Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь
 

АНТОЛОГИЯ СРЕДНЕВЕКОВОЙ МЫСЛИ

К оглавлению

Гуго Сен-Викторский

Hugo de Sancto Victore

(Ок. 1096-1141)

О созерцании и его видах320

 

О ПЯТИ СПОСОБАХ ПОЗНАНИЯ БОГА

Познание Бога осуществляется пятью способами. Ибо оно исходит из тварности мира, из рассудка или природы духа, из познания божественных речений, из луча созерцания, из радости блаженнейшего видения.

 

<О первом способе познания Бога: из тварности мира>

О первом способе говорится у Апостола: «Невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы» (Рим. 1, 20.). Так же и в книге Премудрости: «Дух Господа наполняет Вселенную и, как все объемлющий, знает всякое слово» (Прем. 1, 7).

 

<О втором способе познания Бога: из рассудка или природы духа>

Во втором способе рассудок ясно указывает, что все произошло из одного начала и что един тот, кто сотворил все и кто превосходит все могуществом, благостью и премудростью. Могущество творит, премудрость правит, благость хранит: как в Боге эти три суть одно, так и в Его действии они не могут быть полностью разделены. Могущество через благость премудро творит, премудрость через могущество благостно правит, благость через премудрость могущественно хранит. Могущество выявляется неизмеримостью творений, премудрость - их красотой, благость - их полезностью. Неизмеримость видна во множестве и величине, красота - в расположении и движении, в виде и качестве, полезность - в приятном, пригодном, удобном и необходимом. Приятно то, что нравится; пригодно то, что подходит; удобно то, что сподручно; необходимо то, без чего не может быть что-либо. Во втором способе также и природа души есть как бы некий образ божественной сущности. Ведь как Бог везде есть весь, так и душа - во всех членах тела; и как он дополняет, наполняет и восполняет все, подлежит, соприсутствует и предшествует всему, так и душа соотносится со всеми телесными чувствами. Есть три образа: первый - природы, второй - рассудительности, третий - благодати. Первый есть строение мира, второй - природа духа, третий - человечность Слова. Или первый есть образ творения, второй - рассудка, третий - искупления. Первый обнаруживает могущество Творца, второй показывает его премудрость, третий передает его любовь. Первый - и не Бог, и не человек. Второй - не Бог, а человек. Третий - и Бог, и человек. Первый обнаруживает невидимые совершенства Бога, исходя из устроения мира. Второй провозглашает их, исходя из рассудка. Третий выказывает их, исходя из единения лица и могущества. Третий есть образ Бога, а не его подобие, второй - образ и подобие, первый - подобие, а не образ. Третий есть образ Бога, по свидетельству Апостола. «Сей, - говорит он, - есть сияние славы и образ ипостаси Его» (Евр. 1, 3). И в Книге Премудрости: «Премудрость есть отблеск вечного света и чистое зеркало действия Божия и образ благости Его» (Прем. 7, 26). О втором образе - так же у Апостола: «Муж не должен покрывать голову, потому что он есть образ и слава Божия» (1 Кор. 11,7). Третий есть образ и не по образу, второй - образ и по образу, первый - и не образ, и не по образу. Первый через три свойства извещает о величии Бога, второй через три относится к счастью Его царствия, третий через три относится к Его благости. Первый познается через величину, множество и красоту, второй - через раскаяние, послушание и терпение, третий - через могущество, премудрость и щедрость. Первый через свои три свойства делает Бога прославляемым, второй через свои делает Его заслуживающим любви, третий через свои наставляет повиноваться Ему. Первый через свои три свойства делает восхищающимися, второй через свои - воздыхающими, третий через свои - любящими. Первый познается через расположение, изящество и сочленение, второй - через разумение, чувство и деяние, третий - через жизнь, учение и молву. Первый тремя свойствами подкрепляется, второй тремя доказывается, третий тремя украшается. Первый подкрепляется тремя вышеназванными свойствами; второй доказывается заповедями, искушениями, бичеваниями; третий украшается чудесами, благодеяниями, прорицаниями. Мы должны усердно подчиняться заповедям, твердо противостоять искушениям, терпеливо выносить бичевания. Третий через чудеса обращает блуждающих, через прорицания просвещает слепых, через благодеяния воздает благочестивым; через чудеса сокрушает робких, через прорицания укрощает завистливых, через благодеяния распаляет вялых. Иудеи покоряются вследствие чудес божественному могуществу, философы простирают руки к учению высшей премудрости, язычники веруют благодаря делам милосердия. О первом и втором говорится у Апостола: «Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости» (1 Кор. 1, 22). О третьем говорит Господь в Евангелии: «Вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились» (Ин. 6, 26). Посредством чудес обозначается могущество божества, посредством прорицаний - природа человечности, посредством благодеяний - чувство любви.

 

<О третьем способе познания Бога: из познания божественных речений>

Из познания божественных речений постигается невидимое Бога. Отсюда в книге Иезекииля: «Дух жизни был в колесах» (Иез. 1, 20)321. И Господь в Евангелии: «Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь» (Ин. 6, 63). Невидимых же совершенств Бога суть три: могущество, премудрость, благость; или сила, счастье, вечность. Все это божественное писание наставляет, препоручает, увещевает искать, охватывать, любить. О могуществе говорится так: «Господи, все в Твоей власти, и нет противящегося Тебе» (Есф. 4, 17). О премудрости - так: «По чистоте своей она сквозь все проходит и проникает» (Прем. 7, 24). О благости - так: «Любовью вечною Я возлюбил тебя, и потому простер к тебе благоволение» (Иер. 31, 3). Так же - о могуществе: «Кто, как Ты, Господи, между богами? Кто, как Ты, величествен святостью?». О премудрости Пророк говорит: «Кто уразумел дух Господа, и был советником у Него?» (Исх. 15, 11). О любви - в Песни Песней: «Крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность» (Ис. 40, 13). А о той и другой говорится через Иова: «Он превыше небес, - что можешь сделать? глубже преисподней - что можешь узнать? Длиннее земли мера Его и шире моря» (Иов. 11, 8-9). Через высоту обозначается могущество, через глубину - премудрость, через длину и ширину - любовь и милосердие. Так же о могуществе говорится: «Все из Него, Им и к Нему» (Рим. 11, 36). И о счастье: «Никакой глаз не видал другого бога, кроме Тебя, который столько сделал бы для надеющихся на него» (Ис. 64, 4). И о вечности: «Блаженны живущие в доме Твоем» (Пс. 83, 5). Так же через Иова - о премудрости и могуществе: «Премудр сердцем и могущ силою» (Иов. 9, 4). И через Варуха - о вечности: «Тот, Который сотворил землю на вечные времена» (Вар. 3, 32). Отсюда читаем, что пророку Иезекиилю был дан свиток, на котором были записаны песнь, плачи и проклятия. Через проклятия обозначается наказание осужденных, через плачи - раскаяние грешников, через песнь - вечная радость праведников. Также через проклятия невидимое смерти, через плачи невидимое духа, через песнь невидимое Бога. Или через проклятия горе побежденных, через плачи борьба сражающихся, через песнь - слава торжествующих.

 

<О четвертом способе познания Бога: из луча созерцания>

Из луча созерцания постигается невидимое божественного умозрения. Отсюда читаем у Апостола: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу» (1 Кор. 13, 12). Отсюда читаем в Бытии, что Иаков видел лестницу и ангелов, поднимающихся и спускающихся но ней, и Господа, приставившего лестницу (Быт. 28, 12). Отсюда читаем в Книге Судей, что Маной сказал жене: «Мы умрем, ибо видели мы Бога» (Суд. 13, 22). Отсюда - Исайя: «Видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном» (Ис. 6, 1). Высоко то, что расположено вверху; превознесено то, что было перенесено от низшего к высшему. Посему престол - возвышающийся над сонмами ангельских духов: престол - превознесенный над душами святых, от мира сего перенесенными к радостям вышнего. И поскольку пред теми и другими восседает Бог, то он представлен сидящим на престоле высоком и превознесенном: «И то, что было под ним, наполняло храм» (Ис. 6, I)322. Храм - это вместимость ангельского или человеческого разума, и именно этот храм наполняется «тем, что под ним», ибо неизмеримость божественных творений такова, что для того, чтобы совершенно постичь ее, недостаточно разумения ни одной твари. Рассмотрение их наполняет наше сердце, но не постигается нашим сердцем неизмеримость их. Итак, каким образом сможем постичь автора творения мы, которые не можем вполне охватить само творение автора? Ведь сила божества всякую тварь и опережает вечностью, и превосходит достоинством, и располагает могуществом и премудростью. Итак, «то, что было под ним, наполняло храм» - этим обозначается то, что наполняло храм, подлежа неизмеримой вечности. Ведь неизмеримость вечности объемлет под собой временные теснины, ибо и прежде времени то, что никогда не начиналось, и после времени то, что не знает конца, и над временем то, что не приемлет изменчивости. Поэтому читаем у Даниила: «Видел я, наконец, - говорит он, - что поставлены были престолы, и воссел Ветхий днями» (Дан. 7,9). Отсюда говорится через Амоса: «Видел я Господа, стоящего на отвесной стене» (Ам. 7, 7). И Захария видел Иисуса, одетого в запятнанные одежды. И Иов говорит: «Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя» (Иов. 42, 5). Обо всем этом мы сказали в отступлении, дабы показать, что святые видели Бога посредством луча созерцания. Есть же три рода этого созерцания, обозначенные тремя теологами посредством трех слов: Исаией - посредством «престола», Илией - посредством «посвистывания», Иезекиилем - посредством «ладони». Исаией - так: «Видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном». Илией - таким образом: «И вот, Господь пройдет, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом: но не в ветре Господь. После ветра землетрясение; но не в землетрясении Господь. После землетрясения огонь; но не в огне Господь. После огня веяние тихого ветра, и там Господь» (3 Цар. 19, 11-12). Иезекиилем - так: «И в руке того мужа - трость измерения в шесть локтей (считая каждый локоть) в локоть с ладонью» (Иез. 40, 5). Есть три престола: первый - низший, второй превознесенный, третий высокий. Первый есть, когда ум поднимается к невидимому мира, второй - когда ум возвышается к невидимому самого себя, третий когда он возносится к невидимому Бога. Или: первый есть ненависть к греху, второй презрение к миру, третий отречение от себя. Или: первый есть искренняя исповедь, второй - умерщвление плоти, третий благочестивое раскаяние. Или: первый есть соблюдение заповедей, второй - преуспеяние в решениях, третий откровение небесных тайн. В горнице Раав спрятала посланцев-соглядатаев (Нав. 2, 1); в горнице Иаиль убила Сисару (Суд. 4, 17-21); в горнице Елисей воскресил сына вдовы; в горнице Елисей вернул к жизни сына Сонамитянки (4 Цар. 4, 32-35); в горнице Даниил с друзьями молясь, снискал разумение снов (Дан. 1, 17); в горнице Христос праздновал пасху с учениками; в горнице сидящим апостолам явился в языках пламени Святой Дух. Все это действительно было сделано в горнице. Духовно же в этом порядке происходит каждодневно возобновление человеческого спасения. Ведь сперва душа, подверженная, будто выставленная своднями блудница, различным порокам, издает глубокие стоны, ниспосланные свыше, словно Раав, прячущая посланцев. После того изустно признает грех и возвещает о нем, И так Иаиль убила Сисару. Затем Елисей воскрешает мертвого, когда Господь, проявляя милость, избавляет от пороков душу, которая и во второй раз воскрешается, когда возвышается до вершины добродетелей. Далее, с тремя отроками она, обращенная к востоку, молится, ибо, просвещенная верою, укрепленная упованием небесного, украшенная любовью, она в молитве вздымает без гнева незапятнанные руки и чистейший лик. Потом с Иисусом и его учениками она празднует пасху, когда шествует с опресноками искренности и истины и принимает причастие нашего спасения по достоинству и не для осуждения. Наконец, она принимает духа утешителя, когда пылом любви воспламеняется и блистанием семи даров озаряется. Во-первых, она приемлет чувство раскаяния, во-вторых - действие милости, в-третьих - дар благодати, в-четвертых - господство справедливости, в-пятых, она помазается елеем ликования, в-шестых, ей доставляются наслаждения бессмертия, в-седьмых, она сияет светом мудрости. Теперь переходим к посвистыванию, которым обозначается та приятность божественной благодати, от коей в человеческом уме происходит безмятежное удовольствие. Об этом посвистывании Григорий говорит: «Посвистывание возбуждает щенков, успокаивает коней». Потому Господь через Исайю говорит о быстром обращении грешника и о восхождении от добродетели к добродетели: «И поднимет Господь знамя народам дальним, и даст знак живущему на краю земли, и вот, он легко и скоро придет». И он добавляет, с какой приятностью благодаря этому посвистыванию совершается восхождение на вершину добродетелей: «Не будет у него ни усталого, ни изнемогающею» (Ис. 5, 26-27). Так же через Исайю: «И будет в тот день, даст знак Господь мухе, которая при устье реки Египетской, и пчеле, которая в земле Ассирийской, и прилетят, и усядутся все они по долинам опустелым, и по расселинам скал, и по всем колючим кустарникам, и по всем деревам» (Ис. 7, 18-19). Посредством «мухи» и «Египта» обозначаются нечистоты прожорства и разнузданности, посредством «пчелы» и «Ассирии» - жала гордыни и дикий мед безрассудного тщеславия. Итак, Господь посвистит тем, которые, поправ цвет мира и отринув эфемерную росу плоти, с чистой совестью поспешат к Богу посредством святых желаний, следуя благочестивому смирению святых, подражая учению и любви апостолов, объемля в своем теле страдание Иисуса Христа. Посему об этих-то говорится через того же Исайю: «А надеющиеся на Господа обновятся в силе; поднимут крылья, как орлы, потекут - и не устанут» (Ис. 40, 31). Как они предавали члены свои в рабы нечистоте и беззаконию для беззакония, так предают их в рабы Богу на дела святые. Это - «изменение десницы Всевышнего», это - возвращение другой дорогой к славе царствия. И Захария о том же посвистывании под тем же образом смертных говорит: «Я дам им знак и соберу их, потому что Я искупил их; они будут так же многочисленны, как прежде» (Зах. 10, 8). О ладони же Иезекииль говорит: «И в руке того мужа - трость измерения в шесть локтей с ладонью» (Иез. 40, 5). Посредством «шести локтей» изображается деятельная жизнь, ибо на шестой день были завершены все творения Бога; посредством же «ладони», которая сверх шести локтей, говорится уже о седьмом дне, под коим подразумевается покой созерцания. Рука продолжается в ладони, и пальцы на руке различаются: в «ладони» означено созерцание, в «руке» - деяние, в «пальцах» - различение. И как в ладони находят продолжение рука и пальцы, так в созерцании доброе деяние и святое различение получают продолжение и направляются.

 

<О пятом, то есть высшем, способе познания Бога:

из радости блаженнейшего видения>

Пятый способ познания Бога есть высший род созерцания, который называется радостью блаженнейшего видения. Блаженнейшее видение есть то, коим очень немногие счастливцы наслаждаются в теперешней жизни и в коем они, восхищенные необычайной сладостностью отведывания божественного, созерцают только Бога. Но различаются этот способ и четвертый. Ведь в том дух озаряется лучом созерцания, дабы познанием он сделал вылазку в мир и в себя самого и, таким образом, произошел возврат к невидимому большего знания. В этом же - дух весь озаряется сиянием вечного света, неослабно и всецело ненавидит грех, ниспровергает мир, отрекается от самого себя, и - весь целиком, уединенный, нагой и чистый, стремится к Богу - весь целиком никогда не отделяющийся, а весь целиком соединяющийся с одним лишь Богом, уединенный от материи, нагой от формы, чистый от всякого ограничения. Есть три рода этого высшего созерцания, обозначенные тремя теологами посредством трех имен: Иовом - посредством «удушения», Иоанном - посредством «безмолвия», Соломоном - посредством «сна». Иовом - таким образом: «Душа моя избрала удушение, а моим костям - смерть» (Иов. 7, 15)323. Иоанном - так: «Сделалось безмолвие на небе, как бы на полчаса» (Откр. 8, 1). Через Соломона говорит в Песни Песней невеста: «Я сплю, а сердце мое бодрствует» (Неси. 5, 2). Итак, первый род есть род чистоты, второй - любви, третий - блаженства. К первому роду этого созерцания восходят по трем ступеням. Первая ступень служит для того, чтобы душа сосредоточилась в самой себе; вторая - чтобы душа, сосредоточившаяся, увидела, какова она; третья - чтобы она возвысилась над самой собой до невидимого, предалась - чистая - этому чистому созерцанию и, таким образом очищенная и просвещенная, вся устремилась к Богу. Но душа никак не могла бы сосредоточиться в таком совершенстве чистоты, если бы ранее в предшествующих родах созерцания не научилась удалять призраки земных образов от ока ума и опускать все, что бы ни явилось от телесных чувств, коль скоро внутри она находила бы себя такой же, какой без них была сотворена. Стало быть, когда, возвысившись до самой себя, душа уразумевает свою меру и узнает, что она превосходит все телесное, и от уразумения себя стремится к уразумению творца, что иное делает она, нежели как стремится поскольку уже очищена посредством избранного ею удушения - к безмятежности неба и к небесному безмолвию? Безмолвие же трояко: первое уст, второе ума, третье - рассудка. Уста совсем ничего не молвят, ибо вся душа увлекается вовнутрь: ум также безмолвствует, ибо несказанную радость, кою он чувствует, он никак не может охватить. Рассудок же объят безмолвием, ибо для человеческого рассудка не находится дела, когда ум внутри умащается божественным помазанием. Помазанную таким образом душу одолевает сон небесной сладостности, и тогда она покоится разомлевшая в объятиях вышнего света. Сон же души называется трояким, ибо сообразно троякой ее способности она восхищается до этого несказанного. Она тогда одолевается как бы неким сном блаженства, когда, находя, блаженная, упокоение, забывая мир и себя, располагается перед престолом и на престоле Бога. Рассудок души почивает, ибо, не ведая причины такого блаженства, он не в состоянии постичь его происхождение, возрастание и предел. Память почивает, ибо она, коя усыпляется прелестью и несказанным упоением, не вспоминает ничего из того, что испытала. Воля же почивает, ибо не знает, что то упоение несказанной радости, кое она испытывает, испытывается ею. Потому Апостол говорит: «А соединяющийся с Господом есть один дух с Ним» (1 Кор. 6, 17). Стало быть, мертвая таким образом для себя и для мира душа счастливо засыпает, и. когда полностью усыплены чувства, она вся открыта взорам жениха, и, заключенная в его блаженные объятия, она через первую ступень приводится в дом служанок, через вторую - в комнату дев., через третью - на пиршество с небесными яствами. На первой она омывается служанками, на второй наряжается девами, на третьей восхитительно угощается самим женихом. Служанки суть побуждения, которые по-разному воздействуют на ум и с жаром влекут его к попранию земного и алканию вечного, а именно: страх пред геенной, боязнь бесчестия, страх пред теперешней карой, рассмотрение собственной хрупкости, скорбь и несчастье этого изгнания, чаяние, кое не смущает, небесной награды, братское сострадание, сладкое воспоминание об отчизне, сладостно мучительная любовь к блаженной жизни. Таковы служанки, кои приносят духовные воды, разводят огонь, устраивают баню, омывают и очищают невесту и готовят ее - без морщины, без пятна - к объятиям ее жениха. Во-первых, она омывается водами премудрости, во-вторых, наряжается в одеяния праведности, в-третьих, потчуется кушаниями жизни и услаждается небесными яствами. Стало быть, первое место - для раскаяния, второе - для любви, третье - для отдохновения Ведь раскаяние омывает, любовь наряжает, пиршество умиротворяет. Оттого жених в Песни Песней взывает к ней, ей так ведено торопиться к нему. «Иди, - говорит он, - с Ливана, невеста моя! Иди с Ливана, иди!» (Песн. 4, 8)324. «Ливан» толкуется как «белизна». Стало быть, ей велено, чтобы она пришла, сияющая белизной, дабы предстать прекрасной перед целомудреннейшими очами прекрасного жениха, и явилась без морщины притворной дружбы, без пятна нечистоты. Потому она сама отвечает жениху в той же Песни песней: «Я принадлежу возлюбленному моему, и ко мне обращено желание его». Она также говорит: «Возлюбленный мой принадлежит мне, а я ему: он вкушает между лилиями» (Песн. 7, 11; 2, 16)325. Итак, да придет она в дом раскаяния очиститься, взойдет в комнату любви нарядиться, взойдет к трапезе Соломона насытиться. Да примет она в первой зеркала красоты, во второй поцелуи сладости, в третьей кушания вечного блаженства. Предшествующие роды созерцания обозначаются святыми и посредством других слов: Соломоном посредством «окна» и «решетки». Иовом - посредством «смерти» и «сна», Иезекиилем посредством «двери» и «комнаты». Наша ничтожность не позволяет рассуждать об этом, дабы не носить деревья в лес и не лить воду в море. Итак, эти ступени созерцания Апостол нарек тремя небесами, Иезекииль наименовал гремя комнатами, Моисей назвал тремя днями; Спаситель также дал им название «три дня», сказав: «Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его» (Ин. 2, 19). Храм воздвигается в три дня: во-первых, когда душа избавляется от пороков, во-вторых, когда она оживляется добродетелями, в-третьих, когда она возносится в созерцании. Моисей же о трех днях говорит: «Мы пойдем, на три дня пути, и принесем жертву Господу Богу вашему в пустыне» (Исх. 8, 27). Это мы действительно делаем, когда попираем похоть плоти и очей и мирскую гордыню. Ведь попирать это значит приносить в жертву козла, барана, теленка. О комнатах же Иезекииль говорит: «У комнат три двери с одной стороны и три с другой» (Иез. 40, 31)326. Двери же комнаты с левой стороны представляют форму трех деятельностей, из которых первая является частной, то есть одиночной, вторая - домашней, то есть семейной, третья - государственной, то есть гражданской. Двери же с правой стороны означают три рода созерцания: первый ароматический, второй - тимьяновый, третий - курящий фимиам. В первом мазь святого благочестия, во втором - цвет стыдливости и целомудрия, в третьем - благоуханная сладостность боготворящего подвига. Первый - для воздержанных святых, второй для дев, третий - для мучеников. Иов же обозначает троякий род этого созерцания посредством «смерти» и «сна». Стало быть, посредством этого троякого рода созерцания созерцает тот, кто, как Иов, умирает тремя способами, а именно для мира, для себя, в Господе: для мира - попирая его; для себя - будучи неудовлетворенным собой; в Господе - достигая блаженства. Стало быть, тот, кто умирает так, погружен, как Иов, в троякий сон. Первый сон заключается в умиротворенности всех, второй - в безмятежности каждого, третий в уравновешенности их качеств; или первый - в покое ума, второй - в терпении в несчастии, третий - в святости благочестия. В первом - высший покой религии, во втором - высшая безмятежность любви, в третьем - высшая умиротворенность блаженства. Соломон же через «окно» и «решетку» вперил неотступный взор в этот род созерцания. Три окна с решетками суть три способности души, а именно память, разум и рассудок, благодаря которым в душе производится троякое созерцание. Ведь окна раскрываются Соломоном, когда эти способности озаряются сиянием вечного света. В решетке также три ячеи: первая есть ячея благоуханий, вторая - школа небесных догматов, третья - чертог духовных внушений; первая - животворящей струи, вторая - боготворящего света, третья вечного величия. В первой душа обретает знание, во второй разумение, в третьей мудрость; в первой она помазается благочестием, во второй наставляется любовью, в третьей соединяется с бессмертным женихом. То же следует разуметь и о третьем небе, о коем читаем у Апостола: «Знаю, - говорит он, - человека, который - в теле ли - не знаю, вне ли тела - не знаю: Бог знает, - восхищен был до третьего неба, а оттуда в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» (2 Кор. 12, 2-4). Итак, остается только видение Бога лицом к лицу, о коем мы сможем вполне сказать тогда, когда узрим Его как Он есть. Поэтому Писание говорит: «Если ты не можешь созерцать диск солнца, взгляни на него в окно Соломона» (Песн. 2, 9).

 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова