, от позора, от ненависти, – словом от всяких обид и сделать так, чтобы в мое время (10) человек, обвиненный в стремлении к тирании, если он пал во время беспорядков, считался бы просто убитым».

XIII. (1) Это проявление его милосердия вызвало в сенате такие возгласы: (2) «Благочестивый Антонин, да хранят тебя боги! Милосердный Антонин, да хранят тебя боги! Ты пожелал того, что было позволительно, мы сделали то, что подобало сделать! (3) Мы просим законной власти для Коммода! Обеспечь сильную власть своему потомству! Сделай, чтобы дети наши жили в безопасности! (4) Никакое насилие не может причинить вред доброму правлению! Мы просим трибунской власти для Коммода Антонина! Мы просим, чтобы ты был с нами! (5) Хвала твоей философской мудрости, твоей терпимости, твоей учености, твоему благородству, твоей незлобивости! Ты побеждаешь своих недругов, одолеваешь врагов, – боги да хранят тебя!» и прочее. (6) Итак, потомки Авидия Кассия жили в безопасности и допускались к почетным должностям. (7) Но Антонин Коммод после смерти своего божественного отца приказал всех их сжечь живыми как уличенных в интригах. (8) Вот все, что мы узнали об Авидий Кассии. (9) Нрав его, как мы сказали выше, всегда отличался переменчивостью, но с большим уклоном в сторону суровости и жестокости. (10) Если бы он удержал в своих руках императорскую власть, то он был бы не только милосердным, но добрым, но полезным для государства и превосходным императором.

XIV. (1) Сохранилось его письмо, написанное им, когда он уже был провозглашен императором, своему зятю такого содержания: (2) «Несчастно государство, терпящее этих людей, питающих страсть к наживе, и богатых. (3) Несчастен Марк – человек, конечно, очень хороший: желая прослыть милосердным, он позволяет жить на свете тем, чьего образа жизни он сам не одобряет. (4) Где Луций Кассий, имя которого мы напрасно носим? Где знаменитый Марк Катон Цензор? Где вся строгость нравов наших предков? Она давно уже погибла, теперь ее даже не ищут. (5) Марк Антонин философствует и занимается исследованием об элементах, о душах, о том, что честно и справедливо, и не думает о государстве. (6) Ты видишь сам, что нужно много мечей, много приговоров, чтобы государство вернулось к прежнему укладу. (7) Горе мне с этими наместниками провинций – неужели я могу считать проконсулами или наместниками тех, кто полагает, что провинции даны им сенатом и Антонином для того, чтобы они жили в роскоши, чтобы они обогащались! (8) Ты слышал, что префект претория у нашего философа, человек, позавчера еще нищий и бедный, вдруг стал богачом. Откуда это богатство, как не из крови самого государства и достояния провинциалов? Ничего, пусть они будут богаты, пусть будут состоятельны, все равно они наполнят государственную казну. Только бы боги покровительствовали правому делу: последователи Кассия возвратят верховную власть государству». Это письмо показывает, каким он был бы строгим и суровым императором.

VII

Элий Лампридий.

КОММОД АНТОНИН

 I. (1) О родителях Коммода Антонина достаточно сказано в жизнеописании Марка Антонина. (2) Он родился[1] в Ланувии вместе с братом Антонином (они были близнецами) накануне сентябрьских календ в консульство своего отца и дяди, – там же, где, говорят, родился и его дед со стороны матери. (3) Когда Фаустина была беременна Коммодом и его братом, она увидела во сне, что она родила двух змей, одна из которых была особенно свирепой. (4) Она родила Коммода и Антонина, но Антонина похоронили, когда ему было четыре года, хотя астрологи по ходу светил предсказывали ему одинаковую судьбу с Коммодом. (5) По смерти его брата Марк старался преподать Коммоду свои нравственные правила и правила великих и выдающихся мужей. (6) У него был учитель греческой грамоты Онесикрат, латинской – Капелла Антистий; учителем ораторского искусства у него был Атей Санкт. (7) Но учителя всех этих наук никакой пользы ему не принесли. Так сильно влияние врожденных качеств или тех людей, которые считаются при дворе наставниками! С самого раннего детства Коммод отличался постыдным поведением, был бесчестен, жесток, развратен, и уста его были осквернены и обесчещены. (8) Он был искусен в тех занятиях, которые не соответствовали положению императора, например, – он лепил чаши, танцевал, пел, свистел, наконец, проявлял способности превосходного шута и гладиатора. (9) Признаки жестокости он обнаружил на двенадцатом году жизни в Центумцеллах[2]. Однажды, когда его мыли в слишком теплой воде, он велел бросить банщика в печь. Тогда дядька его, которому приказано было это сделать, сжег в печи баранью шкуру, чтобы зловонным запахом гари доказать, что наказание приведено в исполнение. (10) Еще будучи мальчиком, он был назван Цезарем вместе со своим братом Вером[3]. На четырнадцатом году он был зачислен в коллегию жрецов.

II. (1) Он был причислен к...[4] как начальник молодежи[5], когда надел мужскую тогу. Еще в претексте мальчика он производил раздачу и восседал в базилике Траяна[6]. (2) Мужскую тогу он надел в день июльских нон, – в день, когда Ромул исчез с земли, а Кассий поднял восстание против Марка. (3) Представленный войску, Коммод отправился с отцом в Сирию и Египет[7] и вместе с ним возвратился в Рим. (4) После этого он, в изъятие закона о возрасте[8], был назначен консулом[9] и за четыре дня до декабрьских календ, в консульство Поллиона и Апра был вместе с отцом провозглашен императором[10] и вместе с ним отпраздновал триумф – ведь и об этом вынесли постановление сенаторы. (5) Вместе с отцом он отправился и на войну с германцами. (6) Приставленных к нему достойных надзирателей он терпеть не мог, а всех самых дурных удерживал при себе; если же их удаляли от него, он впадал в тоску и даже заболевал. (7) Когда они, благодаря мягкости его отца, возвращались к нему, он всякий раз устраивал в Палатинском дворце попойки и кутежи и никогда не считался ни с требованиями стыдливости, ни с расходами. (8) Дома у себя он занимался игрой в кости. Он собрал у себя женщин, отличавшихся красивой наружностью, как каких-нибудь рабынь-проституток, и, издеваясь над стыдливостью, устроил у себя лупанар. Он гонялся за бродячими мелкими торговцами[11]. Он завел себе упряжку коней для колесницы. (9) Нарядившись возницей, он правил колесницами, пировал с гладиаторами, разносил воду подобно слуге у сводников, так что можно было подумать, что он был скорее рожден для постыдной жизни, а не для того положения, в которое поставила его судьба.

III. (1) Пожилых слуг своего отца он удалил, друзей его, стариков, прогнал. (2) Сына начальствовавшего над войсками Сальвия Юлиана он тщетно соблазнял бесстыдными предложениями, а после этого стал строить козни против Юлиана. (3) Всех наиболее честных людей он прогнал от себя либо самым оскорбительным образом, либо предоставляя им самые унизительные должности. (4) Когда мимы назвали его срамником, он немедленно отправил их в изгнание, чтобы они не могли больше появиться на сцене. (5) Войну, которую отец его почти закончил, он прекратил, приняв требования врагов, и возвратился в Рим. (6) Вернувшись в Рим, он отпраздновал триумф, причем посадил в колесницу позади себя своего любовника Саотера и, поворачивая голову, часто целовал его на виду у всех. То же самое делал он и в орхестре. (7) Пьянствуя до рассвета и расточая средства Римской империи, он по вечерам таскался из кабаков в лупанары. (8) Для управления провинциями он посылал либо соучастников своих позорных дел, либо людей, рекомендованных этими соучастниками. (9) Сенату он стал до такой степени ненавистен, что и сам, в свою очередь, начал жестоко свирепствовать на погибель этому великому сословию и из презренного превратился в жестокого.

IV. (1) Образ жизни Коммода побудил Квадрата и Луциллу вступить в заговор с целью убить его – не без участия префекта претория Таррутена Патерна. (2) Привести в исполнение это убийство было поручено близкому к Коммоду человеку – Клавдию Помпеяну. (3) Войдя к Коммоду с обнаженным мечом и имея возможность действовать, он выкрикнул слова: «Этот кинжал посылает тебе сенат». Глупец только выдал этим существование замысла, но не выполнил дела, в котором было замешано много людей. (4) После этого были убиты сначала Помпеян и Квадрат, затем Норбана, Норбан и Паралий, а мать его и Луцилла отправлены в изгнание. (5) Префекты претория, видя, что Коммод вызывает к себе такую ненависть из-за Саотера, самовластие которого стало для римского народа невыносимым, ловко выманили Саотера из дворца под предлогом участия его в священнодействиях; затем, когда он возвращался в свои сады, они, подослав тайных агентов, убили его. (6) Это убийство было для Коммода более тяжелым ударом, чем заговор против него самого. (7) Патерна, виновника этого убийства и, по-видимому, участника подготовлявшегося покушения на жизнь Коммода, старавшегося о том, чтобы не слишком много людей было наказано за этот заговор, Коммод по наущению Тигидия отстранил от должности префекта, почтив его широкой пурпурной полосой. (8) Спустя несколько дней он возбудил против него обвинение в заговоре, говоря, что Патерн выдает свою дочь замуж за сьша Юлиана с целью передать Юлиану императорскую власть. На этом основании он казнил Патерна, Юлиана и Витрувия Секунда, который ведал императорской перепиской, очень близкого Патерну человека. (9) Кроме того, был уничтожен весь дом Квинтилиев по той причине, что, как говорили, сын Кондиана – Секст, симулируя смерть, исчез и бежал с целью отложиться. (10) Убиты были и Витразия Фаустина, Велий Руф и консуляр Эгнатий Капитон. (11) Были отправлены в изгнание консулы Эмилий Юнк и Антилий Север. И ко многим другим были применены разные суровые меры.

V. (1) После этого Коммод стал неохотно появляться перед народом и запретил докладывать себе о том, чего предварительно не выслушивал Перенний. (2) Перенний, хорошо изучивший Коммода, нашел способ самому сделаться всесильным. (3) Он посоветовал Коммоду предаться наслаждениям и возложить все труды правления на него, Перенния. Коммод с радостью принял это предложение. (4) Руководствуясь таким правилом жизни, Коммод безумствовал во дворце на пирах и в банях вместе с тремястами наложниц, которых он набрал из матрон и блудниц по признаку красоты, а также с тремястами взрослых развратников, которых он собрал из простого народа и из знати, насильно и за деньги, причем дело решала их красота. (5) Иногда, одевшись в платье служителя при жертвоприношениях, он совершал заклание жертв. Он сражался на арене среди своих спальников как гладиатор, пользуясь тупыми рапирами, а иногда и отточенными мечами. (6) Между тем Перенний распоряжался всем полновластно: кого хотел – убивал, очень многих грабил, не считался ни с какими законами, захваченное имущество присваивал себе[12]. (7) Сестру свою Луциллу Коммод сначала сослал на Капреи, а потом убил. (8) Прочих сестер своих он, как говорят, изнасиловал. Не избежала его объятий и двоюродная сестра его отца. Одной из наложниц он дал имя своей матери. (9) Уличив свою жену[13] в прелюбодеянии, он прогнал ее от себя, затем сослал, а впоследствии убил. (10) Иногда он приказывал осквернять у себя на глазах даже своих наложниц. (11) Он дошел до такого позора, что сам отдавался молодым людям, и все без исключения части тела, даже уста, были осквернены сношениями с людьми обоего пола. (12) В это время был убит также, будто бы разбойниками, Клавдий, сын которого вошел когда-то к Коммоду с кинжалом; было убито без суда много других сенаторов, а также несколько богатых женщин. (13) И в провинциях некоторые люди, подвергшись ложным обвинениям в каком-нибудь преступлении со стороны Перенния, – причиной послужило их богатство, лишились имущества или даже были умерщвлены. (14) Тем, на кого не было никакой возможности возвести ложное обвинение, ставилось в вину то, что они не пожелали записать в свои завещания наследником Коммода.

VI. (1) В это время Перенний приписывал своему сыну все успехи, достигнутые в Сарматии другими полководцами. (2) Однако этот столь могущественный Перенний за то, что он во время Британской войны поставил во главе воинов лиц всаднического сословия, отстранив сенаторов, после того как легаты войска раскрыли это, был объявлен врагом и отдан на растерзание воинам. (3) На место всемогущего Перенния Коммод назначил одного из своих спальников – Клеандра. (4) После убийства Перенния и его сьша Коммод отменил многие распоряжения, сделанные будто бы без его участия, делая вид, что хочет восстановить прежнее положение. (5) В таком настроении раскаяния в совершенных преступлениях он мог удержаться не дольше тридцати дней и стал совершать, действуя через Клеандра, еще более тяжкие преступления, чем те, какие он совершал, действуя через вышеупомянутого Перенния. (6) В качестве всемогущего правителя Переннию наследовал Клеандр, а в качестве префекта – Нигер, про которого рассказывают, что он был префектом претория только шесть часов. (7) Действительно, префекты претория сменялись через несколько дней и даже часов, так как Коммод вел себя все хуже и хуже. (8) Марций Кварт, например, был префектом только пять дней. Их преемников держали на этой должности или убивали по произволу Клеандра. (9) По его усмотрению, даже вольноотпущенники набирались в сенат и причислялись к патрициям. Тогда впервые в один год было двадцать пять консулов, и все провинции были проданы. (10) За деньги Клеандр продавал все: возвращенных из изгнания удостаивал почетных должностей, отменял решения суда. (11) Благодаря глупости Коммода он забрал такую силу, что даже на мужа сестры Коммода – Бирра, который осуждал то, что творилось, и сообщал Коммоду о происходившем, он навлек подозрение в том, что тот домогается царской власти, и погубил его, причем вместе с Бирром было умерщвлено много других лиц, защищавших его. (12) Среди них был умерщвлен также префект претория Эбуниан. Вместо него Клеандр сам стал префектом вместе с двумя другими, которых он сам и выбрал. (13) Тогда впервые оказалось три префекта претория и из них один – вольноотпущенник[14], которого называли «хранителем кинжала».

VII. (1) Но и Клеандра, наконец, постигла смерть, достойная его жизни. Когда из-за его происков был убит по ложному обвинению Аррий Антонин в угоду Атталу, которого тот осудил во время проконсульства в Азии, Коммод не мог больше вынести прорвавшейся тогда ненависти рассвирепевшего народа и выдал Клеандра на расправу черни[15]. (2) Тогда же были убиты Аполавст и другие придворные вольноотпущенники. (3) Клеандр, между прочим, вступил в связь с наложницами Коммода и имел от них детей, которые после его гибели были убиты вместе со своими матерями. (4) На место Клеандра были поставлены Юлиан и Регилл, но их впоследствии Коммод подверг каре. (5) Убив их, он умертвил Сервилия и Дулия Силанов с их семьями, а вскоре и Анция Лупа, а также Петрониев – Мамертина и Суру, а равно и сына Мамертина – Антонина, рожденного сестрой Коммода; (6) вслед за ними одновременно – шесть бывших консулов: Аллия Фуска, Целия Феликса, Лукцея Торквата, Ларция Еврупиана, Валерия Бассиана, Пактумея Магна с их близкими; (7) в Азии – проконсула Сульпиция Красса, Юлия Прокула с их близкими, консуляра Клавдия Лукана: в Ахайе – двоюродную сестру своего отца Фаустину Аннию и бесчисленное множество других; (8) он наметил к казни еще четырнадцать человек, так как римскому государству было не по силам выдерживать его расходы.

VIII. (1) Между тем, наметив в консулы любовника своей матери, Коммод получил прозвание «Почтительный» – это была насмешка со стороны сената; после казни Перенния он был назван «Счастливым»[16], словно некий новый Сулла[17] среди многочисленных убийств граждан. (2) Этот же Коммод, «Почтительный», «Счастливый», говорят, выдумал, – для того, чтобы иметь повод казнить многих, – будто против него существует какой-то заговор. (3) Но единственным было отложение Александра, который затем умертвил себя и своих близких, и сестры Коммода Луциллы. (4) Льстецы прозвали Коммода еще Британским, хотя британцы хотели выбрать и противопоставить Коммоду другого императора. (5) Прозван он был также «Римским Геркулесом», так как он убил диких зверей в амфитеатре в Ланувии; было у него обыкновение убивать диких зверей и у себя дома. (6) Кроме того, он был настолько безумным, что пожелал назвать город Рим «Коммодовой колонией»: говорят, это неистовое желание было внушено ему льстивыми речами Марции. (7) Желал он также править в цирке четверками коней. (8) Он появлялся перед публикой одетый в далматик[18] и в таком виде давал знак выпускать запряженные четверками колесницы. (9) В то время как Коммод доложил сенату о необходимости назвать Рим Коммодовым, сенат не только охотно принял это – надо полагать в насмешку, – но даже и себя назвал Коммодовым, называя при этом Коммода Геркулесом и богом.

IX. (1) Под лживым предлогом, будто он отправляется в Африку, Коммод потребовал денег на путевые расходы, получил их и истратил на пиры и игры в кости. (2) Он умертвил префекта претория Мотилена, угостив его отравленными фигами. Он позволил ставить себе статуи в виде Геркулеса, и ему приносили жертвы как богу. (3) Кроме того, он готовился погубить еще многих. Это обнаружилось благодаря какому-то малышу, выбросившему из его спальни табличку, на которой были указаны имена намеченных к убийству[19]. (4) Священнодействия в честь Изиды он почитал настолько, что обрил себе голову и носил изображение Анубиса. (5) Будучи кровожадным, он приказал служителям Беллоны наносить себе в руку настоящие раны. (6) Жрецов Изиды он заставлял бить себя до смерти в грудь сосновыми шишками. Когда он носил изображение Анубиса, то больно ударял по бритым головам жрецов Изиды мордой идола. Одетый в женскую одежду или в шкуру льва, он своей палицей поражал не только львов, но и многих людей. Тех, кто имел слабые ноги и не мог ходить, он наряжал гигантами, а ниже колен превращал при помощи тряпок и полотен в драконов; затем он убивал их стрелами. Священнодействия в честь Митры[20] он запятнал настоящим человекоубийством, тогда как обычно там только говорится или изображается что-либо способное вызвать страх.

X. (1) Еще мальчиком Коммод был прожорлив и бесстыден. Юношей он поносил всех, кто окружал его, и все поносили его. (2) Тех, кто над ним смеялся, он приказывал бросать диким зверям. Даже человека, прочитавшего книгу Транквилла[21], в которой содержится жизнеописание Калигулы, он приказал бросить диким зверям, так как сам он родился в один день с Калигулой. (3) Если кто-нибудь выражал желание умереть, он приказывал ускорить его смерть, хотя бы тот уже не желал смерти. (4) Шутки у него тоже были опасные: заметив на голове у одного человека среди черных волос белые, производившие впечатление червяков, Коммод посадил ему на голову скворца, и тот, вообразив, что ловит червей, ударами своего клюва превратил голову этого человека в сплошную рану. (5) Одному толстяку он распорол живот, так что у того сразу вывалились внутренности. (6) Он называл одноногими и одноглазыми тех, у кого он выкалывал один глаз или ломал одну ногу. (7) Многих он погубил без разбора – одних за то, что они повстречались ему, одетые в платье варваров, других – за то, что они были видными и красивыми. (8) У него были любимцы, именами которых служили названия срамных частей мужского и женского тела; им он особенно охотно раздавал свои поцелуи. (9) Он держал у себя одного человека, у которого был необыкновенных размеров мужской орган; этого человека он называл своим ослом и очень дорожил им. Коммод сделал его богатым и поставил во главе жрецов сельского Геркулеса.

XI. (1) Часто в очень дорогостоящие кушанья он, говорят, подмешивал человеческий кал и сам не отказывался отведывать их, считая, что он таким образом подшутил над другими. (2) Он подал на стол на серебряном подносе двух совсем согнувшихся горбунов, покрытых горчицей, и тотчас же дал им видные должности и большое богатство. (3) Префекта претория Юлиана, одетого в тогу, Коммод в присутствии всех его подчиненных столкнул в пруд. Ему он приказал и плясать голым с измазанным лицом перед своими наложницами и бить в кимвалы. (4) Вследствие непрерывного ряда роскошных блюд он в редких случаях не включал в угощение на пирах всякого рода вареных овощей. (5) В бане он мылся по семи и восьми раз в день и в бане же принимал пищу. (6) В храмы богов он входил, запятнанный развратом и человеческой кровью. (7) Он изображал из себя врача, чтобы смертоносными ланцетами выпускать кровь у людей. (8) Следуя его указанию, льстецы называли в его честь месяц август – Коммодом, сентябрь – геркулесом, октябрь – непобедимым, ноябрь – преодолевающим, декабрь – амазонским. (9) Амазонским он был назван по причине своей любви к наложнице Марции, портретом которой в виде амазонки он любовался; ради нее он сам пожелал выйти на римскую арену в виде амазонки. (10) Он выступал в гладиаторских боях и с такой радостью принимал прозвания гладиаторов, словно получал прозвания за триумфы. (11) Он всегда выступал на играх и приказывал вносить сообщения о всяком своем выступлении в официальные письменные памятники. (12) Бился он, говорят, семьсот тридцать пять раз. (13) Имя Цезаря он получил за три дня до октябрьских ид, которые он впоследствии назвал геркулесовыми, – в консульство Пудента и Поллиона[22]. (14) Германским он был назван в геркулесовские иды в консульство Максима и Орфита[23].

XII. (1) Он был принят жрецом во все жреческие коллегии за двенадцать дней до календ месяца непобедимого в консульство Низона и Юлиана[24]. (2) В Германию он отправился за тринадцать дней до элиевых, как он их впоследствии назвал, календ. (3) При тех же консулах он получил мужскую тогу. (4) Вместе с отцом он был провозглашен императором за четыре дня до календ месяца преодолевающего во второе консульство Поллиона и второе Апра[25]. (5) Триумф он справил за девять дней до январских календ при тех же консулах. (6) Вторично он отправился за два дня до коммодовых нон в консульство Орфита и Руфа[26]. (7) Он был отдан навсегда под охрану войск и сената в Коммодовом дворце за десять дней до римских календ во второе консульство Презента[27]. (8) Когда он в третий раз задумал отправиться в путь, сенат и народ задержали его. (9) Обеты относительно него были произнесены в пиевы ноны, во второе консульство Фусциана[28]. (10) В это время, при отце, как пишут в разных сочинениях, он бился триста шестьдесят пять раз. (11) Впоследствии он, побеждая или убивая ретиариев[29], взял столько гладиаторских пальмовых ветвей, что число последних доходило до тысячи. (12) Диких же зверей он убил собственной рукой много тысяч, в том числе убивал и слонов. И все это он часто проделывал на глазах у римского народа.

XIII. (1) Во всем этом он был достаточно силен, в остальном же слаб и немощен. У него была большая опухоль в паху, и римский народ замечал этот его недостаток сквозь шелковые одежды. (2) По этому поводу было написано много стихов, которыми хвастается и Марий Максим в своем сочинении. (3) При избиении зверей он проявлял необыкновенную силу, пронзая пикой насквозь слона, прокалывая рогатиной рог дикой нумидийской козы и убивая с первого удара много тысяч громадных зверей. (4) Бесстыдство его было столь велико, что, сидя в женской одежде в амфитеатре или театре, он на виду у всех то и дело пил. (5) В то время как он вел такой образ жизни, в его правление римскими легатами были побеждены мавры, побеждены даки, усмирены Паннония и Британия, причем в Германии и Дакии провинциалы отказывались подчиняться его власти; (6) все это было приведено в порядок его полководцами. (7) Сам Коммод ленился писать заключения и был так небрежен, что на многих прошениях писал одно и то же заключение. В очень многих случаях он писал в письмах только «будь здоров». (8) Все делалось другими, которые, как говорят, обращали в свою пользу даже деньги, взимавшиеся в виде штрафа.

XIV. (1) Вследствие такой его небрежности те, кто вел тогда государственные дела, опустошали продовольственные запасы, и в Риме возникла огромная нужда в продуктах, хотя неурожая и не было. (2) Тех, которые все расхищали, Коммод впоследствии казнил, а имущество их конфисковал. (3) Придумав название «золотой век Коммода», он распорядился снизить цены, чем вызвал затем еще большую нужду.. (4) Во время его правления многие покупали за деньги кару для других и спасение для себя. (5) Он продавал даже изменение вида наказания, погребение казненных и смягчение наказаний и за деньги убивал одних вместо других. (6) Продавал он также провинции и административные должности, причем те, через кого он производил продажу, получали свою часть, а Коммод – свою. (7) Некоторым он продавал даже жизнь их врагов. При нем вольноотпущенники продавали даже приговоры по тяжбам. (8) Префектов Патерна и Перенния он терпел недолго; из тех префектов, которых он сам назначил, никто не продержался в течение трех лет – большинство из них он погубил ядом, либо мечом. С той же легкостью он менял и городских префектов.

XV. (1) Своих спальников он убивал, не задумываясь, хотя во всем всегда поступал по их внушению. (2) Спальник Эклект, видя, с каким легким сердцем он убивает своих спальников, предупредил его и сам принял участие в интриге, имевшей целью убить Коммода. (3) Выступая как секутор[30], Коммод брал гладиаторское оружие и набрасывал на свои обнаженные плечи небольшой пурпурный лоскут. (4) Он обыкновенно приказывал заносить в городские ведомости[31] сообщения обо всех своих позорных, бесчестных и жестоких поступках, о тех случаях, когда он поступал как гладиатор или как сводник, – об этом свидетельствуют сочинения Мария Максима. (5) Коммодовым он назвал даже римский народ, на глазах которого он очень часто бился как гладиатор. (6) Несмотря на то, что при его выступлениях в боях народ часто встречал его с благоговением как бога, он, думая, что над ним насмехаются, дал в амфитеатре приказ морским воинам, натягивавшим тент, избивать римский народ. (7) Еще раньше он приказал сжечь Рим – именно как свою колонию; и это было бы сделано, если бы префект претория Лет не отговорил Коммода. (8) Среди прочих имен, которыми его наделяли во время триумфа, он шестьсот двадцать раз был назван также «перворазрядным секутором».

XVI. (1) В его правление наблюдались следующие чудесные явления, имевшие значение для государства вообще и для него самого, в частности. (2) Появилась звезда с хвостом. На форуме были видны следы уходящих богов. Перед войной с дезертирами[32] небо пылало. В январские календы цирк неожиданно покрылся мраком и наступила темнота. Перед рассветом явились зловещие птицы, предвещавшие пожар. (3) Сам он переселился из Палатинского дворца на Целийский холм, в Вектилианские палаты, говоря, что не может спать в Палатинском дворце. (4) Открылись сами собой двери храма двуликого Януса, и видели, как пришло в движение мраморное изображение Анубиса. (5) В продолжение многих дней медная статуя Геркулеса в портике Минуция покрывалась потом. Над спальней Коммода как в Риме, так и в Ланувии была поймана сова. (6) Да и сам он был виновником тяжкой для себя приметы: опустив руку в рану убитого гладиатора, он затем обтер руку у себя на голове. Вопреки обычаю, он приказал зрителям явиться на зрелище не в тогах, а в дорожных платьях, как это обыкновенно делалось на похоронах, и сам он восседал в одежде темного цвета. (7) Шлем его дважды был вынесен через либитинские ворота[33]. (8) Он произвел раздачу народу – каждому по семисот двадцати пяти денариев. По отношению ко всем остальным он был очень скуп, так как своими расточительными расходами истощил казну. (9) Он сильно увеличил число цирковых игр, – скорее вследствие увлечения ими и чтобы обогатить главарей цирковых партий, нежели из религиозных побуждений.

XVII. (1) Под влиянием всего этого, хотя и слишком поздно, префект Квинт Эмилий Лет и наложница Коммода Марция составили заговор с целью убить Коммода. (2) Сначала они дали ему яду, но яд не подействовал. Тогда, по их приказанию, его задушил атлет, с которым Коммод обычно упражнялся в борьбе. (3) Коммод отличался хорошим телосложением. Выражение его лица было бессмысленное, какое обычно бывает у пьяниц, речь – бессвязная; волосы были всегда накрашены и сверкали золотыми блестками. Волосы на голове и бороду он подпаливал, боясь цырульника. (4) Сенат и народ потребовали, чтобы труп его волокли крюком и бросили в Тибр, но позже, по приказанию Пертинакса, он был перенесен в усыпальницу Адриана. (5) Кроме бани, которую построил от его имени Клеандр, никаких других его построек не существует. (6) Имя его, вырезанное на чужих сооружениях, сенат приказал выскоблить. (7) Даже построек, начатых его отцом, он не закончил. Он завел африканский флот, который мог бы пригодиться в тот случай, если бы прекратилась доставка хлеба из Александрии. (8) Смешное название дал он Карфагену – «Коммодова Александрия в тоге» и африканский флот он назвал «Коммодовым Геркулесовым». (9) Он добавил к Колоссу некоторые украшения, которые все впоследствии были удалены. (10) Голову Колосса он снял, так как это была голова Нерона[34], и приделал ему изображение своей головы; он сделал, как это обычно делается, надпись, не преминув упомянуть своих прозваний гладиатора и изнеженного человека. (11) Император Север, грозный и вполне оправдывающий свое имя, причислил Коммода – по-видимому, из ненависти к сенату, – к богам и назначил для служения ему выбранного им самим еще при жизни фламина «Коммодова Гераклова». (12) После смерти Коммода остались в живых три его сестры. Север постановил праздновать день рождения Коммода.

XVIII. (1) Возгласы в сенате после смерти Коммода были грозные. (2) Чтобы знали, какого мнения был сенат о Коммоде, я приведу выписанные мною из книги Мария Максима самые возгласы и текст постановления сената[35]. (3) «У врага отечества отнять все почести, у злодея отнять почести, тащить труп злодея! Враг отечества, злодей, гладиатор, пусть будет растерзан в сполиарии[36]. (4) Враг богов – палач сената, враг богов – убийца сената, враг богов – враг сената! Гладиатора – в сполиарий! (5) Кто убивал сенат – того бросить в сполиарий, кто убивал сенат – того тащить крюком, кто убивал безвинных – того тащить крюком: он – враг и злодей! Верно, верно! Кто не щадил даже своих единокровных – того тащить крюком! (6) Кто намеревался убить тебя[37] – того тащить крюком! (7) Вместе с нами ты испытывал страх, вместе с нами ты подвергался опасности! О, Юпитер всеблагой величайший, сохрани нам Пертинакса, чтобы мы были невредимы! (8) Честь и слава верности преторианцев! Честь и слава преторианским когортам! Честь и слава римскому войску! (9) Честь и слава благочестию сената! Злодея – тащить! (10) Мы просим тебя, Август, – пусть тащат злодея! Мы просим о том, чтобы тащили злодея! Услышь нас, Цезарь! Доносчиков – львам! Услышь нас, Цезарь: Сперата – львам! (11) Честь и слава победе римского народа! Честь и слава верности воинов! Честь и слава верности преторианцев! Честь и слава преторианским когортам! (12) Долой отовсюду статуи врага, отовсюду статуи злодея, отовсюду статуи гладиатора! Сбросить статуи гладиатора и злодея! (13) Убийцу граждан тащить, злодея тащить! Статуи гладиатора сбросить! (14) Пока ты жив, и мы живы и невредимы! Верно, верно, да, верно, да, достойно, да, верно, да, свободно! (15) Теперь мы невредимы – страх доносчикам! Чтобы мы были невредимы – страх доносчикам! Рады нашей безопасности – доносчиков вон из сената, доносчикам – палки! Пока ты жив, доносчиков – львам! (16) В твое правление доносчикам – палки!

XIX. (1) Пусть исчезнет память о злодее-гладиаторе, сбросить статуи злодея-гладиатора! Пусть исчезнет память о грязном гладиаторе! Гладиатора в сполиарий! Услышь нас, Цезарь: палача тащить крюком! (2) Палача сената тащить крюком по обычаю предков! Он свирепее Домициана, грязнее Нерона! Так он поступал, и так да воздается ему! Да сохранится память о безвинно погубленных! Просим восстановить честь невинных! (3) Труп злодея тащить крюком, труп гладиатора тащить крюком, труп гладиатора бросить в сполиарий! Опроси нас, опроси нас, мы все предлагаем – тащить его крюком! (4) Кто всех убивал – того тащить крюком! Кто убивал людей любого возраста – тогда тащить крюком! Кто убивал людей того и другого пола – того тащить крюком! Кто не щадил даже своих единокровных – того тащить крюком! Кто грабил храмы – того тащить крюком! (5) Кто уничтожал завещания – того тащить крюком! Кто грабил остающихся в живых – того тащить крюком! (6) Мы были рабами рабов! Кто за право жизни требовал плату – того тащить крюком! Кто, даже получив плату за право жизни, нарушал обещание – того тащить крюком! Кто продал сенат – того тащить крюком. Кто у детей отнимал наследство – того тащить крюком! (7) Наушников – вон из сената! Доносчиков – вон из сената! Кто подучивал рабов доносить – тех вон из сената! И ты разделял с нами страх, ты все знаешь, ты знаешь честных и дурных! (8) Ты все знаешь, ты все исправь! Мы боялись за тебя! О, какое счастье для нас видеть тебя, настоящего императора! Доложи о злодее, доложи, опроси нас! Мы просим твоего присутствия! (9) Безвинно убитые лишены погребения – тащить труп злодея! Злодей вырыл трупы погребенных – тащить труп злодея!».

XX. (1) По приказанию Пертинакса, прокуратор наследственного имущества[38] императора Ливий Лавренс выдал намеченному в консулы Фабию Хилону труп Коммода, и последний был погребен ночью. (2) В сенате поднялись крики: «По чьему распоряжению похоронили его? (3) Вытащить из могилы злодея, тащить его!» Цингий Север сказал: «Незаконно похоронили его. Что говорю я, понтифик, то говорит коллегия понтификов. (4) Изложив то, что доставит нам отраду, обращусь теперь к тому, что необходимо сделать. Я предлагаю уничтожить все то, что принудил нас постановить в его честь человек, живший только на погибель гражданам и на позор себе. (5) Статуи, стоящие повсюду, следует уничтожить, имя его выскоблить со всех памятников – частных и государственных, а месяцы пусть носят те названия, какие они носили раньше, когда это бедствие еще не обрушилось на государство».

VIII

Юлий Капитолин.

ГЕЛЬВИЙ ПЕРТИНАКС

 I. (1) Отцом Публия Гельвия Пертинакса был вольноотпущенник Гельвий Сукцесс, который, как передают, дал сыну имя Пертинакса[1] в ознаменование того, что сам он непрерывно и упорно занимался торговлей шерстью[2]. (2) Пертинакс родился в Апеннине, в имении матери. В тот час, когда он родился, жеребенок забрался на крышу и, недолго там пробыв, свалился оттуда и околел. (3) Обеспокоенный этим обстоятельством отец отправился к халдею. Когда последний предсказал ребенку великое будущее, отец сказал на это, что он напрасно потратил деньги. (4) Выучившись грамоте и счету, мальчик был отдан на обучение греческому грамматику, а затем Сульпицию Аполлинарию, после которого Пертинакс сам стал преподавать грамматику. (5) Но так как это занятие не давало ему достаточного заработка, он при содействии консуляра Лоллиана Авита, который был патроном его отца, стал домогаться должности центуриона. (6) Затем в правление императора Тита Аврелия[3] он отправился в Сирию в качестве начальника когорты и ввиду того, что он пользовался казенной почтой, не имея дипломов, был вынужден, по распоряжению наместника Сирии, совершить пешком путь от Антиохии до места своей службы.

II. (1) Выслужившись благодаря своему рвению во время Парфянской войны[4], он был переведен в Британию, где и пробыл долгое время. (2) После этого он командовал конным отрядом в Мезии. Затем он ведал распределением продовольствия по Эмилиевой дороге. Потом он командовал германским флотом. (3) Мать его последовала за ним в Германию и там скончалась; говорят, что ее могила и сейчас еще цела. (4) Оттуда он был переброшен в Дакию с жалованием в двести тысяч сестерциев, но по чьим-то проискам вызвал подозрение у императора Марка и был отстранен. Позже, однако, он опять был принят на службу при содействии зятя Марка Клавдия Помпеяна в качестве его будущего помощника по командованию воинскими частями. (5) Заслужив одобрение в этой должности, он был зачислен в сенат. (6) Затем, после новых его успехов, была раскрыта интрига, которая плелась против него, а император Марк, чтобы вознаградить его за нанесенную ему обиду, дал ему звание бывшего претора и поставил во главе первого легиона. Тотчас же вслед за этим Пертинакс отстоял от врагов Ретийские области и Норик. (7) За проявленное здесь выдающееся рвение он, благодаря стараниям императора Марка, был намечен в консулы. (8) У Мария Максима имеется речь, содержащая перечисление похвал ему и всего того, что он сделал и перенес. (9) И помимо этой речи, которую было бы долго передавать, Пертинакс очень часто получал похвалы от Марка и на солдатских сходках,.и в сенате, и Марк открыто высказывал сожаление, что он не может назначить Пертинакса префектом претория, ввиду того, что тот является сенатором. (10) После подавления волнений, вызванных Кассием, Пертинакс из Сирии отправился для охраны Дуная, а затем получил в управление обе Мезии, а вскоре Дакию. (11) После удачного управления этими провинциями он был назначен управлять Сирией.

III. (1) До управления Сирией Пертинакс действовал бескорыстно, но после смерти Марка он пристрастился к деньгам; за это он навлек на себя насмешки со стороны народа. (2) После управления четырьмя консульскими провинциями – консульство свое он провел вне Рима – он богатым человеком вступил в римскую курию, которую он до тех пор, хотя и был сенатором, ни разу не видел. (3) Он немедленно получил приказ от Перенна удалиться в Лигурию, в имение своего отца – надо сказать, что его отец держал в Лигурии сукновальную мастерскую. (4) Прибыв в Лигурию, Пертинакс скупил много земель и окружил отцовскую мастерскую бесчисленным количеством зданий, оставив внешний вид отцовской постройки неизменным. Там он пробыл три года и через посредство своих рабов занимался торговлей. (5) После убийства Перенна, Коммод пошел навстречу Пертинаксу и написал письмо с просьбой отправиться в Британию. (6) Пертинакс отправился туда и удержал воинов от всяких мятежей, хотя они и были готовы провозгласить императором кого угодно, а в особенности – самого Пертинакса. (7) В эту пору Пертинакс подвергся порицанию за недоброжелательство: говорили, что он ложно обвинил перед Коммодом Антистия Бурра и Аррия Антонина в посягательстве на императорскую власть. (8) В Британии он сам усмирил мятежи против Коммода, подвергшись при этом огромной опасности и чуть было не был убит во время мятежа легиона, во всяком случае, он был оставлен среди убитых. (9) За это Пертинакс отомстил очень жестоко. (10) Наконец, он впоследствии просил отозвать его, говоря, что легионы настроены по отношению к нему враждебно за то, что он отстаивает дисциплину.

IV. (1) После прибытия его преемника ему самому было поручено попечение о выдаваемом государством продовольствии. (2) Затем он был назначен проконсулом Африки. Во время этого проконсульства он, говорят, вытерпел множество мятежей, черпая бодрость из прорицаний, исходивших из храма Небесной богини[5]. После этого он был назначен префектом Рима. (3) В этой должности Пертинакс – после Фусциана, человека сурового – показал величайшую мягкость и человечность и очень угодил самому Коммоду, так как...[6] Пертинакс вторично был назначен консулом[7]. (4) В это время Пертинакс не уклонился от участия в замысле убить Коммода, о котором ему сообщили другие. (5) После убийства Коммода префект претория Лет и спальник Эклект пришли к нему, чтобы ободрить его, и увели его в лагерь. (6) Там Пертинакс обратился к воинам с речью, пообещал денежный подарок, сказал, что Лет и Эклект вручают ему императорскую власть. (7) Был пущен ложный слух, будто Коммод умер от болезни, так как и воины побаивались, как бы их не стали допрашивать. Словом, сначала небольшая кучка провозгласила Пертинакса императором. (8) Он стал императором в возрасте свыше шестидесяти лет, накануне январских календ. (9) Когда он ночью прибыл из лагеря в сенат и велел открыть помещение для заседаний, сторожа не оказалось на месте, и Пертинакс остался в храме Согласия. (10) Когда к нему пришел Клавдий Помпеян, зять Марка, и начал оплакивать участь Коммода, Пертинакс стал уговаривать его принять императорскую власть. Но тот отказался, так как видел, что императором уже провозглашен Пертинакс. (11) Тотчас же все должностные лица вместе с консулом явились в курию и – по прибытии туда Пертинакса – ночью объявили его императором.

V. (1) После хвалебных речей Пертинаксу, произнесенных консулами, и после осуждения Коммода, высказанного в возгласах сената, сам Пертинакс выразил признательность сенату и особенно префекту претория Лету, который был виновником убийства Коммода и провозглашения Пертинакса императором. (2) Однако, когда Пертинакс выразил признательность Лету, консул Фалькон сказал: «Каким ты будешь императором – мы заключаем из того, что позади тебя мы видим Лета и Марцию, слуг Коммода в его преступлениях». (3) На это Пертинакс ответил ему: «Ты молод, консул, и не понимаешь необходимости склоняться перед обстоятельствами. Они повиновались Коммоду против води, а как только представилась возможность, они показали, каковы были их постоянные желания». (4) В тот же самый день, когда он был назван Августом, и жена его Флавия Тициана была названа Августой в тот самый час, когда он выполнял обеты на Капитолии. (5) Он первый из всех императоров получил наименование отца отечества в тот день, когда был назван Августом, (6) и одновременно проконсульскую власть и право четырех докладов[8]. Все это оказалось для него знамением. (7) И вот Пертинакс отправился в Палатинский дворец, который тогда стоял пустым – ведь Коммод был убит в Вектилианских палатах. Когда трибун в первый день просил у него пароль, он дал такой: «Будем воинами», тем самым выражая свое порицание бездеятельности предшествовавшего времени; этот пароль он давал и раньше, во всех тех случаях, когда командовал войском.

VI. (1) Этого упрека воины не стерпели и стали немедленно думать о смене императора. (2) В тот же день Пертинакс пригласил на обед должностных лиц и видных сенаторов (Коммод этого обычая не соблюдал). (3) Когда на следующий день после календ стали низвергать статуи Коммода, воины ворчали, тем более, что император дал вторично тот же пароль. Боялись службы под начальством старого императора. (4) Наконец, за два дня до нон, в самый день добрых пожеланий[9], воины хотели привести в лагерь знатного сенатора Триария Матерна Ласцивия, чтобы поставить его во главе Римского государства. (5) Но он неодетый убежал, явился к Пертинаксу в Палатинский дворец и затем скрылся из Рима. (6) Под влиянием страха Пертинакс утвердил все то, что дал воинам и ветеранам Коммод. (7) Он заявил также, что принимает от сената императорскую власть (которую он уже взял на себя). (8) Он полностью отменил сыск по делам об оскорблении величества и поклялся в этом, возвратил тех, кто был отправлен в ссылку по обвинению в оскорблении величества, реабилитировал память тех, кто был казнен. (9) Его сына сенат назвал Цезарем, но Пертинакс и для жены не принял звания Августы и относительно сына сказал: «Когда заслужит». (10) Так как Коммод своими бесчисленными номинальными назначениями внес беспорядок в среду бывших преторов, то Пертинакс провел сенатское постановление и велел тех, которые не исполняли должности претора, а получили ее номинально, считать ниже тех, кто действительно был претором. (11) Этим, однако, он вызвал у многих огромную ненависть к себе. Он велел пересмотреть цензовые списки.

VII. (1) Всех доносчиков он велел строго наказать, однако мягче, чем это делали предшествовавшие императоры, и назначал каждому, навлекшему на себя обвинение в доносительстве, наказание, сообразуясь.с его положением. (2) Он же предложил закон, согласно которому ранее составленные завещания не теряли своей силы до тех пор, пока не будут оформлены другие, и наследство не должно было вследствие этого переходить в императорскую казну. (3) О себе он объявил, что ни от кого не примет наследства, которое будет ему назначено из лести или вследствие запутанной тяжбы, с целью лишить наследства законных наследников и близких родственников. (4) К постановлению сената он добавил следующие слова: «Лучше, отцы сенаторы, управлять бедным государством, чем путем преступлений и бесчестных поступков получить горы богатств». (5) Обещания Коммода насчет денежных подарков и раздач он выполнил. О продовольственном снабжении он заботился очень обдуманно. (6) Так как государственное казначейство было при нем так бедно, что, по его признанию, там был только один миллион сестерциев, Пертинакс вынужден был, вопреки собственному заявлению, взимать поборы, введенные Коммодом. (7) Когда консуляр Лоллиан Генциан обратил его внимание на то, что он не выполняет своего обещания, Пертинакс сослался на соображения необходимости. (8) Он произвел аукцион вещей Коммода, причем приказал продать его мальчиков и наложниц, исключая тех, которые были, по-видимому, насильно привлечены в Палатинский дворец. (9) Из тех, кого он тогда велел продать, многие были впоследствии возвращены на службу и тешили Севера; некоторые благодаря другим государям достигли сенаторского звания. (10) Шутов, носивших позорным образом постыднейшие имена, он продал, конфисковав их имущество. (11) Деньги, полученные от этой продажи, а это составило огромную сумму, он роздал воинам в качестве подарка.

VIII. (1) От вольноотпущенников он потребовал выдачи даже того, чем они обогатились при распродажах, которые устраивал Коммод. (2) Что же касается вещей Коммода, проданных на аукционе, то наиболее замечательными были следующие: одежда с шелковой основой, тканая золотыми нитями, не говоря уже о туниках, плащах без рукавов и далматских, с рукавами, о военных плащах с бахромой, о пурпурных хламидах по греческой моде и лагерных; (3) бардские[10] накидки с капюшоном, воинские плащи и гладиаторское оружие с золотом и драгоценными камнями. (4) Продал он и геркулесовские мечи, гладиаторские шейные цепи, сосуды из янтаря, золота, слоновой кости, серебра и стекла, (5) а также... из того же материала и самнитские сосуды для кипячения смолы и вара, употребляемых для уничтожения волос на человеческом теле и придания ему гладкости. (6) Были тут и повозки, сделанные по новому образцу с различными соединяющимися один с другим ободами колес и замечательными сидениями, дававшими возможность при помощи поворотов укрываться от солнца или удобно пользоваться свежим воздухом; (7) были и другие, отмеривавшие длину пути, показывавшие время; и прочее, служившее для удовлетворения пороков Коммода. (8) Кроме того, он вернул господам тех, кто ушел из частных домов во дворец. (9) Императорские пиры, бывшие чрезмерно многолюдными, он ввел в определенные границы. (10) Он сократил все расходы, которые производил Коммод. По примеру императора, который проявлял бережливость, все стали воздержанными, вследствие чего жизнь подешевела: (11) ведь устранив ненужные расходы на императорский двор, он уменьшил издержки вдвое против обычного.

IX. (1) Он установил награды для людей, находящихся в походе. Он заплатил долги, которые он сделал в первое время по вступлении во власть и восстановил порядок в государственном казначействе. (2) Он выделил определенную сумму на общественные работы, назначил деньги на исправление дорог, заплатил очень многим жалование за прошлое время. Наконец, он добился того, что императорское казначейство было в состоянии справляться со всеми издержками. (3) Образовавшуюся в течение девяти лет задолженность по выдаваемому государством (на основании установлении Траяна) содержанию он, отбросив всякую щепетильность, объявил недействительной. (4) В бытность свою частным человеком он не избег подозрения в жадности, так как, разорив большими процентами владельцев земель у Сабатских Бродов, сильно расширил свои владения, (5) так что, в конце концов, он был прозван – с намеком на стих Луцилия – полевым нырком. (6) Многие писали в своих сочинениях, что в провинциях, которыми он управлял как консуляр, он проявил корыстолюбие: так, говорят, он продавал за деньги освобождение от работы и военные командировки. (7) Наконец, хотя имущество его родителей было очень незначительным и он не получил никакого наследства, он вдруг стал богачом. (8) Он вернул всем имения, отнятые Коммодом, но не даром. (9) Он всегда принимал участие в ординарных заседаниях сената и всегда о чем-нибудь докладывал. Он был всегда вежлив с теми, кто приветствовал его или обращался к нему с просьбами. (10) Тех, кто был схвачен по ложным доносам рабов, он после осуждения доносчиков освободил и распял таких рабов; в некоторых случаях он отомстил и за умерших.

X. (1) Против него злоумышлял Фалькон... он жаловался в сенате... желая стать императором... (2) ... поверил, в то время, как какой-то раб, будто бы сын Фабии и... из фамилии Цейона Коммода, выступил со смехотворными притязаниями на Палатинский дом... его узнали, и последовал приказ бить его бичами и вернуть господину. (3) Те, кто ненавидел Пертинакса, увидали, говорят, в этом наказании удобный повод, чтобы поднять мятеж. (4) Фалькона он, однако, пощадил и испросил у сената согласие оставить его безнаказанным. (5) В дальнейшем Фалькон спокойно прожил, пользуясь своим состоянием, и умер, оставив наследником сына. (6) Впрочем, многие утверждают, что Фалькон и не знал о замысле передать ему императорскую власть. (7) Другие говорят еще, что рабы, которые и раньше подделывали его отчеты, возвели против него обвинение с помощью ложных свидетельств. (8) Но интригу против Пертинакса вел префект претория Лет и те, кого оскорблял безупречный образ жизни Пертинакса. (9) Лет раскаивался в том, что сделал Пертинакса императором, вследствие того, что тот бранил его как подателя глупых советов по некоторым вопросам. (10) Кроме того, на воинов произвело тяжкое впечатление то, что Пертинакс во время дела Фалькона приказал на основании показаний одного раба казнить многих воинов.

XI. (1) И вот триста вооруженных воинов, построившись клином, направились из лагеря к императорским палатам. (2) В этот именно день, как утверждают, когда Пертинакс приносил жертву, в жертвенном животном не нашли сердца. Когда же он захотел искупить это неблагоприятное знамение вторичной жертвой, то не нашел главной части внутренностей. Тогда еще все воины находились в лагере. (3) Когда же они, выйдя из лагеря, собрались для несения службы при императоре и Пертинакс вследствие неблагоприятного знамения при жертвоприношении отменил назначенный на этот день выход в Атеней (с целью послушать поэта), то те, кто явился для несения службы, стали возвращаться в лагерь. (4) Но неожиданно эта толпа прошла до Палатинского дворца, и не было возможности ни остановить ее, ни дать знать о ней императору. (5) Да и ненависть всех придворных к Пертинаксу была столь велика, что они сами подстрекали воинов к преступлению. (6) Воины нагрянули к Пертинаксу, когда он распределял обязанности между дворцовой челядью, и прошли по портику Палатинского дворца до того места, которое называется Сицилией и столовой Юпитера. (7) Узнав об этом, Пертинакс выслал к ним префекта претория Лета. Однако последний, уклонившись от встречи с воинами, вышел через портик, закрыл голову и удалился домой. (8) Когда же они прорвались во внутренние покои, Пертинакс вышел к ним и успокоил их длинной и убедительной речью. (9) Но некий Таузий, из тунгров, своими речами вновь пробудив у воинов гнев и опасения, метнул в грудь Пертинаксу копье. (10) Тогда, молясь Юпитеру Мстителю, Пертинакс закрыл свою голову тогой и был добит остальными. (11) Эклект, убив двоих воинов, погиб вместе с ним. (12) Прочие же дворцовые спальники (своих он, став императором, отдал своим выделенным детям) разбежались. (13) Многие рассказывают, будто воины ворвались в спальню и там убили Пертинакса, бегавшего вокруг ложа.

XII. (1) Пертинакс был старик почтенного вида, с длинной бородой, курчавыми волосами, тучного телосложения, с несколько выдававшимся животом; рост его был вполне подходящим для императора. Красноречием он не отличался и был скорее ласков, чем добр; простодушным его никогда не считали. (2) Будучи на словах приветливым, он на деле был скупым и даже почти скрягой, так что когда он был частным человеком, у него подавались на пирах половинные порции салата-латука и артишоков. (3) В тех случаях, когда ему не присылали в подарок ничего съестного, он независимо от числа присутствовавших друзей выдавал на три перемены блюд девять фунтов мяса. (4) Если же присылали съестное в большом количестве, то он откладывал часть его и на следующий день, хотя приглашал на пир всегда многих. (5) Даже став императором, он, обедая без гостей, придерживался того же обыкновения. (6) Если у него являлось когда-нибудь желание послать друзьям что-либо со своего стола, то он посылал по два свиных ребрышка или порцию рубцов, иногда куриные ножки. На своем домашнем пиру он никогда не ел фазана и никому его не посылал. (7) Когда он обедал без друзей, то звал к своему столу жену и Валериана, который когда-то вместе с ним занимался преподаванием, чтобы вести просвещенные беседы. (8) Известно, что из тех лиц, которым Коммод поручил управление делами, Пертинакс не сместил никого, ожидая дня рождения Рима, так как этот день он хотел сделать началом новой жизни; поэтому, говорят, и слуги Коммода готовились убить его в бане.

XIII. (1) Он чувствовал отвращение к императорской власти и ко всему, что связано с ней, и всегда открыто показывал свою нелюбовь. Словом, он хотел оставаться в глазах других таким, каким он был раньше. (2) В курии он держал себя в высшей степени почтительно, преклонялся перед благосклонным к нему сенатом и, словно сам он был префектом Рима, со всеми вступал в беседу. (3) Он хотел даже сложить с себя императорскую власть и вернуться к частной жизни. (4) Детей своих он не хотел держать в Палатинском дворце. Он отличался такой скупостью и страстью к наживе, что будучи уже императором, занимался через своих люди торговлей в Сабатских Бродах совершенно так же, как он это делал в бытность свою частным человеком. (5) Однако большой любовью он не пользовался. Все те, кто высказывался свободно, плохо отзывались о Пертинаксе, называли его хрестологом, который хорош на словах, а на деле плох. (6) Так называли его и его земляки, которые приезжали к нему, когда он стал императором, целыми толпами, но ничего хорошего от него не получали. Питая страсть к наживе, он охотно принимал подарки. (7) Он оставил после себя сына, дочь и жену, дочь Флавия Сульпициана, которого он назначил на свое место префектом Рима. (8) Пертинакс обращал мало внимания на поведение своей жены, которая открыто любила одного кифариста. Вдобавок, и сам он, как говорили, находился в позорнейшей связи с Корнифицией. (9) Придворных вольноотпущенников он сильно прижал, чем также навлек на себя жестокую ненависть.

XIV. (1) Предзнаменования его гибели были следующие. За три дня до того, как он был убит, ему показалось, что он видит в водоеме человека, бросающегося на него с мечом в руках. (2) Утверждают, что в тот день, когда он был убит, в его глазах не было видно зрачков с отражающимися в них, заметными для смотрящих в глаза, образами. (3) Когда он приносил жертву перед ларами, раскаленные угли потухли, хотя обычно они воспламеняются. Как было сказано выше, в жертвенных животных не было найдено ни сердца, ни главной части. За день до его смерти были также видны днем около солнца очень яркие звезды. (4) Сам он, говорят, был виновником знамения, указывавшего на то, что Юлиан будет его преемником: когда Дидий Юлиан представил ему своего племянника, за которого он помолвил дочь, Пертинакс обратился к молодому человеку с наставлением уважать своего дядю: «Уважай моего сотоварища и преемника». (5) Дело в том, что Юлиан был его сотоварищем по консульству и преемником по проконсульству. (6) Воины и придворные ненавидели его, народ же при вести о его смерти сильно негодовал, так как понимал, что благодаря ему можно было бы восстановить все старинные порядки. (7) Воины, убившие его, насадили его голову на пику и понесли ее через весь город в лагерь. (8) Останки его вместе с возвращенной назад головой были помещены в гробнице деда его жены. (9) Его преемник Юлиан нашел его тело в Палатинском дворце и похоронил его с теми почестями, какие были возможны[11]. (10) Юлиан никогда официально не упоминал о нем ни перед народом, ни в сенате, но после того, как и сам он был уже покинут воинами, сенат и народ причислили Пертинакса к богам.

XV. (1) При императоре Севере Пертинакс получил со стороны сената полное признание своих заслуг, и были устроены торжественные похороны его изображения, причем сам Север почтил его своей надгробной хвалебной речью. (2) Сам Север в знак любви к хорошему императору принял от сената имя Пертинакса. (3) Сын Пертинакса был назначен фламином отца. (4) Товарищество маркианцев, ведавшее священнодействиями в честь божественного Марка, было названо гельвианцами в честь Гельвия Пертинакса. (5) Были добавлены цирковые игры в память дня рождения его власти, отмененные впоследствии Севером, а также другие – в день его рождения, которые существуют и до сих пор. (6) Родился он в августовские календы в консульство Вера и Бибула[12], а убит был за четыре дня до апрельских календ в консульство Фалькона и Клара[13]; он прожил шестьдесят лет[14], семь месяцев, двадцать шесть дней, императором пробыл два месяца и двадцать пять дней. (7) Он произвел раздачу народу по сто денариев на каждого. Преторианцам он обещал по двенадцати тысяч сестерциев, а дал по шести тысяч. Обещанное не было выдано войскам ввиду того, что этому помешала смерть. (8) Что он чувствовал отвращение к императорской власти – это доказывается письмом, приложенным Марием Максимом к его жизнеописанию. Я не пожелал поместить его здесь, так как оно слишком длинно.

IX

Элий Спартиан.

ДИДИЙ ЮЛИАН

 I. (1) Прадедом Дидия Юлиана, который получил императорскую власть после Пертинакса, был Сальвий Юлиан[1], бывший два раза консулом, префектом Рима и знатоком права, что особенно прославило его. (2) Матерью его бьша Клара Эмилия, отцом – Петроний Дидий Север; братьями его были Дидий Прокул и Нуммий Альбин, дядей по матери – Сальвий Юлиан; дед со стороны отца был медиоланским инсубром, а дед со стороны матери – из Гадруметской колонии. (3) Воспитан он был у Домиции Луциллы, матери императора Марка. (4) Он был зачислен в коллегию двадцати мужей по ходатайству матери Марка. В квесторы он был намечен раньше достижения законного для этой должности возраста. (5) По ходатайству Марка он получил затем должность эдила и по его же ходатайству стал претором. (6) После преторства он командовал в Германии двадцать вторым, «Первородным», легионом. (7) Затем он долго и безупречно управлял Бельгикой. С помощью наскоро набранных вспомогательных отрядов из провинциалов он остановил здесь вторгшихся хавков, германскую народность, жившую по реке Альбису. (8) За это он удостоился консульства по представлению императора. (9) Укротил он и каттов. Затем он получил в управление Далмацию и защитил ее от соседних врагов. Потом он управлял нижней Германией.

II. (1) После этого он получил в свое ведение попечение о государственных выдачах в Италии. В это время некий морской воин Север обвинил его в том, что он вместе с Сальвием составил заговор против Коммода. Однако так как Коммод казнил уже многих сенаторов, притом знатных и могущественных, обвиненных в оскорблении величества, то, чтобы не навлекать на себя еще более тяжких нареканий, он оправдал Дидия, а обвинителя присудил к смертной казни. (2) После оправдания Дидий был снова послан управлять провинцией. Затем он управлял Вифинией, но уже не с такой славой, как другими провинциями. (3) Он был консулом вместе с Пертинаксом и был преемником его по проконсульству в Африке. Пертинакс всегда называл его своим сотоварищем и преемником. В тот день, когда Юлиан, помолвив свою дочь за своего родственника, пришел к Пертинаксу и сообщил ему об этом, тот знаменательным образом сказал: «И относись к нему с должным уважением, так как он мой сотоварищ и преемник»; ведь за этим очень скоро последовала смерть Пертинакса. (4) После убийства последнего, когда Сульпициан хотел, чтобы его провозгласили императором в лагере, и Юлиан, узнав о созыве сената, пришел вместе со своим зятем в сенат, он нашел двери запертыми и встретил там двух трибунов, Публиция Флориана и Векция Апра, которые стали убеждать его занять свободное место. (5) Когда он стал говорить им о том, что уже провозглашен другой император, они задержали его и повели в преторианский лагерь. (6) Когда они прибыли в лагерь, там префект Рима и тесть Пертинакса Сульпициан произносил речь на сходке и требовал для себя императорской власти. Юлиан, стоя на стене, давал непомерные обещания, но его никто не хотел впускать. Сначала Юлиан уговаривал преторианцев не делать императором того, кто отомстит за Пертинакса, а затем написал на таблицах, что он восстановит память о Коммоде. (7) Тогда он был впущен в лагерь и провозглашен императором; преторианцы просили только не причинять никакого зла Сульпициану за то, что он хотел стать императором.

III. (1) Тогда Юлиан по ходатайству преторианцев назначил префектами претория Флавия Гениала и Туллия Криспина, а Мавренций, который был раньше на стороне Сульпициана, окружил его императорским конвоем. (2) Действительно, пообещав преторианцам по двадцати пяти тысяч каждому, Юлиан дал им по тридцать тысяч[2]. (2) Затем, после выступления на солдатской сходке, он вечером прибыл в сенат и отдал себя в полное распоряжение сената. Состоялось сенатское постановление, он был удостоен трибунских полномочий и проконсульских прав и включен в список патрицианских фамилий[3]. (4) Были названы Августами и жена его Манлия Скантилла и дочь Дидия Клара. (5) Затем он удалился в Палатинский дворец, вызвав туда жену и дочь; полные страха и против своего желания они явились туда, как бы предчувствуя грозящую им гибель. (6) Вместо Сульпициана, он назначил префектом Рима своего зятя Корнелия Репентина. (7) Между тем, народ ненавидел Дидия Юлиана, так как был уверен, что исправление злоупотреблений времен Коммода будет произведено авторитетом Пертинакса, и считалось, что Пертинакс убит по злому умыслу Юлиана. (8) И уже те, кто начинал ненавидеть Юлиана, прежде всего стали распространять слухи, будто в первый же день своей власти Юлиан с презрением отказался от стола Пертинакса и приказал приготовить себе роскошный пир с устрицами, птицами и рыбами. Это была, как известно ложь: (9) ведь есть сведения о том, что Юлиан доходил в своей бережливости до того, что на три дня делил поросенка, на три дня – и зайца, если кто-нибудь случайно их ему присылал; часто, хотя бы по этому поводу не было никаких религиозных предписаний, он обедал без мяса, довольствуясь стручками и всякими овощами[4]. (10) Затем, он вообще ни разу не обедал до тех пор, пока не был похоронен Пертинакс; пищу он вкушал, погруженный в глубокую печаль вследствие убийства Пертинакса, а в первую ночь он не смыкал глаз, встревоженный такими тяжелыми обстоятельствами.

IV. (1) Как только рассвело, он принял явившийся к нему в Палатинский дворец сенат и всадническое сословие и к каждому обращался самым ласковым образом, называя в зависимости от возраста братом, сыном или отцом. (2) Однако народ и у ростр, и перед курией осыпал его невероятной бранью, надеясь, что его можно заставить сложить с себя ту власть, которую ему дали воины. [Бросали в него и камнями]. (3) Когда он с воинами и сенатом спускался в курию, вслед ему посылались проклятия; когда он совершал жертвоприношения, высказывались пожелания, чтобы жертвы оказались недействительными. (4) В него даже кидали камни, хотя Юлиан все время хотел движением руки умилостивить народ. (5) Войдя в курию, он произнес речь – ласковую и благоразумную. Он поблагодарил за то, что его признали, за то, что и сам он, и его жена, и дочь получили имя Августов; он принял также прозвание отца отечества, но отверг постановку себе серебряной статуи. (6) Когда он направлялся из сената на Капитолий, народ преградил ему дорогу, но был оттеснен и разогнан силой оружия, причем многие были ранены; подействовали и обещания раздачи золотых, которые Юлиан сам показывал в руке, чтобы ему скорее поверили. (7) Затем пошли смотреть цирковое представление. На скамьях разместились как попало, и народ удвоил свою брань по адресу Юлиана и призывал для охраны города Песценния Нигра, который, как говорили, был провозглашен императором. (8) Все это Юлиан перенес спокойно и во все время своего правления действовал очень мягко. Народ же сильнейшим образом негодовал против воинов за то, что они будто бы за деньги убили Пертинакса. Многое из того, что было установлено Коммодом и отменено Пертинаксом, Юлиан восстановил с целью снискать расположение народа. (9) Он не предпринял ничего ни против Пертинакса, ни в его пользу, что на очень многих произвело тягостное впечатление: (10) было ясно, что из страха перед воинами ничего не говорилось об оказании почестей Пертинаксу.

V. (1) Юлиан не боялся ни британских, ни иллирийских войск. Он послал старшего центуриона с приказанием убить Нигра, но боялся главным образом сирийских войск. (2) И вот Песценний Нигер в Иллирике, Септимий Север в Сирии[5] с теми войсками, которыми они предводительствовали, отложились от Юлиана. (3) Получив известие об отпадении Севера, который не был у него под подозрением, он очень встревожился: он явился в сенат и потребовал, чтобы Север был объявлен врагом; (4) что же касается воинов, которые пошли за Севером, то он назначил день, после которого они должны были считаться в числе врагов, если останутся с Севером. (5) Кроме того, от сената оыли отправлены послами к воинам консуляры, чтобы уговорить их отвергнуть Севера и признать императором того, кого избрал сенат. (6) Среди других был отправлен послом Веспроний Кандид, старый консуляр, издавна ненавистный воинам за то, что он был суровым и скупым командиром. (7) Был послан и преемник Северу – Валерий Катулин, как будто можно было сменить того, кто уже имел на своей стороне воинов. (8) Кроме того, послан был и центурион Аквилий, известный как убийца сенаторов, для того чтобы убить Севера. (9) Сам Юлиан приказал вывести преторианцев в поле укреплять башни, но вывел он воинов ленивых, испорченных городской роскошью, совершенно не желавших заниматься военными упражнениями, – таких, что каждый из них за плату нанимал себе заместителя для выполнения предписанной ему работы.

VI. (1) Север шел на Рим с войском, готовым к бою, а у Дидия Юлиана ничего не выходило с преторианскими войсками; народ же с каждым днем все больше и больше ненавидел его и смеялся над ним. (2) Считая Лета сторонником Севера, Юлиан приказал убить его, выказав неблагодарность после оказанного ему великого благодеяния: ведь благодаря Лету сам Юлиан ускользнул от рук Коммода. Вместе с Летом он велел убить и Марцию. (3) Но пока Юлиан занимался этим, Север захватил равеннский флот, а сенатские послы, обещавшие Юлиану свое содействие, перешли на сторону Севера. (4) Префект претория Туллий Криспин, посланный против Севера, чтобы двинуть флот, был отбит и вернулся в Рим. (5) Увидя это, Юлиан обратился к сенату с просьбой, чтобы навстречу войску Севера вышли вместе с сенатом девы-весталки и прочие жрецы и умоляли, протягивая священные повязки, – такой бесполезный... готовил он против воинов-варваров. (6) В то время, как он старался об этом, ему возразил авгур консуляр Плавций Квинтилл, заявляя, что не должен быть императором тот, кто не может бороться с противником силой оружия. (7) С ним согласились многие сенаторы. Поэтому разгневанный Лидий вытребовал воинов из лагеря, чтобы они принудили сенат к повиновению или перебили его. (8) Но от этого решения он отказался: ведь не подобало Юлиану стать во враждебные отношения с тем самым сенатом, который ради Юлиана объявил Севера врагом. (9) Поэтому он пришел в сенат с более разумным предложением и просил вынести сенатское постановление о разделе власти, что и было немедленно исполнено.

VII. (1) Тогда все вспомнили о знамении, виновником которого был сам Юлиан, когда он принимал императорскую власть. (2) Дело в том, что, когда намеченный в консулы, высказывая о нем свое мнение, произнес: «Я предлагаю провозгласить императором Дидия Юлиана», Юлиан подсказал ему: «Добавь и Севера» – это прозвище своего деда и прадеда Юлиан присвоил и себе. (3) Кое-кто, однако, говорит, что у Юлиана не было замысла перебить сенат, так как сенат так много сделал для него. (4) После сенатского постановления Дидий Юлиан тотчас же послал к Северу одного из префектов, Туллия Криспина. (5) Сам же он назначил третьего префекта Ветурия Макрина, которому Север прислал письмо, предлагая ему стать префектом. (6) Однако в народе говорили, и Север подозревал, что Юлиан притворно предлагает мир и что префекту претория Туллию Криспину поручено убить Севера. (7) В сущности, Север предпочитал быть врагом Юлиана, а не разделять с ним власть, и воины были согласны с Севером. (8) Север тотчас же написал очень многим лицам в Рим и тайно послал эдикты, которые были обнародованы. (9) Юлиан же дошел до такого неразумения, что во многих случаях прибегал к услугам магов, когда, как он думал, можно было либо смягчить ненависть народа, либо связать оружие воинов. (10) Маги заклали некоторых животных несогласно с правилами римских священнодействий и произносили свои не освященные религией заклинания, а Юлиан совершил гадание с зеркалом, во время которого, говорят, завязывают мальчикам глаза, над головой их произносят заклинания, а потом велят смотреть в зеркало. (11) И рассказывают, что мальчик увидел тогда и прибытие Севера, и низложение Юлиана.

VIII. (1) Что касается Криспина, то после встречи с передовыми отрядами Севера он был казнен Севером по совету Юлия Лета. (2) Были отвергнуты также постановления сената. Когда Юлиан, созвав сенат, спросил мнения о том, что теперь надлежит делать, он не получил от сената никакого определенного ответа. (3) Затем он, по собственному почину, велел Лоллиану Тициану вооружить гладиаторов в Капуе и вызвал из Террацины Клавдия Помпеяна, чтобы разделить с ним власть, так как Клавдий был зятем императора, и долго командовал войсками. Тот, однако, отказался, ответив, что он и стар, и слаб глазами. (4) На сторону Севера перешли и воины из Умбрии. (5) А Север еще раньше послал письменный приказ сторожить убийц Пертинакса. (6) Вскоре Юлиан был покинут всеми и остался в Палатинском дворце с одним из своих префектов Гениалом и зятем Репентином. (7) Наконец, был поставлен вопрос о том, чтобы сенатским решением отнять у Юлиана императорскую власть. Она и была отнята, а императором тотчас же был провозглашен Север, причем был пущен ложный слух, будто Юлиан умертвил себя ядом. (8) В действительности же сенат послал людей, под наблюдением которых Юлиан был убит в Палатинском дворце руками рядового воина, тщетно взывая к покровительству Цезаря, то есть Севера. (9) Овладев императорской властью, Юлиан выделил свою дочь, наделив ее состоянием, которое было немедленно отнято у нее вместе с именем Августы. (10) Тело Юлиана было выдано Севером его жене Манлии Скантилле и дочери для погребения. Он был похоронен в усыпальнице прадеда у пятого милевого столба по Лабиканской дороге.

IX. (1) Вот что ставили в вину Юлиану: что он был обжорлив, любил игру в кости, занимался упражнениями с гладиаторским оружием – все это уже стариком, тогда как раньше, в юности, он никогда не бесславил себя этими пороками. Ставили ему в вину также высокомерие, хотя он, даже став императором, держал себя очень униженно. (2) Напротив, он был очень приветлив на пирах, очень благожелателен в своих письменных заключениях, очень умерен по части щедрот. (3) Прожил он пятьдесят шесть лет и четыре месяца[6], императором был два месяца и пять дней. (4) Больше всего его упрекали в том, что он сделал своими руководителями по управлению государством тех, кем он сам должен бьш бы управлять, опираясь на свой авторитет.

X

Элий Спартиан.

СЕВЕР

 I. (1) После того, как бьш убит Дидий Юлиан, императорскую власть получил Север, который бьш родом из Африки. (2) Место его рождения – город Лептис; отец его назывался Гетой, предки были римскими всадниками раньше, чем право гражданства было дано всем[1], матерью его была Фульвия Пия, двоюродными дедами со стороны отца – консуляры Апер и Север, дедом со стороны матери – Мацер, дедом со стороны отца – Фульвий Пий. (3) Сам он родился в консульство Эруция Клара (вторичное) и Севера за пять дней до апрельских ид[2]. (4) В раннем детстве, когда он еще не приступил к изучению греческой и латинской литератур, в которых он впоследствии был особенно сведущ, он играл с мальчиками только в одну игру – в судьи: тут перед ним носили связки с топорами, он восседал, окруженный отрядом мальчиков, и творил суд. (5) На восемнадцатом году он публично выступил с речью. Впоследствии он прибыл в Рим для получения образования. Он попросил у божественного Марка разрешения носить широкую пурпурную полосу и получил его благодаря покровительству своего родственника Септимия Севера, который бьш уже дважды консуляром. (6) В день своего прибытия в Рим он застал человека, у которого он остановился, за чтением жизнеописания императора Адриана, что Север отметил как благоприятное знамение своих будущих успехов. (7) Он получил и другое знамение, предвещавшее ему императорскую власть: приглашенный к императорскому столу, он явился в греческом плаще, тогда как должен бьш прийти в тоге, и ему дали наместническую тогу, принадлежавшую самому императору. (8) В ту же ночь он видел во сне, что он сосет вымя волчицы, как Рем или Ромул. (9) Он сел на неправильно поставленное служителем императорское кресло, не зная, что этого делать нельзя. (10) Когда он спал в своем помещении, змея обвилась вокруг его головы; близкие его, проснувшись, подняли крик, и она уползла, не причинив ему вреда.

II. (1) Молодость его была полна безумств, а подчас и преступлений. (2) Он был обвинен в прелюбодеянии и оправдан проконсулом Юлианом, преемником которого он был в проконсульстве, сотоварищем по консульству и опять-таки преемником по императорской власти. (3) В должности квестора он проявил старательность, должность военного трибуна он миновал. После квесторства он получил по жребию Бетику, а оттуда уехал в Африку, чтобы после смерти отца устроить свои домашние дела. (4) Пока он находился в Африке, вместо Бетики ему была назначена Сардиния, так как Бетику опустошали мавры. (5) Закончив свое квесторство в Сардинии, он получил назначение быть легатом при проконсуле Африки. (6) Когда он был там легатом, один летинец, простой человек из одного с ним муниципия, обнял его, как старого товарища, в то время, как перед ним несли связки. Север наказал его розгами, причем глашатай объявил решение: «Не смей, простой человек, дерзко обнимать легата римского народа». (7) Этот случай привел к тому, что легаты, ходившие пешком, стали ездить в повозках. (8) Тогда же, беспокоясь о своем будущем, он обратился к астрологу и под данным часом увидел великие дела; астролог сказал ему: (9) «Дай мне сведения о своем, а не о чужом рождении», – и после того, как Север поклялся, что это его собственные данные, тот предсказал ему все, что впоследствии сбылось.

III. (1) Он удостоился должности народного трибуна по назначению императора Марка и, исполняя ее, обнаружил исключительную строгость и энергию. (2) Тогда же он женился на Марции, о которой он ничего не сказал в истории своей частной жизни. Впоследствии, став императором, он поставил ей статуи. (3) На тридцать втором году он был намечен в преторы императором Марком – не из числа одетых в белую тогу, а из толпы соискателей. (4) Посланный после этого в Испанию, он увидел во сне, во-первых, что ему сказано восстановить храм Августа в Тарраконе, который начал разрушаться; (5) затем, будто с вершины очень высокой горы он видит весь круг земель и Рим, причем все провинции играют на лире и флейте или поют. Он устроил игры в свое отсутствие. (6) Затем он был поставлен во главе четвертого скифского легиона, стоявшего близ Массилии[3]. (7) После этого он поехал в Афины ради науки, святынь, сооружений и древностей. Но так как афиняне нанесли ему какие-то обиды, то он стал их врагом и, сделавшись императором, отомстил им, уменьшив их привилегии. (8) Затем он получил в качестве легата Лугдунскую провинцию. (9) Потеряв свою первую жену и пожелав взять вторую, он внимательно исследовал гороскоп невест, будучи сам очень опытным в астрологии. Узнав о том, что в Сирии есть некая девушка, в гороскопе которой значится, что она соединится с царем, он посватался к ней, то есть к Юлии, и благодаря содействию друзей получил ее; в скором времени он стал от нее отцом[4].

IV. (1) За свою строгость, внимательность и бескорыстие он стал любимым галлами больше, чем кто бы то ни было другой. (2) Затем он управлял с проконсульской властью Паннониями. После этого ему досталась по жребию проконсульская Сицилия. В Риме у него родился второй сын. (3) Он был обвинен в том, что во время своего пребывания в Сицилии он спрашивал предсказателей или халдеев, будет ли он императором. Однако префекты претория, которым было поручено слушать это дело, оправдали его, так как Коммод уже начал вызывать к себе ненависть; клеветник был распят на кресте. (4) Консульскую должность он в первый раз[5] исполнял вместе с Апулеем Руфином, его Коммод наметил среди очень большого числа соискателей. После консульства он почти год оставался без должности; затем, по ходатайству Лета, он был поставлен во главе германского войска[6]. (5) Отправляясь к германским войскам, он купил обширные сады; до тех пор у него был очень тесный дом в Риме и одна небольшая усадьба в Венетской области. (6) Как-то раз он лежал в этих садах на земле и скромно обедал со своими сыновьями. Когда его старший сын, которому было пять лет, стал слишком щедро наделять поданными фруктами других мальчиков, своих товарищей по играм, Север с упреком сказал ему: «Раздавай не так щедро, ведь у тебя нет царских богатств». В ответ на это пятилетний мальчик сказал: «Но они у меня будут». (7) Отправившись в Германию, Север так вел себя на этом посту, что еще более увеличил свою уже и раньше большую славу.

V. (1) До сих пор он командовал войском не как император. Когда же до германских легионов[7] дошел слух о том, что Коммод убит, а правит Юлиан, вызывая к себе всеобщую ненависть, они в Карнунте в августовские иды провозгласили императором Севера[8], хотя он, несмотря на уговоры многих, отказывался. (2) Он дал воинам... сестерциев, сколько никогда не давал ни один государь. (3) Затем, упрочив за собой провинции, которые он оставлял в тылу, он направил свой путь в Рим. Повсюду, где он проходил, все подчинялись ему; иллирийские и галльские войска под давлением своих начальников присягнули ему. (4) Все принимали его как мстителя за Пертинакса. (5) В то же время сенат, по предложению Юлиана, объявил Септимия Севера врагом, а к его войску были от имени сената отправлены послы, чтобы приказать воинам покинуть Севера согласно предписанию сената. (6) Услыхав, что послы отправлены по единодушному решению сената, Север сначала испугался, но затем, подкупив послов, добился того, что они говорили перед войском в его пользу и перешли на его сторону. (7) Узнав об этом, Юлиан заставил сенат внести постановление о разделе власти между ним и Севером. (8) Неизвестно, сделал ли он это искренне или с коварной целью, так как он уже раньше подослал нескольких лиц, известных тем, что они убивали вождей, чтобы они умертвили Севера, подобно тому, как он еще раньше подослал убийц к Песценнию Нигру, который также, став против него, принял императорскую власть по почину сирийских войск. (9) Северу, однако, удалось спастись от рук тех, кого Юлиан послал для его убийства. Он отправил письмо преторианцам и дал им приказ либо покинуть, либо убить Юлиана, и они немедленно послушались его: (10) Юлиан был убит в Палатинском дворце, а Север приглашен в Рим. (11) Итак, Север – что никогда еще никому не удавалось – в одно мгновение ока оказался победителем и с оружием в руках направился в Рим.

VI. (1) После убийства Юлиана, пока Север продолжал оставаться в лагере, в палатках, как бы двигаясь по вражеской земле, сенат направил к нему сто сенаторов в качестве послов для передачи поздравлений и приглашений. (2) Они встретили его в Интерамне, и он принял их приветствия, вооруженный и окруженный вооруженными людьми; предварительно они подверглись обыску, – нет ли при них какого-нибудь оружия. (3) На следующий день, когда его встретила вся дворцовая челядь, он дал каждому послу по семьсот двадцать золотых (4) и отправил их вперед, разрешив желающим остаться и вернуться в Рим вместе с ним. (5) Он также немедленно сделал префектом Флавия Ювенала, которого еще Юлиан взял себе в качестве третьего префекта. (6) Между тем в Риме как среди воинов, так и среди граждан царил великий страх, так как они видели, что Север с оружием в руках идет на них, которые признали его врагом. (7) К тому же Север узнал, что сирийские легионы провозгласили императором Песценния Нигра. (8) Эдикты и письма последнего народу и сенату он перехватил с помощью тех лиц, которые были посланы, и тем предотвратил объявление их народу и чтение их в курии. (9) В то же время он думал о назначении себе преемником Клодия Альбина, относительно которого, как казалось, существовало постановление, наделявшее его цезарской [или коммодовой] властью. (10) Однако опасаясь этих самых людей, а он правильно судил о них, он послал Гераклита завладеть обеими Британиями, а Плавциана захватить детей Нигра. (11) Прибыв в Рим, Север приказал преторианцам выйти к нему навстречу в одних подпанцырных одеждах, без оружия. В таком же виде он вызвал их к трибуне, окружив со всех сторон вооруженными людьми.

VII. (1) Вступив в Рим, он, сам вооруженный, поднялся с вооруженными воинами на Капитолий. Оттуда он в таком же виде двинулся дальше в Палатинский дворец, причем перед ним несли отнятые им у преторианцев значки, склоненные вниз, а не поднятые. (2) Затем воины разместились по всему городу – в храмах, в портиках, в здании Палатинского дворца, словно на своих квартирах. (3) Вступление Севера в Рим вызвало чувства ненависти и страха: воины грабили все, ни за что не платя, и грозили городу опустошением. (4) На следующий день он пришел в сенат, окруженный вооруженными людьми – не только воинами, но и друзьями. В курии он дал отчет о причинах, заставивших его принять императорскую власть, и жаловался на то, что Юлиан послал для его убийства людей, известных тем, что они умертвили других полководцев. (5) Он принудил сенат вынести постановление, по которому императору запрещалось убивать сенатора, не испросив на то согласия сената. (6) В то время, как он находился в сенате, воины, подняв мятеж, потребовали от сената по десяти тысяч сестерциев на человека – по примеру тех, которые привели в Рим Октавиана Августа и получили такую сумму. (7) Север хотел обуздать их, но не мог этого сделать; успокоил он их щедрой раздачей и отпустил. (8) Затем он устроил торжественные похороны изображения Пертинакса, причислив его к богам и дав ему фламина и товарищество жрецов – гельвианцев – тех, которые прежде были маркианцами. (9) Себя он приказал также называть Пертинаксом, но впоследствии пожелал отменить это имя как дурное знамение. Потом он заплатил долги своих друзей.

VIII. (1) Своих дочерей он выдал замуж с хорошим приданым за Проба и Аэция. Когда он предложил своему зятю Пробу должность префекта Рима, тот отказался, сказав, что, по его мнению, быть префектом Рима значит меньше, нежели быть зятем императора. (2) Обоих своих зятьев он сразу же сделал консулами и обоих обогатил. (3) На следующий день он пришел в сенат и, выступив с обвинениями против друзей Юлиана, присудил их к конфискации имущества и к смерти. (4) Он разбирал множество судебных дел; судей, обвиненных провинциалами, он в случае доказанности вины жестоко наказывал. (5) Хлебные запасы, которые он застал в ничтожном количестве, он пополнил так, что, уходя из жизни, оставил римскому народу запас на семь лет. (6) Он отправился для укрепления положения на Востоке, пока еще ничего не говоря открыто о Нигре. (7) Однако же он послал легионы в Африку, чтобы Нигер – через Ливию и Египет – не занял Африку и не заставил римский народ страдать от недостатка хлеба. (8) Вместо Басса, он оставил префектом Рима Домиция Декстра и выступил через тридцать дней по прибытии в Рим[9]. (9) Выйдя из города, он у Красных[10] скал выдержал крупнейший мятеж войска, поднявшийся из-за места, выбранного для разбивки лагеря. (10) Навстречу ему поспешил его брат Гета, которому он дал приказ управлять порученной ему провинцией[11], хотя тот ожидал совсем другого. (11) Привезенных к нему детей Нигра он окружил таким же почетом, как и своих. (12) Предварительно он выслал легион для захвата Греции и Фракии, чтобы их не занял Песценний; но Нигер уже держал в своих руках Византий. (13) Желая занять и Перинф, Нигер погубил много народа в войске и поэтому вместе с Эмилианом был объявлен врагом. (14) Когда он стал приглашать Севера разделить с ним власть, Север с презрением отверг это предложение. (15) Он предложил Нигру безопасное изгнание, если тот этого захочет, но Эмилиана он не простил. (16) Побежденный полководцами Севера в Геллеспонте, Эмилиан бежал сначала в Кизик, а затем в другой город, где он и был убит по их приказу. (17) Теми же полководцами были рассеяны и войска Нигра.

IX. (1) Услыхав об этом, Север отправил сенату письмо, словно все дело было закончено. Затем он вступил в столкновение с Нигром, убил его в Кизике, а голову его приказал носить на копье. (2) После этого он отправил в ссылку – вместе с их матерью – детей Нигра, которых он раньше воспитывал так же, как и своих детей. (3) О своей победе он уведомил сенат письмом. Из сенаторов, которые стояли на стороне Нигра, он никого, за исключением одного человека, не казнил. (4) Он был разгневан на антиохийцев за то, что они издевались над ним, когда он был правителем на Востоке, и за то, что они помогали Нигру даже после того, как тот был побежден. Словом, он лишил их многого. (5) У жителей Неаполя в Палестине он отнял право считаться городом за то, что они долгое время с оружием в руках стояли за Нигра. (6) Он сурово наказал многих, последовавших за Нигром, кроме лиц сенаторского сословия. (7) Много городов, принадлежавших к той же партии, он подверг притеснениям и штрафам. (8) Он убил тех сенаторов, которые воевали на стороне Нигра в звании военных начальников или трибунов. (9) Затем он многое совершил в Аравии[12], привел к покорности и парфян, а также адиабенцев, которые все сочувствовали Песценнию. (10) За это ему по возвращении был назначен триумф, и он получил прозвания – Аравийский, Адиабенский, Парфянский. (11) От триумфа он, однако, отказался, чтобы не показалось, что он справляет триумф по поводу победы в гражданской войне. Не принял он и имени «Парфянский», чтобы не вызвать раздражения у парфян.

X. (1) Возвращаясь в Рим после гражданской войны с Нигром, он получил сообщение о другой гражданской войне, начатой Клодием Альбином, который поднял восстание в Галлии. Поэтому впоследствии были убиты его дети вместе с матерью. (2) Он немедленно объявил врагом Альбина, а также и тех, кто слишком мягко писал Альбину или отвечал на его письма. (3) Когда он шел против Альбина, то по пути, в Виминации[13], он объявил своего старшего сына Бассиана Цезарем, добавив ему имя Аврелия Антонина, чтобы отнять у своего брата Геты появившуюся у того надежду на получение императорской власти. (4) Имя же Антонина он добавил своему сыну потому, что видел во сне, будто ему наследует Антонин. (5) Некоторые думают, что поэтому же и Гета был назван Антонином, чтобы и он унаследовал императорскую власть. (6) Иные думают, что он был назван Антонином потому, что сам Север хотел перейти в семью Марка. (7) Вначале полководцы Севера были побеждены полководцами Альбина. Тогда обеспокоенный Север обратился за советом к гадателям и от паннонских авгуров узнал, что он будет победителем, а его противник не попадет в его руки, но не избегнет гибели и найдет свой конец у воды. (8) Многие из друзей Альбина, покинув его, немедленно перешли к Северу, многие начальники были взяты в плен – их Север наказал.

XI. (1) Затем, после многих военных действий с переменным успехом, Север сначала очень счастливо сразился с Альбином при Тинурции. (2) Тут он подвергся огромной опасности вследствие падения своего коня, и уже думали, что он умер, пораженный свинцовой пулей, так что войско чуть было не избрало другого императора. (3) В то же время, прочтя протоколы, содержавшие постановление о похвале Клодию Цельзину, который был родом из Гадрумета и родственником Альбина, Север, разгневавшись на сенат, словно сенат сделал это в угоду Альбину, решил причислить к богам Коммода, полагая, что таким образом он сможет отомстить сенату. (4) Сначала он провозгласил среди воинов Коммода божественным, написав об этом сенату и присоединив к этому обращение по поводу победы. (5) Затем он приказал разрезать и разбросать трупы сенаторов, павших на войне. (6) Затем, когда было принесено тело Альбина, он велел отрубить у полумертвого голову и отправить ее в Рим вместе с письмом. (7) Альбин был побежден за десять дней до мартовских календ[14]. Оставшуюся часть его трупа Север велел положить перед его собственным домом, чтобы она долго там лежала. (8) Кроме того, сидя верхом на коне, он направил его на труп Альбина и, когда конь испугался, он его так подстегнул, что тот, хотя был без узды, стал смело топтать труп. (9) Некоторые добавляют, что Север велел бросить труп Альбина в Родан, а вместе с ним и трупы его жены и детей.

XII. (1) Было убито бесчисленное количество сторонников Альбина, среди них много первых лиц в Риме, много знатных женщин; имущество всех их было конфисковано и увеличило средства государственного казначейства. Одновременно было убито много видных испанцев и галлов. (2) Наконец, он выдал воинам столько жалования, сколько не выдавал ни один из государей. (3) Своим сыновьям он в результате этих конфискаций оставил такое состояние, какого не оставлял ни один из императоров, так как большую часть золота, имевшегося в Галлиях, Испаниях и Италии, он сделал императорской собственностью. (4) Тогда было впервые учреждено управление частным имуществом императора[15]. (5) Многие, сохранившие верность Альбину после его смерти, бьши побеждены оружием Севера. (6) В то же время стало известно, что арабский легион перешел на сторону Альбина. (7) И вот, отомстив за отложение Альбина, убив множество людей, истребив и род Альбина, Север прибыл в Рим, гневаясь на народ и сенат. (8) В сенате и на сходке он произнес хвалебную речь Коммоду, назвав его богом, сказал, что Коммод не нравился только опозоренным людям,  – и всем стало совершенно ясно, что он в состоянии бешенства. (9) После этого он распространился о своей мягкости, хотя был в высшей степени жесток и убил нижепоименованных сенаторов.

XIII. (1) Он убил без суда следующих знатных лиц: Муммия Секундина, Азеллия Клавдиана, (2) Клавдия Руфа, Виталия Виктора, Пания Фауста, Элия Цельза, Юлия Руфа, Лоллия Професса, Аврункулея Корнелиана, Антония Бальба, Постумия Севера, (3) Сергия Лустрала, Фабия Паулина, Нония Гракха, Мастиция Фабиана, Касперия Агриппина, Цейония Альбина, Клавдия Сульпициана, (4) Меммия Руфина, Касперия Эмилиана, Кокцея Вера, Эруция Клара, Луция Стилона, (5) Клодия Руфина, Эгнатулея Гонората, (6) Петрония Юниора, Песценниев – Феста, Верациана, Аврелиана, Материала, Юлиана и Альбина, Цереллиев – Макрана, Фаустиниана и Юлиана, (7) Геренния Непота, Сульпиция Кана, Валерия Катуллина, Новия Руфа, Клавдия Арабиана, Марка Азеллиона. (8) И вот убийца стольких столь славных людей – ведь среди них было много консуляров и бывших преторов, а все они вообще занимали виднейшее положение, считается у африканцев чуть ли не богом. (9) Цинция Севера он оклеветал, будто тот покушался отравить его, и под этим предлогом казнил его.

XIV. (1) Он бросил львам Нарцисса, который задушил Коммода. Кроме того, он лишил жизни множество людей скромного общественного положения, не считая погибших в сражениях. (2) После этого, желая привлечь к себе людей, он переложил почетную повинность с частных лиц на императорскую казну. (3) Затем он принудил сенат дать Цезарю Бассиану имя Антонина с назначением ему императорских знаков отличия. (4) Тут возник слух о войне с парфянами. Отцу, матери, деду и первой жене он по собственному почину поставил статуи. (5) Узнав ближе образ жизни Плавциана, который был его лучшим другом, он до такой степени возненавидел его, что объявил его общественным врагом. Удалив на протяжении всего земного круга его статуи, он нанес Плавциану тяжелую обиду, разгневавшись на него главным образом за то, что среди изображений близких и родственных Северу лиц он поместил и свою статую. (6) Жителей Палестины он освободил от наказания, которое они заслужили в связи с делом Нигра. (7) Потом он опять помирился с Плавцианом, вместе с ним вступил в Рим и, словно получивший овацию, поднялся на Капитолий; впрочем, впоследствии он его убил. (8) Своему младшему сыну Гете он дал мужскую тогу, а старшего сочетал браком с дочерью Плавциана. (9) Те, кто называл Плавциана общественным врагом, были сосланы. Так всегда, как бы по естественному закону, происходит изменение во всем. (11) Затем он наметил в консулы своих сыновей. Своего брата Гету он возвысил. (11) После этого он отправился на войну с парфянами, предварительно устроив гладиаторский бой и произведя раздачу народу. (12) Тем временем он убил многих по действительным или мнимым винам. (13) Многие были осуждены за то, что подшучивали, другие за то, что молчали, иные за то, что не раз выражались иносказательно, например: «Вот император, действительно оправдывающий свое имя – действительно Пертинакс, действительно Север».

XV. (1) Народная молва утверждала, что Септимий Север стремится к борьбе с парфянами[16], побуждаемый страстью к славе, а не какой-нибудь необходимостью. (2) Переправив войско из Брундизия, он, нигде не останавливаясь, пришел в Сирию и отогнал парфян. (3) Но затем он опять вернулся в Сирию, чтобы подготовиться и начать войну с парфянами. (4) Тем временем он, по совету Плавциана, преследовал остатки партии Песценния, так что казнил даже некоторых своих друзей под тем предлогом, что они злоумышляют против него с целью лишить его жизни. (5) Кроме того, он погубил многих за то, что они будто бы обращались к халдеям и прорицателям с вопросами относительно его жизни и здоровья; особенно подозрительно относился он ко всякому, кто был способен стать императором, ввиду того, что его собственные дети были еще малолетними; к тому же он либо верил, либо слышал, что об этом действительно говорят те, кто гадает о своей власти. (6) Однако после убийства некоторых лиц Север пытался оправдываться: после их смерти он утверждал, что не давал приказа сделать то, что было сделано, – Марий Максим рассказывает это главным образом по поводу смерти Лета. (7) Когда к Северу приехала его сестра, уроженка Лептиса, с трудом говорившая по-латыни, и императору пришлось много краснеть за нее, он, даровав ее сыну тогу с широкой пурпурной полосой, а ее самое щедро наделив подарками, приказал женщине вернуться на родину, притом вместе с сыном, который вскоре умер.

XVI. (1) Таким образом, уже на исходе лета Север вторгся в Парфию и, заставив царя отступить, дошел до Ктезифонта и взял его, почти уже зимой: в этих местностях лучше вести войну зимой, так как воины питаются корнями растений и причиняют себе этим разные болезни и недомогания. (2) Поэтому, хотя он и не мог идти дальше, так как парфяне оказывали сопротивление, а воины вследствие непривычной пищи страдали поносом, он все же проявил настойчивость, взял город, обратил в бегство царя, перебил множество врагов и удостоился прозвания «Парфянского». (3) За это и сына его Бассиана Антонина, уже раньше объявленного Цезарем, которому шел тринадцатый год, воины провозгласили соучастником в управлении империей. (4) Младшего его сына Гету они провозгласили Цезарем, а также Антонином, как об этом передают многие. (5) По случаю этих провозглашений Север сделал воинам очень щедрый денежный подарок, предоставив им, согласно их просьбе, всю добычу от парфянского города. (6) Оттуда он вернулся в Сирию победителем и со званием «Парфянского». От предложенного ему сенаторами триумфа он отказался, так как не мог стоять в колеснице вследствие болезни суставов. (7) Сыну он разрешил отпраздновать триумф: сенат назначил ему триумф за победу над Иудеей, так как и в Сирии Север действовал с успехом. (8) Затем, перейдя в Антиохию, он наметил в консулы вместе с собою своего старшего сына, которому он дал мужскую тогу и немедленно же, в Сирии, они вступили в должность консулов[17]. (9) После этого, раздав воинам повышенное жалование, он направился в Александрию.

XVII. (1) Во время этого похода он утвердил много прав за жителями Палестины. Под страхом тяжелого наказания он запретил обращение в иудейство; то же он установил и относительно христиан. (2) Затем он дал александрийцам право иметь свой совет: до тех пор они жили без общественного совета, как и раньше при царях, довольствуясь одним судьей, которого дал им Цезарь. (3) Кроме того, он внес много изменений в их права. (4) Впоследствии сам Север всегда говорил, что это путешествие было для него приятным и благодаря поклонению богу Серапису, и благодаря ознакомлению с древностями, и благодаря необычности животного мира и природы этих мест; действительно, он тщательно осмотрел и Мемфис, и статую Мемнона, и пирамиды, и лабиринт. (5) Так как было бы долго перечислять все мелочи, я упомяну о самом великолепном его поступке: после поражения и убийства Юлиана он раскассировал преторианские когорты, против воли воинов причислил Пертинакса к богам, приказал отменить постановления Сальвия Юлиана, но последнего он не добился. (6) Наконец, прозвище «Пертинакс» он получил, по-видимому, не столько по своему желанию, сколько из-за бережливого образа жизни. (7) Из-за бесконечного ряда убийств его считали крайне жестоким; когда кто-то из его врагов умолял его о пощаде и сказал: «Что бы ты сделал, будь ты на моем месте?», – Север не смягчился от этих разумных слов и велел умертвить его. (8) Кроме того, он очень рьяно уничтожал враждебные ему группировки и почти из всякого столкновения выходил победителем.

XVIII. (1) Он покорил персидского царя Абгара, принял под свою власть арабов, заставил адиабенцев платить дань. (2) Величайшей славой его правления является то, что он укрепил Британию, перегородив ее поперек всего острова стеной, доходившей с обеих сторон до Океана. За это он получил прозвание «Британского». (3) Триполитании, откуда он сам был родом, он доставил полную безопасность, разбив весьма воинственные соседние племена, и тем самым обеспечил римскому народу на вечные времена ежедневную обильнейшую даровую раздачу масла. (4) Север отличался не только неумолимостью по отношению к преступлениям, но и особенным умением выдвигать способных людей. (5) Достаточно много времени он отдавал занятиям философией и ораторским искусством и отличался необыкновенным рвением к наукам. (6) Повсюду он был врагом разбойников. Он сам составил добросовестное описание своей частной жизни и общественной деятельности, приводя оправдание только для одного своего порока – жестокости. (7) Сенат судил о нем так: ему не следовало бы либо родиться, либо умирать, так как, с одной стороны, он казался чрезвычайно жестоким, а с другой – чрезвычайно полезным для государства. (8) Однако у себя дома он был менее осмотрительным и удержал при себе свою жену Юлию, прославившуюся своими любовными похождениями и виновную в участии в заговоре. (9) Когда из-за того, что он, страдая болезнью ног, вяло вел войну, воины почувствовали беспокойство и провозгласили Августом его сына Бассиана, который находился при нем, Север велел поднять себя на трибуну, а затем явиться туда всем трибунам, центурионам, военным начальникам и когортам, по почину которых это произошло, и, наконец, стать рядом с собой сыну, принявшему звание Августа. (10) Всех виновных в случившемся, кроме своего сына, он приказал казнить, и когда все, пав на землю перед трибуной, просили его о прощении, он, касаясь рукой головы, сказал: (11) «Наконец-то вы понимаете, что управляет голова, а не ноги». Ему же принадлежит изречение по поводу того, что его, человека незнатного рода, судьба благодаря его образованию и военным заслугам привела по многим ступеням к императорской власти: «Я был всем, и все это ни к чему».

XIX. (1) Он умер в Эбораке[18] в Британии, покорив племена, которые казались враждебными Британии, на восемнадцатом году своего правления, от тяжелой болезни, уже стариком. (2) Он оставил своих сыновей, Антонина Бассиана и Гету, которому он в честь Марка присвоил также имя Антонина. (3) Север был похоронен в гробнице Марка Аврелия, которого он так почитал, выделяя его из прочих императоров, что и Коммода признал божественным и считал необходимым добавлять всем императорам имя Антонина, подобно тому, как добавляется имя Августа. (4) Самого его сенат, побуждаемый к тому его детьми, которые устроили ему великолепнейшие похороны, причислил к богам. (5) Из общественных его сооружений главнейшими являются Септизоний и Северовы термы, а также его двери[19] в Затибрском районе у ворот, носящих его имя, устарелую форму которых общественный вкус сразу же не одобрил. (6) После его смерти все высоко оценивали его – главным образом потому, что государство в течение долгого времени не видело ничего хорошего ни от его сыновей, ни после, когда многие устремились к власти и Римское государство стало добычей для грабителей. (7) Он носил очень скромную одежду; даже туника его была слегка окрашена пурпуром, а плечи он покрывал грубошерстной хламидой. (8) Он был очень умерен в еде, жаден до овощей своей родины, иногда проявлял страсть к вину, часто воздерживался от мяса. (9) Он был красив, огромного роста, носил длинную бороду, на голове имел седые курчавые волосы, лицо его внушало уважение, голос он имел звучный, но до самой старости говорил с каким-то африканским акцентом. (10) После его смерти его очень любили, потому что исчезли ненависть к нему и страх перед его жестокостью.

XX. (1) У Элия Мавра, вольноотпущенника Флегонта Адриана, я, помнится, читал о том, что Септимий Север, умирая, неумеренно радовался тому, что он оставляет государству двух Антонинов с равной властью – по примеру Пия, который оставил государству двух усыновленных им сыновей, Вера и Марка Антонина, (2) но с тем преимуществом, что Пий дал в правители государству усыновленных, а он, Север, родных сыновей, а именно: Антонина Бассиана, родившегося от первого брака[20], и Гету, которого он имел от Юлии. (3) Однако он сильно ошибался в своих надеждах: одного отняло у государства братоубийство[21], а другого – его собственные нравы, и это святое имя[22] ни в одном из них не сохранилось на долгое время. (4) Когда я подумаю о прошлом, Диоклетиан Август, мне становится совершенно ясным, что почти никто из великих мужей не оставил после себя ни одного прекрасного и полезного для государства сына. (5) В сущности, эти мужи либо умирали бездетными, либо в большинстве случаев имели таких детей, что для человечества было бы лучше, если бы они умерли без потомства.

XXI. (1) Начнем с Ромула – он совсем не оставил детей, не оставил и Нума Помпилий, а это могло бы быть полезным для государства. Что сказать о Камилле? Разве он имел детей, подобных ему? Что сказать о Сципионе, о Катонах, которые были столь великими? (2) А что мне говорить о Гомере, Демосфене, Вергилии, Криспе и Терентии, о Плавте и прочих? Что – о Цезаре? Что – о Туллии, единственном, для которого было бы лучше не иметь детей? (3) Что – об Августе, который не имел даже хорошего усыновленного сына, хотя у него была возможность выбрать из числа всех граждан? Даже сам Траян ошибся в своем соотечественнике и племяннике, выбрав его своим преемником. (4) Но оставим в стороне усыновленных, чтобы нас не опровергали Антонины, Пий и Марк – эти божества государства; перейдем к родным сыновьям. (5) Что могло быть счастливее Марка, если бы он не оставил наследником Коммода? (6) Что – счастливее Септимия Севера, если бы он не имел сына Бассиана, который тотчас же ложно обвинил брата в кознях против него и на основании этой братоубийственной выдумки лишил его жизни; который свою мачеху (7), да что я говорю, мачеху, конечно, мать, на груди которой он убил ее сына Гету, – взял себе в жены; (8) который убил Папиниана, убежище права и сокровищницу правовой науки за то, что тот не хотел оправдать братоубийство. Притом Папиниан был даже префектом, так что у человека, великого своими личными качествами и знаниями, было вдобавок и высокое положение. (9) Наконец, оставляя в стороне все прочее, я считаю нравы Бассиана причиной того, что Север – человек, во всех случаях проявлявший суровость, даже более того, – жестокость, стал считаться праведным и достойным алтарей, как боги. (10) Говорят, что Север, тяжело больной, послал своему старшему сыну замечательную речь из Саллюстия, в которой Миципса убеждает своих сыновей жить в мире. Но тщетно. И... человека только здоровьем. (11) В сущности, Антонин долго был ненавистен народу, и это чтимое имя стало менее любимым, хотя и он роздал народу одежды, из-за которых он был прозван Каракаллом, и построил великолепные термы. (12) В Риме существует портик Севера, где изображены деяния последнего, выстроенный, как передает большинство, его сыном.

XXII. (1) Предзнаменования его смерти были следующие. Сам он видел во сне, что его похитили на небо четыре орла, запряженные в колесницу, украшенную драгоценными камнями, причем впереди летела какая-то огромная человеческая фигура. Во время похищения он успел посчитать до восьмидесяти девяти[23] – сверх этого числа он не прожил ни одного года, ведь и к власти он пришел стариком. (2) Когда же его поставили на огромный воздушный круг, он долго стоял там один, покинутый; он начал бояться, что упадет вниз, но увидел, что его зовет Юпитер, который и поместил его между Антонинами. (3) В день цирковых игр, когда по обычаю были поставлены три гипсовые статуи Победы с пальмовыми ветвями, – средняя, державшая шар, на котором было написано его имя, была снесена с возвышения порывом ветра и упала стоймя на землю; та, на которой было написано имя Геты, рухнула и совсем разбилась; та же, которая имела на себе надпись с именем Бассиана, едва устояла, потеряв в вихре ветра свою пальмовую ветвь. (4) В Британии, возвращаясь после осмотра стены у вала, он после победы и заключения вечного мира подъезжал к ближайшей остановке и задумался о том, какое знамение он встретит; какой-то эфиоп, принадлежавший к одному воинскому подразделению, пользовавшийся громкой славой среди шутников и чьи шутки всегда имели успех, вышел навстречу ему, надев венок из кипариса. (5) Когда Север, пораженный знамением, которое заключалось как в цвете его тела, так и в венке, в гневе приказал убрать его с глаз долой, этот воин, говорят, сказал ему в виде шутки: «Ты все поверг, ты все победил; будь же теперь богом, победитель». (6) Когда, возвращаясь в город, Север пожелал совершить жертвоприношение, то, по ошибке деревенского гарусника, его прежде привели к храму Беллоны, а затем сюда были приведены черные жертвенные животные. (7) Когда он, отвергнув их, стал удаляться по направлению к дворцу, то по недосмотру служителей черные жертвенные животные последовали за императором до самого порога дворцового здания.

XXIII. (1) В очень многих городах находятся замечательные его сооружения, но великим проявлением его порядочности было то, что он восстановил в Риме все общественные здания, которые стали разрушаться от времени, почти нигде не выставляя своего имени, сохраняя повсюду надписи их создателей. (2) Умирая, он оставил запас хлеба на семь лет, так что ежедневно можно было расходовать по семидесяти пяти тысяч модиев; масла же он оставил столько, что в течение пятилетия его хватило на нужды не только Рима, но и всей Италии, в которой масла недостаточно. (3) Говорят, последние слова его были следующие: «Я принял государство, со всех сторон раздираемое восстаниями, а оставляю умиротворенным даже в Британии. Старый, с больными ногами, я оставляю моим Антонинам крепкую власть, если они сами окажутся хорошими, но бессильную, если они будут дурными». (4) Затем он велел дать трибуну пароль: «Будем трудиться», тогда как Пертинакс, призванный к власти, дал пароль: «Будем воинами». (5) Затем он решил сделать второй экземпляр статуи царственной Фортуны, которая обычно сопровождала государей и ставилась у них в спальнях, чтобы оставить это священнейшее изображение каждому из своих сыновей; (6) однако, увидя, что час его смерти очень быстро приближается, он, говорят, приказал ставить статую Фортуны поочередно, через день в спальни его сыновей – императоров. (7) Это приказание Бассиан отменил еще раньше, чем совершил братоубийство.

XXIV. (1) Тело Севера было перевезено из Британии в Рим, и провинциалы оказывали ему на пути великие почести; (2) впрочем, некоторые говорят, что в Рим была привезена только небольшая урна, содержавшая останки Севера, и что она была помещена в гробнице Антонинов, так как Септимий был сожжен там, где он скончался. (3) Когда он строил Септизоний, он думал только о том, чтобы его сооружение бросалось в глаза тем, кто прибывает из Африки. (4) Если бы в его отсутствие префект Рима не поместил в середине его изображение, он, как говорят, хотел сделать с этой стороны вход в здание Палатинского дворца, то есть в царский атриум. (5) Когда впоследствии Александр пожелал сделать это, то встретил сопротивление со стороны гаруспиков, так как, вопросив об этом, он не получил благоприятного ответа.

XI

Элий Спартиан.

ПЕСЦЕННИЙ НИГЕР

 I. (1) Редко и неохотно описываются в благоприятном свете деяния тех, кого победа их противников сделала тиранами. Поэтому далеко не все сведения о них имеются полностью в письменных памятниках и анналах. (2) Ведь прежде всего писатели искажают те важные деяния, которые делают им честь; затем – о некоторых умалчивают; наконец, никто не станет требовать большой тщательности в исследовании их происхождения и жизненного пути, так как считается достаточным рассказать об их дерзости, о войне, в которой они были побеждены, и о понесенной ими каре. (3) Итак, Песценний Нигер, по словам одних, происходил от родителей, не занимавших высокого положения, а по словам других – от знатных родителей. Отцом его был Анний Фуск, матерью – Лампридия, дедом – попечитель Аквина; такова была семья, из которой он происходил, но и это теперь подвергается сомнению. (4) Образование он получил посредственное, отличался свирепым нравом, несметными богатствами, был бережлив в домашнем быту, необузданно предавался всяким страстям. (5) В течение долгого времени он был центурионом и через ряд командных постов дошел до того, что по приказанию Коммода был поставлен во главе сирийских войск, главным образом по ходатайству того атлета, который впоследствии задушил Коммода, – так тогда делалось.

II. (1) Узнав, что Коммод убит, что Юлиан провозглашен императором[1] и тоже убит по приказу Севера и сената, что Альбин в Галлии также принял звание императора, Песценний позволил сирийским войскам, которыми он командовал, провозгласить императором и себя, скорее из ненависти к Юлиану, нежели из желания соперничать с Севером. (2) Вследствие отвращения к Юлиану еще с первых дней его правления в Риме проявлялось, по крайней мере со стороны сенаторов, которые ненавидели и Севера, такое расположение к Нигру, что среди побиваний камнями и всеобщих проклятий высказывались пожелания счастья, и народ кричал: «Да сохранят боги его государем, да сохранят его Августом!». (3) Простые граждане ненавидели Юлиана за то, что убили Пертинакса и провозгласили Юлиана воины вопреки желанию народа. В сущности, из-за этого произошли крупнейшие распри. (4) Юлиан послал старшего центуриона, чтобы убить Нигра; это было неумно – подсылать убийцу к тому, в чьих руках было войско и кто мог охранять себя, как будто любой император может быть убит старшим центурионом. (5) Столь же безумно было и то, что Северу, который был уже императором, Юлиан послал преемника. (6) Наконец, он послал еще центуриона Аквилия, известного убийством полководцев, как будто столь великий император может быть убить центурионом. (7) Таким же безрассудством было и то, что он, как говорят, возбудил против Севера судебное дело по поводу императорской власти на основании интердикта[2], чтобы казалось, что он по праву стал государем раньше Севера.

III. (1) Мнение народа о Песценний Нигре ясно обнаружилось при следующем случае. Юлиан давал в Риме цирковые игры, и сидения в большом цирке оказались занятыми как попало. Народ, чрезвычайно этим оскорбленный, единодушно стал кричать, что надо вызвать Песценния Нигра для охраны города – из ненависти, как мы сказали выше, к Юлиану и из любви к убитому Пертинаксу. (2) При этом Юлиан, говорят, сказал, что ни ему, ни Песценнию не придется быть долго императором, что это суждено Северу, которого скорее должны были бы ненавидеть и сенаторы, и воины, и провинциалы, и прочие граждане. Все это впоследствии подтвердилось. (3) В то время как Север управлял Лугдунской провинцией, Песценний был с ним в самых дружеских отношениях; (4) ведь Нигер был послан для поимки дезертиров, которых тогда было очень много в Галлиях, где они производили грабежи. (5) Прекрасным выполнением этого поручения он доставил большое удовольствие Северу, так что Септимий сообщал Коммоду о нем, как о человеке, необходимом для государства. И действительно, в военных делах он проявлял большую энергию. (6) Никогда воин, находившийся под его начальством, не вымогал у провинциала ни дров, ни масла и не требовал услуг. (7) В бытность военным трибуном сам он ничего не брал для себя у воинов и не позволял что-либо у них брать. (8) Будучи уже императором, он приказал отрядам вспомогательных войск побить камнями двух трибунов, которые, как было установлено, получили взятку. (9) Имеется письмо Севера, в котором он пишет Рагонию Цельзу, управлявшему Галлиями: «Достойно сожаления, что мы не можем подражать в военной дисциплине тому, кого мы победили на войне: (10) твои воины бродяжничают, трибуны среди дня моются, вместо столовых у них трактиры, вместо спален – блудилища; пляшут, пьют, поют, мерой для пиров они называют пить без меры. (11) Могло ли бы это быть, если бы в нас билась хоть одна жилка дисциплины наших предков? Итак, исправь прежде трибунов, а потом уже и воинов. Пока он будет тебя бояться, ты будешь держать его в руках. (12) Но узнай, хотя бы на примере Нигра, что воин не может чувствовать страх, если военные трибуны и начальники сами не будут неподкупными».

IV. (1) Вот что писал о Песценнии Север Август. О нем же, когда он был еще простым воином, Марк Антонин – Корнелию Бальбу: «Ты хвалишь мне Песценния, я с этим согласен; ведь и твой предшественник говорил, что Песценний деятелен, ведет строгий образ жизни и уже тогда был выше, чем обыкновенный воин. (2) Поэтому я отправил письмо, которое должно быть прочитано перед строем; в нем я отдал приказ поставить Песценния во главе трехсот армян, ста сарматов и тысячи наших бойцов. (3) Твое дело объяснить, что этот человек не происками, что не соответствует нашим нравам, но доблестью дошел до такого положения, которое дед мой Адриан и прадед Траян предоставляли только самым испытанным людям». (4) О нем же – Коммод: «Я знаю Песценния как храброго человека; я дал ему уже два трибунства и скоро назначу военным начальником, когда Элий Кордуен по старости лет откажется от службы». Таково было общее мнение о нем. (5) И сам Север часто говорил, что он простит Песценния, если только тот не будет упорствовать. (6) Наконец, Коммод объявил Песценния консулом и поставил его над Севером; последний был раздражен этим, так как, по его словам, Нигер удостоился консульства вследствие рекомендации старших центурионов. (7) В своем жизнеописании Север говорит, что во время своей болезни он имел намерение, если бы с ним случилось что-либо до достижения его сыновьями того возраста, когда они будут способны стать императорами, – передать власть Нигру Песценнию и Клодию Альбину, которые впоследствии оба оказались самыми грозными врагами Севера. (8) Отсюда ясно, какого мнения был и Север о Песценнии.

V. (1) Если верить Северу, Нигер жаждал славы, был двуличен в жизни, отличался постыдными нравами и уже в пожилом возрасте покушался захватить императорскую власть (поэтому он и обвиняет его в служении страстям), как будто сам Север пришел к власти в более молодом возрасте: он преуменьшает свои годы, ведь он пробыл императором восемнадцать лет и умер на восемьдесят девятом году жизни[3]. (2) Север послал Гераклита для занятия Вифинии, а Фульвия – для захвата взрослых сыновей Нигра. (3) Однако в сенате Север ничего не сказал о Нигре, хотя он уже слыхал о провозглашении его императором и хотя сам он отправился только для того, чтобы привести в порядок дела на Востоке. (4) Отправляясь, он принял меры к посылке легионов в Африку, чтобы Песценний не занял ее и не морил голодом римский народ. (5) Он, казалось, мог это сделать через соседние с Африкой Ливию и Египет, хотя и по трудному сухопутному и морскому пути. (6) В то время как Север шел на Восток, Песценний уже владел Грецией, Фракией и Македонией. (7) Из-за тех, кого он убил, Север объявил его, а вместе с ним и Эмилиана, врагами. Затем его войска под начальством Эмилиана были побеждены[4] полководцами Севера. (8) Хотя Север предлагал ему безопасное изгнание, если он сложит оружие: он, продолжая упорствовать, сразился вторично, был побежден и под Кизиком, во время бегства, ранен у болота; в таком состоянии он был доставлен к Северу и тотчас же умер.

VI. (1) Голова его, которую носили на копье, была послана в Рим, сыновья убиты, жена умерщвлена, имущество конфисковано, весь род истреблен. (2) Все это, однако, совершилось после того, как стало известно о восстании Альбина, первоначально же Север отправил в изгнание и сыновей Нигра и их мать. (3) Но он ожесточился от второй, вернее – уже от третьей гражданской войны и стал много суровее. (4) Тогда же Север и казнил неисчислимое количество сенаторов и получил от одних прозвание пунического Суллы, а от других – Мария. (5) Песценнии отличался полнотой, обладал красивой наружностью, волосы изящно зачесывал назад. Голос у него был хриплый, но громкий настолько, что, когда он говорил на поле, его можно было слышать за милю, если этому не мешал ветер. Лицо у него было внушавшее уважение и всегда багровое, шея – до того черная, что, по словам очень многих, из-за этого он и получил прозвание «Нигер». (6) Все прочее тело было белое и скорее тучное. Он был жаден до вина, умерен в еде, а любовные утехи признавал единственно только для рождения детей. (7) С общего согласия он принял на себя в Галлии совершение неких священнодействий, которые поручаются обычно самым непорочным людям. (8) Еще и теперь на мозаичной картине в изогнутом портике в садах Коммода мы видим изображение Песценния, в то время как он носит священные предметы Изиды среди самых близких друзей Коммода. (9) Коммод был настолько предан обрядам Изиды, что и голову брил, и Анубиса носил, и участвовал во всех ритуальных остановках. (10) Итак, Нигер был превосходным легатом, замечательным консулом, человеком выдающимся в своей домашней и общественной жизни, но несчастливым императором. В сущности, он под властью Севера, человека мрачного, мог бы быть полезным для государства, если бы только захотел стать на его сторону.

VII. (1) Но он был введен в заблуждение дурными советами Аврелиана, который, помолвив своих дочерей за его сыновей, заставил его упорно домогаться императорской власти. (2) Авторитет Нигра был настолько велик, что, видя, как страдают провинции от слишком быстрой смены администраторов, он написал Марку, а затем Коммоду, советуя им не сменять ни одного наместника провинции – легата или проконсула – раньше пяти лет, так как им приходится слагать свою власть прежде, чем они научатся управлять. (3) Затем он подал еще мысль назначить администраторами помощников именно в той отрасли, где они были помощниками, чтобы не привлекать к управлению государством новичков; исключение он сделал для военных управлений. (4) Этого правила впоследствии держался и Север, и многие его преемники, как это доказывают назначения на должность префекта Павла и Ульпиана, которые были членами совета у Папиниана, а впоследствии, побывав один – в должности обслуживающего память[5], а другой – докладчика по прошениям, были назначены префектами. (5) Он же предложил не назначать никого ни помощником правителя, ни администратором в его родной провинции, за исключением римлянина, то есть уроженца Рима, в Риме. (6) Кроме того, он определил содержание советникам, чтобы они не обременяли тех, чьими помощниками они были, при этом он говорил, что судья не должен ни давать, ни получать. (7) Он держал воинов в большой строгости; когда пограничные воины в Египте стали требовать у него вина, он ответил: «У вас есть Нил, а вы просите вина», и действительно вода в этой реке настолько вкусна, что местные жители не потребляют вина. (8) Когда воины, побежденные сарацинами, стали волноваться и говорили: «Мы не получаем вина, мы не можем сражаться», – он сказал им: «Стыдитесь, – те, кто побеждают вас, пьют воду». (9) Когда жители Палестины просили облегчить их налоговое бремя на том основании, что оно было слишком тяжелым, он ответил: «Вы хотите облегчить налоговое бремя, лежащее на ваших землях, а я хотел бы обложить еще и ваш воздух».

VIII. (1) Прорицатель дельфийского Аполлона, спрошенный во время величайших волнений в государстве, когда стало известно, что имеются три императора – Септимий Север, Песценний Нигер и Клодий Альбин, – кому из них лучше всего управлять государством, говорят, изрек такой греческий стих:

Лучший, кто смугл, африканец хорош, наихудший же белый[6].

(2) Это было понято так, что в этом прорицании смуглым назван Нигер, Север – африканцем, а белым[7] – Альбин. (3) Любопытство побудило задать и другой вопрос: кто завладеет государством. На это он ответил следующими стихами:

Черного кровь существа и белого также прольется,

Власть над миром возьмет пришлец из пунийского града[8].

(4) Также, когда был задан вопрос, кто ему наследует, он, говорят, ответил тоже греческим стихом:

Тот, кому боги дадут Пия прозванье иметь.

(5) Это вообще не было понято до тех пор, пока Бассиан не принял имя Антонина, в этом и заключался подлинный смысл слова «Пий». (6) Также, когда спросили, сколько времени он будет императором, последовал ответ по-гречески:

На двадцати кораблях он пройдет Италийское море,

Если только корабль море проедет один[9].

Отсюда поняли, что Север пробудет императором двадцать лет.

IX. (1) Вот, величайший из Августов Диоклетиан, все, что я узнал о Песценнии из многих книг. Ведь, как мы сказали в начале этой книги, люди неохотно вносят в свои книги жизнеописания тех, которые либо не были в государстве государями, либо не были сенатом провозглашены императорами, либо были очень скоро убиты, не успев стать предметом молвы. (2) Вот почему не пользуется известностью Виндекс, почему ничего не известно о Пизоне и обо всех тех, которые были только усыновлены или воинами провозглашены императорами, как, например, при Домициане Антоний, или скоро убиты, так что жизнь их была пресечена одновременно с попыткой захватить власть. (3) Теперь же, по порядку, мне надо рассказать о Клодии Альбине, который считается как бы союзником Нигра, так как они вместе восстали против Севера и были им побеждены и убиты. (4) О нем, однако, не имеется достаточно ясных сведений, так как судьба его была такая же, как и судьба Песценния, хотя жизнь далеко не одинаковая. (5) Но чтобы не казалось, что я пропустил что-либо, относящееся к Песценнию, хотя желающие могут узнать об этом из других книг, я прибавлю, что прорицатели сказали о нем Септимию Северу, что он не попадет в руки Севера ни живой, ни мертвый, но ему суждено погибнуть у воды. (6) Некоторые говорят, что это предсказал сам Север на основании астрологии, в которой он был очень сведущ. Эти ответы оказались правильными, так как Песценний был найден полумертвым у болота.

X. (1) Песценний отличался такой строгостью, что, увидав во время похода, как какие-то воины пьют из серебряного кубка, приказал изъять из употребления на время похода всякое серебро, добавив, что следует пользоваться деревянными сосудами. Это вызвало со стороны воинов озлобление против него. (2) Он говорил, что военный багаж может попасть в руки врагов; не надо давать возможность варварским народам чрезмерно хвастаться нашим серебром, потому что все остальное не так обрадовало бы врагов. (3) Он же приказал, чтобы во время похода никто не пил вина, чтобы все довольствовались винным уксусом. (4) Он запретил во время похода следовать за войском пекарям и велел воинам и всем прочим довольствоваться солдатскими сухарями. (5) За похищение одного петуха он приказал отрубить голову десятерым воинам одного манипула, которые ели вместе этого петуха, похищенного одним, и он привел бы этот приказ в исполнение, если бы не просьба всего войска, которое угрожало чуть ли не мятежом. (6) Пощадив осужденных, он приказал, чтобы те десятеро, которые ели краденого петуха, заплатили за петуха провинциалу в десятикратном размере. Сверх того, он дал приказ, чтобы в течение всего этого похода никто из воинов этого манипула не разводил огня, никогда не ел свежесваренной пищи, питался бы хлебом и холодной едой, и назначил наблюдателей за выполнением этого приказа. (7) Он же приказал, чтобы воины, отправляясь на войну, не носили в поясах золотых и серебряных денег, но сдавали их в казну, с тем чтобы после битв получить обратно то, что они сдали; при этом он добавил, что деньги эти будут выданы сполна их наследникам, детям и женам, кому полагается это наследство, для того, чтобы в случае, если судьба пошлет какую-нибудь неудачу, ничего не перешло к врагам в виде добычи. (8) Но все это послужило ему во вред: до того дошла распущенность во времена Коммода. (9) Словом, хотя в его время не было никого, кто казался бы более строгим полководцем, однако это повело скорее к его гибели... после его смерти, когда исчезли и зависть, и ненависть к нему, такие примеры были оценены по достоинству.

XI. (1) Во всех походах он на виду у всех принимал солдатскую пищу перед палаткой и никогда не стремился прятаться под крышей от солнца или от дождей, если такой возможности не было у воинов. (2) Наконец, на войне он отсчитывал на свою долю, на долю своих слуг и ближайших товарищей столько, сколько несли воины, нагружая, после объявления воинам подсчитанного количества, своих рабов продовольствием, чтобы они не шли налегке, а воины нагруженными и чтобы войско, глядя на это, не испытывало огорчения. (3) Он поклялся на сходке, что как в прошлых походах, так и в будущих он вел и будет вести себя не иначе, чем простой воин, имея перед своими глазами пример Мария и подобных ему полководцев. (4) У него только и было разговору, что о Ганнибале и других таких же полководцах. (5) Когда он стал императором и кто-то захотел прочитать панегирик в его честь, Песценний сказал ему: «Напиши хвалебную речь в честь Мария, Ганнибала или любого превосходного полководца, который уже умер, и скажи, что он совершил, чтобы мы могли подражать ему. (6) Ведь восхвалять живых – сущее издевательство, особенно – восхвалять императоров, от которых чего-то ожидают, которых боятся, которые своим покровительством могут помочь карьере, которые могут убить, могут конфисковать имущество». О себе он говорил, что он хочет, чтобы при жизни его любили, а после смерти восхваляли.

XII. (1) Из государей он любил Августа, Веспасиана, Тита, Траяна, Пия, Марка, остальных же называл соломенными чучелами или ядовитыми змеями; из древней истории он больше всего любил Мария, Камилла, Квинкция и Марция Кориолана. (2) На вопрос о том, что он думает о Сципионах, он, говорят, сказал, что они были скорее счастливыми, чем храбрыми; это доказывает их домашняя жизнь и годы их молодости, которые были у того и у другого, когда они жили дома, не очень блестящими. (3) Все убеждены в том, что Нигер, если бы он завладел властью, исправил бы все то, что не мог или не хотел поправить Север, и при этом без применения жестокости, а, наоборот, с мягкостью, но мягкостью военной, не дряблой, нелепой и смешной. (4) Дом его и сейчас еще можно видеть в Риме на Юпитеровом поле[10]; он называется Песценниевым, и в нем, в комнате с тремя отделениями, было поставлено через год изображение из фиваидского мрамора, представляющее собой его портрет, которое он получил от царя фивейцев. (5) Имеется и греческая эпиграмма, которая по-латыни дает такой смысл:

(6) Нигер перед вами стоит, Египта воинов ужас,

Фивам союзник, – хотел век он вернуть золотой.

Любят его и цари, и Рим золотой, и народы,

Он Антонинам и всей Римской империи мил.

Нигер имя ему, и черным он нами изваян,

Облик его чтобы был, глыба, в согласьи с тобой.

(7) Эти стихи Север не пожелал стереть, хотя его уговаривали сделать это и префекты, и начальники дворцовых ведомств. Он говорил по этому поводу: (8) «Если он был таким, то пусть все знают, какого мужа мы победили; если же он таким не был, то пусть все думают, что мы победили именно такого. Нет, пусть будет так, ибо он действительно был таким».


 1. Отец Авидия Кассия назывался Гай Авидий Гелиодор.
 2. ...человек новый (homo novus) – так назывался человек незнатного происхождения, который первым в своем роду занимал курульные магистратуры.
 3. Автор жизнеописания допускает ошибку. См. Элий. V.12, прим., следовательно, письмо – фиктивное.
 4. Имеется в виду Траян.
 5. «Правителям, говорил он, живется хуже всего: когда они обнаруживают заговоры, им не верят, покуда их не убьют» (Светоний. Домициан. 21. Пер. М. Л. Гасппарова).
 6. Дафна – курортное предместье Антиохии Сирийской.
 7. Энний. Анналы, ст. 500 по Фалену.
 8. Эти меры, принятые Авидием Кассием, вызвали восхищение у великого ценителя римской доблести – Петрарки: «Если бы было позволено, я бы молился за спасение души этого мужа» <***Основная рукопись «Авторов Жизнеописаний Цезарей» (Palatinus, 899) некоторое время находилась у Петрарки; с этой рукописи Петрарка заказал себе копию (Parisinus. 5816; 1356 г.). Поля обеих рукописей сохранили примечания (до сих пор полностью не изданные), написанные рукой Петрарки.>. Петрарка воспринимал античный текст предельно непосредственно – как действительность собственных чувств и мыслей; при этом он умел оставаться строгим ученым-латинистом (см. Авид. VIII.5, прим.).
 9. В 164-166 гг. Авидий Кассий вел войну с Вологезом III, которого он изгнал из Сирии и преследовал по Месопотамии до Селевкии и Ктесифонта.
 10. На полях своего экземпляра «S.H.A» Петрарка справедливо замечает: «Удивительно, как он может говорить о Пертинаксе – ведь Марк до него и правил и умер».
 11. Ср. Светоний. Гальба. 16 сл.
 12. Перевод по конъектуре Хельма.
 13. См. Марк. XXVI. 12, прим.
 14. Об отложении Цельза ничего не известно.
 15. Гораций. Оды. I.17.13.
 16. Второе консульство Помпеяна было в 173 г., а восстаниие Авидия Кассия – в 175 г. Это несоответствие свидетельствует о подложности письма.
 1. 31 августа 161 г.
 2. Центумцеллы (ныне Civitavecchia) – портовый город в Этрурии, основанный в 106/107 г. Траяном (см. Плиний. Письма. 6.31.16).
 3. См. Марк XII.8
 4. Испорченный текст.
 5. начальник молодежи (princeps inventutis) – почетный (не связанный ни с какими политическими правами и обязанностями) титул предводителя всаднической молодежи, присуждавшийся младшим представителям императорской семьи.
 6. ...базилика Траяна (basilica Ulpia) находилась в северо-западной части форума Траяна.
 7. Коммод отправился с отцом в Сирию – в конце июля или в начале августа 175 г.
 8. При принципате минимальный возраст для консула был 33 года.
 9. ...назначен консулом – на 177 г.
 10. ... провозглашен императором – 27 ноября 176 г.
 11. Ср. Тацит. Анн. 13.25; Светоний. Нер. 26.
 12. Ср. Геродиан. 1.8. Дион (72.10.1), напротив, утверждает, что Перенний был бескорыстен.
 13. Жена Коммода – Бруттия Криспина, дочь Гая Бруттия Презента. См. Марк. 27.8.
 14. ...вольноотпущенник – Клеандр.
 15. 189 г.
 16. Коммод был первым императором, получившим почетные имена Счастливый (Felix) и Почтительный (Pius). Co времени Септимия Севера эти имена постоянно входят в титулатуру римских императоров.
 17. Сулла получил почетное имя «Счастливый» после окончательной победы в гражданской войне (82 г. до н.э.).
 18. ...далматик – см. прим. к Гелиог. 26.2.
 19. См. суждение Вольтера о «Жизнеописаниях Августов» и в частности о фактах из биографии Коммода: «Хотя и было бы странным безумием писать в своих записных книжках: NOTA BENE я должен убить тогда-то таких-то сенаторов, – все-таки могло быть так, что Калигула сделал эту глупость (см. Светоний. Кал. 49,3-О.Н.), но то же самое сообщается о Домициане, то же самое о Коммоде: это уже смехотворно, не достойно никакого доверия и т.д.» См. Pyrrhonisme de l'histoire. XV. (Действительно, как в «Жизнеописаниях Цезарей» Светония, так и в «Жизнеописаниях Августов» повторяется набор одних и тех же преступлений «плохих» императоров. Должно ли удивляться именно этому? Было бы более удивительным если бы преступления не повторялись: «люди не удосужились изобрести даже восьмой смертный грех» (Т. Готье)).
 20. Со II в. н.э. в Римской империи быстро (особенно в римской армии) распространялся персидский культ Митры. К концу IV в. н.э. Митра был одним из самых почитаемых языческих божеств.
 21. Транквилл – историк Светоний Транквилл.
 22. 166 г.
 23. 172 г.
 24. 175 г.
 25. 176 г.
 26. 178 г.
 27. 180 г.
 28. 188 г.
 29. Ретиарий – гладиатор, вооруженный трезубцем и сетью.
 30. Перевод по конъектуре Петшенига; в рукописях: spectator (Р) и speculator (S). Секутор – гладиатор, вооруженный мечом и большим шитом. В гладиаторских боях секуторы выступали против ретиариев.
 31. Городские ведомости (acta urbis, также acta populi Romani, acta diurna) – официальная «газета», основанная в 59 г. до н.э. Юлием Цезарем (см. Светоний. Юл. 20.1); в ней публиковались правительственные постановления, выписки из сенатских протоколов, известия о постройках, о событиях в императорской семье, о городских происшествиях. «Газета» издавалась in albo, т.е. на отбеленной гипсом доске.
 32. Война с дезертирами (так называемый Bellum desertorum) – восстание 186 г. в Галлии под предводительством Матерна. Подавление этого восстания было поручено Песценнию Нигру (см. Песц. III.4).
 33. Не вполне понятное место. Через Либитинские ворота амфитеатра выносились павшие гладиаторы.
 34. См. Адриан. XIX.13
 35. Приводится текст постановления сената, заседание которого происходило в ночь на 1 января 193 г.
 36. Сполиарий – помещение в амфитеатре, где добивали тяжелораненых и раздевали убитых гладиаторов.
 37. Обращение к Пертинаксу.
 38. ...прокуратор наследственного имущества (procurator patrimonii) – всадническая должность с годовым жалованьем в 200 000 сестерциев.
 1. Pertinax – упорный, цепкий, настойчивый.
 2. Перевод по конъектуре Моммзена.
 3. Император Антонин Пий.
 4. ...время Парфянской войны – 162-166 гг.
 5. ...Небесной богини – см. Опилий. III.1, прим.
 6. Хельм предлагает следующее дополнение: «так как потворствовал ему. Поэтому, когда сам Коммод был в седьмой раз консулом, Пертинакс вторично был назначен консулом».
 7. 192 г.
 8. См. Марк. VI.6, прим.
 9. ... день добрых пожеланий – 3 января.
 10. ... бардские – возможно, от названия одного из народов (Bardaci) Иллириии.
 11. Согласно Диону (73.13.11), который был очевидцем, Дидий Юлиан отнюдь не был столь благочестив по отношению к покойному Пертинаксу: Дидий устроил во дворце роскошный пир, в то время, как там оставался лежать труп Пертинакса. Следует, однако, иметь в виду, что у Диона были плохие отношения с Дидием (ср. 73.5.1 сл.; 73.11.2 сл.; 73.12.2; 74.5.6 сл.).
 12. 1 августа 126 г.
 13. 28 марта 193 г.
 14. Казобон предлагает читать не «60», а «66». См. Дион. 73.10.3.
 1. Сальвий Юлиан, родившийся ок. 100 г., не мог быть прадедом Дидия Юлиана, который родился в 133 или 137 г. Впрочем, не приходится сомневаться в том, что Сальвий Юлиан находился в каких-то родственных связях с Дидием.
 2. Геродиан (2.7.1) сообщает, что Дидий был не в состоянии выполнить свои обещания солдатам: его частных средств на это не хватило бы, а государственная казна была пуста.
 3. До Веспасиана все императоры происходили из патрициев. Веспасиан стал патрицием по постановлению сената; подобным образом патрициат получали и позднейшие императоры.
 4. Геродиан (2.7.1) сообщает, что Дидий был мотом и развратником.
 5. ...Песцений Нигер в Иллирике, Септимий Север в Сирии – ошибка. Следовало бы написать: «Песцений Нигер в Сирии, Септимий Север в Иллирике».
 6. По Диону (73.17.5), Дидий прожил 60 лет 4 месяца и 4 дня, был императором 66 дней.
 1. ...право гражданства было дано всем – в 212 г., эдиктом Каракалла (Каракаллы).
 2. Т.е. 8 апреля (правильнее – 11 апреля) 146 г.
 3. Четвертый легион находился в это время в Сирии, а не близ Массилии.
 4. ...он стал от нее отцом – будущего императора Каракалла.
 5. 189 г. (?)
 6. Ошибка. Септимий Север был в это время наместником в Паннониях (ср. Дион. 73.14.3; Геродиан. 2.9.2).
 7. См. предыдущее примечание.
 8. Ошибка. Провозглашение Септимия Севера императором должно было произойти до 1 июня 193 г. (день смерти Дидия Юлиана).
 9. 9 июля 193 г.
 10. Красные скалы (Saxa rubra) – место на Фламиниевой дороге в 9 км к северу от Рима.
 11. ...управлять порученной ему провинцией – вероятно, Дакией, наместником которой Гета был в 195 г.
 12. Речь идет о первом парфянском походе Септимия Севера. После успешного завершения похода была создана (195 г.) провинция Озроена.
 13. Виминаций – главный город в Верхней Мезии.
 14. 19 февраля 197 г.
 15. Управление частным имуществом (ratio privata) императора было, по-видимому, впервые введено Антонином Пием: Септимий Север лишь восстановил этот институт, исчезнувший в мятежное время, наступившее после смерти Коммода.
 16. Второй поход Септимия Севера был спровоцирован нападением парфян на недавно созданную провинцию Озроену (см. Север. IX.9, прим.). Поход завершился образованием провинции Месопотамии (199 г.).
 17. 202 г.
 18. ...умер в Эбораке – ныне Йорк.
 19. ... двери (januae) – перевод по конъектуре Эгнацио.
 20. См. Каракалла. X.1, прим.
 21. Гета был убит в феврале 212 г. по приказу Каракалла.
 22. ...святое имя – имя Антонинов.
 23. Этому противоречит приведенная в Сев. I.3 дата рождения Септимия Севера – 11 апреля 145 г. (Дион. 76.17.4) или 146 г., а умер 4 февраля 211 г. Таким образом, Септимий Север умер в возрасте 65 лет.
 1. Последовательность событий искажена. Приблизительно в середине апреля 193 г. Септимий Север в Карнунте, а Песценний Нигер в Антиохии были, независимо друг от друга, провозглашены императорами. После победы Севера над Песценнием (конец 194 г.) Клодий Альбин был провозглашен императором (осень 195 г.).
 2. «Интердикт» – административный акт претора, направленный к защите фактического владельца собственности от посягательств на нее со стороны других лиц. Безрассудство Юлиана состояло в том, что он рассчитывал в споре за власть опереться на акт, имевший силу только в области частноправовых отношений.
 3. См. Сев. XXII.1, прим.
 4. ...побеждены – под Никеей в Вифинии.
 5. ...секретарь напоминающий (a memoria, ср. Алекс. XXXI.1; Клавд. VII.2) должен был делать выписки по резолюциям императора на полях деловых бумаг, готовить приказы, записывать речи императора и т.д. Существование этой должности документально подтверждается со времени Адриана.
 6. Перевод стихов в биографии Песценния Нигра А. И. Доватура.
 7. Niger – значит «черный», albus – «белый».
 8. Подражание Вергилию (Энеида. 1.340)
 9. Подражание Вергилию (Энеида. 1.381)
 10. Юпитерово поле упоминается только здесь; вероятно, автор жизнеописания придумал это название по аналогии с Марсовым полем.

 

 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова