The Works of Iakov Krotov

Яков Кротов. Путешественник по времени.

Указатели именной - предметный - географический - книг.

17 апреля 2019 года, среда, 13 часов 37 минут UTF

3. СОГЛАСИЕ

Символ веры, который в первой фразе подчёркивает, что Иисус не сотворён, а рождён, в третьей говорит об Иисусе «воплотился», «сошёл с небес», даже кошмарное «вочеловечился», но не «родился».

Противопоставление рождения и творения родилось за полтысячелетия до Иисуса, во всяком случае, у Платона оно уже есть и играет очень важную роль. Самое, возможно, важное различие рождения и творения: глина не соглашается быть или не быть горшком, а человек согласен быть. Это аксиома, которой сегодня противостоит другая аксиома: «Я не просил меня рожать!»

В древности люди прекрасно понимали, что никто не даёт согласие рожаться, но они полагали, что быть лучше, чем не быть. Согласие быть, счастье быть, быть это хорошо, красиво, нормально.

На Иисусе эта аксиома не срабатывает. Вся Его жизнь — мука мученическая. Если, конечно, Он сын Божий буквально, если Он Бог, Который не может и не должен быть человеком. Бог вообще не должен «быть», Бог выше «быть», Бог — Тот, кто даёт быть другим, а Сам выше даже противопоставления «быть/не быть». «Выйти в люди» только людей хорошо, а для Бога наказание.

Богословы писали диалоги между Отцом и Сыном, когда Отец посылает Сына к людям, спрашивая Его, Сына, согласие. Конечно, это всего лишь сравнение Бога с человеком. Человек может и должен соглашаться с другим человеком, может и не соглашаться. Если Бог внутри себя таит хотя бы возможность несогласия, то это уже не Бог — во всяком случае, не Бог Авраама, Златоуста и Меня, не единая Троица Отца, Сына и Святого Духа.

Человек — подобие Божие. Всего лишь подобие! Во всём — от любви до любви — человеку нужно подыматься от подобия Богу к Богу. От произнесения слов — к тому, чтобы стать словом. Прекрасный, базовый, эталонный образец искарёженности образа Божия в человеке — это согласие, как люди его понимают. Согласие — что-то разовое, однократное. Согласен ли взять в жёны... Согласен — теперь можешь ею командовать, за непослушание бить.

Согласие на самом деле — суть жизни. Заметим, что слово «договор» построено ровно из тех же элементов, что и «согласие». Приставка, обозначающая сближение, и корень, связанный с произнесением слов, с речью». Таких слов очень много, самое красивое, пожалуй, «симфония» («фоно» — это же по-гречески именно «голос», «звучание»).

Согласие есть не средство, а цель и содержание жизни, бытия. Бытие ведь не есть монолог Гамлета. Быть или не быть не от человека зависит, как быть или не быть мужем или женой не от одного зависит, а от двоих. Даже мыслить не от человека зависит, а от того, есть ли у него, чем мыслить и о чём мыслить. Другой (другое) существует, следовательно, я могу мыслить. То есть, говоря строго, «если Бог есть, то я существую». Бог создаёт мир, в котором я могу соглашаться или не соглашаться с другими, включая Бога, в которой я могу мыслить, произносить монологи, участвовать в диалогах. Даже ад, даже небытие лишь кажется пустотой — а на самом деле, и там человек не одинок, и там созвучен с кем-то, хочет этого или нет, и ужас ада и небытия в согласии невольном, в согласии с тем или чем, с чем и не хотелось бы соглашаться, а вот приходится.

Иное дело Бог. Он — согласие как таковое. Согласие полное, живое, напряжённое, самодостаточное, но постоянно творящее других и призывающее их, совсем иных, к участию в согласии.

Согласие есть любовь в действии. Человек слишком легко думает, что любит, пусть даже его все ненавидят и он всех ненавидит и от всех отчуждён, ни с кем и ни с Кем не согласен. Вот почему нужно говорить о согласии, а не только о любви. «Я тебя люблю» скажет и тот, кто никогда не скажет «я с тобой согласен», кто не будет участвовать в согласовании, в разговоре, в диалоге. Любовь превращается в эгоистический самообман.

Рассказ о грехопадении выражает две базовые правды о человеке.

Человек знает, что может жить в согласии с другими, с миром, с Богом.

Человек знает и то, что извращает согласие, превращает его в инструмент разделения, даже в орудие убийства. Так происходит, потому что человек в какое-то мгновение пытается облегчить себе труд согласия, свести его к договору, к разграничению сфер влияния, получить согласие другого на расставание. Потом, задним числом, это расставание называют падением, изгнанием из рая, вздыхают об упущенных возможностях, но совершенно не стремятся эти возможности вернуть, а просто пытаются воспроизвести рай, «быть как боги», не соглашаясь по-настоящему ни с кем, кроме себя.

Согласие подменяется подчинением. Вместо разговора — приказ и исполнение приказа. Это и называется «власть развращает». Нотка приказания превращает общение в изнасилование. Двустороннее превращается в одностороннее, мир становится плоским как бумага, на которой напечатано распоряжение по стране, по дому, по работе. При этом все помнят, что настоящая жизнь есть нечто другое, не совсем такая, какая есть, все томятся и мучаются, но продолжают лезть наверх, чтобы вымогать согласие у других. Кто-то добивается успеха в том, чтобы забраться на самый верх, но получает всё равно не согласие, а подчинение.

Не может быть согласия там, где один командует, другой исполняет. Нельзя исполнить симфонию Моцарта на двух барабанах, даже если большой, а второй маленький. Общение превращается в кошмарный сон: человеку снится, что он набивает карманы золотыми монетами, а просыпается — кровать засыпана пожухлыми листьями. Да и не кровать это, а гроб в могилке... Человечество в футляре.

Вот чем Библия отличается от Гомера. Гомер — о раздоре, о вечной войне всех против всех и о том, как в этой войне выжить. Библия о вечной войне всех против всех и о том, как эту войну прекратить.

Для определённого типа историков и читателей Библия, и Гомер это куча выдумок и легенд, которые не соответствуют реальности и не помогают понять, какие существовали народы, государства, какие были битвы, как развивалась экономика, кто куда переселялся, кто кого завоёвывал. Гомер и Моисей одинаково мешают превратить прошлое в газету «Уолл-стрит геральд».

Для литературоведа Моисей и Гомер это интересная литература, так же достойная изучения как сказки индейцев Амазонки и так же не имеющие отношения к их, литературоведов, собственной жизни. Разве что самое маленькое, как некие сперматозоиды и яйцеклетки цивилизации. В микроскоп разглядывать интересно, но не вешать же фотографию яйцеклетки на стену среди семейных фотографий. Слишком давно и примитивно.

Правда, и к литературоведу, и к историку, и к их читателям то и дело вваливается в жизнь очередной Гектор, и многовесельные корабли сгрудились во входной двери, мешая друг другу вплыть. И выплыть! Гектор и Троя внутрь нас есть точно так же, как 30 веков назад. Рабство египетское, тяга быть фараоном или под фараоном, покорять, властвовать, пасти овец своих и чужих, а особенно сыновьями и дочерьми распоряжаться, а жена на кухне вовремя чтобы всё готовила для праздничного пира с друзьями.

Сколько уже раз объявляли конец и финиш. Приплыли, построили мир, в котором можно жить в согласии друг с другом, в согласии, которое похоже на тихий летний вечер в концлагере, где каждый на своей шконке отдыхает, никто ни к кому в душу не лезет. Или просто многоквартирный дом, все двери заперты, никто не скандалит, не буянит, каждый смотрит своё кино.

Только вот не получается. Даже если не случится беды, случится тоска смертная. Скучно, и сорок тысяч психотерапевтов не помогают, и миллион долларов на счету не помогает. Согласие есть, и симфонии нет. Симфония через власть, через подчинение — испробовали, очень и очень опасный путь. А через что ещё?

Вот здесь Библия, те самые легенды и мифы древнего Израиля, оказывается книгой совсем другого уровня, чем «Илиада» с «Одиссеей». Гомер хорош для строительства империй, а Моисей это о другом. Не о распаде империй, не о безнравственности и безответственности империй (хотя и об этом тоже), а о том, как человек путешествует от рабства к свободе и от свободы к согласию. Это не два разных пути, это не два параллельных пути, это один и тот же путь, почему и можно быть рабом и быть в согласии, а можно быть рабовладельцем — и тоже быть в согласии, но можно и не быть. Это путь, потому что согласие оказывается не тем, что должен делать человек, а тем, что делает человека.

История спасения это история превращения гусеницы в бабочку, а не история спасения гусеницы, чтобы она всегда была бабочкой, не чтобы всегда был Авраам, патриархальное общество, и бабы всё скачут и скачут и мужики горят и горят.

Библия — Откровение не об Аврааме, Исааке и Иакове, хотя о них Библия говорит очень откровенно и этим вызывает у вдумчивого читателя оторопь. Они что, совсем дикие? Обманывают, убивают, насилуют, ревнуют, рабами владеют, женщин угнетают, колдуний разыскивают и убивают, даже за супружескую измену могут камнями побить, если будет достаточно свидетелей. Граждане, кто будет свидетель?! Записывайтесь! Не хотим мы быть свидетелями такого безобразия.

Библия — Откровение о том, что Авраам, Исаак, Иаков, Моисей, Давид, Соломон, далее везде — да, совсем дикие, но и Бог им не уступит в смысле необуздываемости, а по части одомашнивания даже и превосходит. Капля за каплей, анекдот за анекдотом, драма за драмой, то тут, то там согласие просачивается в мир. Согласие людей быть в мире друг с другом и Богом. Согласие зачаточное, мечущееся из стороны в сторону как сперматозоид и недолговечное как яйцеклетка. Но всё же именно согласие — а не победа, как у Гомера. Божественная разница! Вот почему разумно вчитываться в Библию — кто увидит в ней присутствующий там рост человечности, поверх всех барьеров, тот научится и в своей жизни, в современной цивилизации видеть Бога, видеть неустанный труд Бога по взращиванию согласия, от «договора» как примитивного морковки за лояльность, до симфонии, в которой и сам Моцарт лишь один из миллиардов. От договора как «земля верующим в обмен на хорошо прожареный стейк Богу» до договора как шёпотов и криков, исповедальной прозы и любовной поэзии, от записочек в щели стены, отгроханной Иродом, до слова в Боге, Богу, человеку, человечеству. От договора как умения подписаться до договора как умения слушать и слышать, говорить и быть услышанным.

Тогда и десять заповедей из не очень понятного набора пошлостей становятся тем, чем они и являются — программой общения, философией согласия, богословием гармонии. Не содержанием общения, а условиями общения. Камертоном, который задаёт тональность — и эта тональность есть свобода, человечность, доверие и любовь, старт и финиш, альфа и омега, форма и содержание, а ещё немного просто согласие на счастье быть человеком, бесконечно живущим в общительном согласии с другими людьми и с Богом. 

Ленин - идол

Какое прекрасное слово - "коммуняки". Кто главный враг коммуняк? Коммунисты! Как стыдно хоть немного быть коммунякой, так стыдно хотя бы немного, в пределах Нагорной проповеди, не быть коммунистом.

Ленин и не коммунист, и не коммуняка, а просто социопат-властолюбец, абсолютно безыдейный. Но и члены его клана, тщательно отобранные им люди, тоже были безыдейны. Бердяев метко охарактеризовал Бухарина как благодушного циника. (Троцкий в клан Ульянова не входил никогда, он был использован, не более).

Безыдейность была результатом отбора: ведь Ленин оставлял рядом с собой тех, кто был готов по его приказу радикально изменить позицию по любому вопросу, лишь бы остаться рядом с любимым вождём. Отсев производился безо всякого насилия, если не считать насилием угрозу отлучить от себя. Идол подбирает себе идолопоклонников, для которых единственная идея - быть с идолом.

Такое идолопоклонство - абсолютно типовой процесс, который ежедневно совершают миллионы людей, парами и кружками. Иногда один человек в одной ситуации - идол, в другой - идолопоклонник. Политика есть, помимо прочего, способ не допустить к власти идолов и идолопоклонников, потому что идолопоклонство блокирует обратную связь с избирателями.

Теоретически идолопоклонники со своим идолом могут держать себя в узде, практически такого не бывает. Обычно даже и не требуется особых, юридически оформленных фильтров против идолопоклонства в политике, потому что те, кто не заражён идолопоклонством, брезгливо и неприязненно относятся к идолопоклонникам. В том и катастрофичность путча 25 октября 1917 года, что война и отсутствие политического поля (вытоптанного автократией) допустили к рычагам власти тех, кто в обычной ситуации влачит маргинальное, незаметное для социума существование. «Культ личности» - сперва Ленина, потом Сталина, в наши дни Путина - это уже результат того, что пришедшие к власти идолопоклонники под угрозой смерти навязывают своим подданным своего идола и свой способ мышления.

Культ личности порождает, помимо прочего, несчастнейших людей, которые оказались достаточно гибкими, чтобы идти за идолом, но недостаточно гибкими, чтобы по его указаниям менять идеи. Именно такого типа людей в России стали нащывать «коммуняками». «Коммунист» - человек идеи, «коммуняка» - раб идеи. Настолько раб, что он даже собственной идее не нужен, он для неё опасен негибкостью, фанатизмом, который делает его неадекватным исполнителем приказов. Между тем, приказы, подлежащие безусловному исполнению, это плоть и кровь идолопоклонничества ленинского типа.

ЗАШУМЛИВАНИЕ ПРАВОСЛАВИЕМ ИЛИ ЗАШУМЛИВАНИЕ ПРАВОСЛАВИЯ?

Ещё один религиовед, из команды Илариона Алфеева - Андрей Владимирович Шишков. Родился около 1985 года. Хорошо образованный, учился в лицее при Дворце пионеров - в 1990-е там даже были «меневцы» в учителях, не знаю, как сейчас.

Руководитель секретариата Синодальной библейско-богословской комиссии РПЦ. Это - бывшая комиссия по вопросам христианского единства, её так переименовали в 1993 году, когда был взят курс на самоизоляцию страны и МП в том числе. Вотчина Алфеева, переименование резко расширило его компетенцию - не просто сношения с инославными, а руководство всем богословием.

В Высшей школе экономики Шишков читает открытую лекцию о том, что в православии в ХХ веке произошла реформация, но её никто не заметил. Православная реформация - это, конечно, не об отце Сергее Желудкове, не о Якунине, не Адельгейм или Эдельштейн. Это о «неопатристике». Оказывается, «доминирующая православная богословская парадигма неопатристики стала «православной реформацией».

На телевидении с Александром Кырлежевым, человеком уже пенсионного возраста, объясняет, как устроено православие. Смена Кырлежеву готова: либерально по форме, бессодержательно по существу, лояльность власти (любой) всюду. Бесконфликтность, логично переходящая в бесчеловечность.

В университете Фордем в США участвует в семинаре по православию и правам человека. Но не думайте, что Шишков борется за права человека в России. Вы не найдёте его текстов с протестами против пыток Свидетелей Иеговы.

Публикуется на британском сайте openDemocracy, где отдельный мощный (и вполне либеральный) русский раздел. Объясняет, что теология в светских вузах способствует развитию демократии. Я не смог понять - этот сайт имитационный или просто неразборчивый.

В Вене - в феврале 2019 года на конференции «Постсекулярные конфликты», в марте 2018 года на семинаре по экуменизме. Католики любят Московскую Патриархию. Вот уже Шишков как приглашенный редактор выпускает номер по экуменизме журнала «Государство, религия, церковь в России и за рубежом». В Высшей школе экономики читает сразу два курса: «История и философия религии» и «Каноническое право».

Его статья в журнале «Россия в глобальной политике», как он сам поясняет, "о языке описания современных религиозно-политических процессов на примере украинской автокефалии». Главный вопрос: "Что же изменилось за последние сто лет настолько, что традиционное для православия участие политических властей в церковных делах стало восприниматься с тревогой?». Начинает со смелого выпада в адрес собственного начальника: вот-де Алфеев заявил, что "не дело политиков вмешиваться в церковные дела», но такое вмешательство дело традиционное, особенно в вопросах автокефалии. Однако, заканчивается вполне по-алфеевски:

«Чтобы включить общественно-политические процессы в экклезиологические объясняющие стратегии, необходимо уйти от описания церковного пространства как пространства «чистой церковности». Автокефальные церкви – это не квазигосударственные автономные религиозные организации, действующие исключительно в пространстве церковных отношений, но сложный комплекс институтов, включающий в себя также государство и гражданское общество и действующий в общем – политическом – пространстве».

То есть, всё-таки секуляризму - бой.

"Идея «единой национальной церкви», провозглашенная президентом Порошенко и поддержанная большинством Верховной рады, может рассматриваться как попытка государственного регулирования «рынка религий» на Украине».

Вопрос переводится в сферу «спор хозяйствующих субъектов».

А тут критерий уже другой, размер имеет значения: "Сегодня помимо новосозданной Православной церкви Украины существует превышающая ее размерами Украинская православная церковь Московского патриархата».

Ничего церковного в украинской автокефалии нет, «ключевым фактором» является политика. То ли дело в Московской Патриархии! Никакой политики. Ведь в России нет никакого "государственного регулирования рынка религий".

Вот что Шишкова беспокоит - это почему провалился Всеправославный собор на Крите. Что провалился, это для него аксиома. Как и то что Крымнаш, а Майдан это катастрофа.

Зато смело выступает против табуирования отдельных тем в православных вузах.

Обычно говорят о православизации как процессе, который идёт в массовой культуре, где китчевое православие поставили на место китчевого марксизма. Но православия начиналась сверху. Институт философии - там Шишков докладывает «в секторе социальной философии Института философии РАН с докладом о развитии политической теологии в ХХ веке. От Шмитта к Милбанку». Предлог «в» - авторский. А вот он в Яссах с религиоведом Дмитрием Узланером на слёте сотен православных теологов во главе с митр. Каллистом Уэром.

Под всей болтовней о "политической теологии" простой софизм: вот западные исследователи говорят, что религия вернулась в публичное пространство, следовательно, в России всё в порядке. Это вариация на лозунг, брошенный ещё Ридигером и подхваченный Гундяевым: церковь должна быть отделена от государства, но не может быть отделена от общества. Чистая беспримесная демагогия, потому что следующий тезис: а раз церковь не может быть отделена от общества, то государство должно финансировать церковь как представительницу общества. А те религии и церкви, которые разрушают общества, антисоциальные, нужно ликвидировать.

В общем, Алфеев и его команда - точный церковный аналог «Раша тудей» и "Правмира". Продвижение кремлёвских тоталитарных ценностей за рубежом и среди российских интеллектуалов. Раньше это делалось через марксистов, теперь через православных. Жалуется на то, что нет "четко сформулированного государственного заказа». Ну, четкого заказа нет, но финансирование-то есть, так что грех жаловаться.

Работают такие кремлёвские команды (их много) как вирусы: для знакомства - немножко либерализма, хорошего английского языка, абсолютно «свои» в смысле манер, не нуждаются в переводчике, в отличие от покойного отца Глеба Якунина.

Не будут упоминать Свидетелей Иеговы и закона Яровой - реальная жизнь с её проблемами табуирована абсолютно.

Будут хвалить того и другого западного теолога или мыслителя.

Будут продвигать идею, что деспотизм с православием в качестве идеологии и есть «пост-секулярное общество», что Путин - это такая модернизация России и т.д. и т.п.

Все при деле, семинары проводятся, диссертации защищаются, сайты крутятся, религиоведение расцветает. А что бобик сдох, что никакой веры и религии в этих кругах так же нет, как в «Раша тудей» нет ни России, ни современности, это другой вопрос. Это псевдо-жизнь.

Функция таких религиоведов та же, что у грузовиков с работающими моторами, которые не ехали, а стояли снаружи Чеки, чтобы заглушить расстрелы.

На вопрос, поставленный в заголовке, ответ простой: это одновременно и зашумливание, замусоривание православия, и зашумливание православием.

А Высшая школа экономики - это всё-таки нечто чудовищное. Начиналось с небольшого казнокрадства с самыми наилучшими намерениями, а выросло в такое вот "пол-лошади, пол-рябчика". Немножко науки, множко шарлатанства, и лейб ВШЭ как сигнал тревоги - осторожно, никто ничего не гарантирует.

Надежда Савченко на свободе

Ныне отпущаеши! Надежду Савченко освободили. Не люблю, когда невиновные сидят за решёткой. Я не люблю, когда и виновные сидят за решёткой, но когда невиновные... пусть даже антисемиты... даже особенно антисемиты - щепетильность требует антисемитов не трогать.

Для меня, конечно, как для человека, работающего с текстами (а видео - подвид текста) особенно печально, какое количество образованных людей не распознали в агитке-нарезке, изготовленной по приказу Порошенко, где Савченко признаётся в страшных замыслах, провокации с одной стороны и попытки переиграть провокаторов с другой стороны.

Люди не умеют слышать интонации, прочитывать текст в контексте - а интонации Савченко безусловно деланые, шутовские и издевательские, она очень плохая актриса. Видимо, её очень веселило, что она описывает абсолютно безумный, нереализуемый (с точки зрения военного специалиста, каковым она является) план, а его принимают за чистую монету. Конечно, вообще напасть на парламент технически возможно, такое бывает, но это делается как угодно, но не так, как описывала Савченко.

Кроме того, мне неприятно, когда легко забывают, что презумпция невиновности - это когда все сомнения толкуются в пользу обвиняемого. Это напряжение скепсиса, сомнений, а не просто "нет улик".

Аосле дела Германа-Бабченко, когда нелепость фальшивки скрыли под грифом гостайны, так что имя коварного заказчика из России вообще не огласили, стиль работы порошенковских спецслужб настолько стал очевиден, что вообще смешно в чём-то им верить.

Считать, что Савченко хотела поубивать депутатов - глупость, но считать, что она не голодала в российской тюрьме - это хуже, это гнусность. Это уже не просто совковое непонимание правосудия, презумпции невиновности и прочих няшек, и с этим ко мне очень советую не приступать.

Адекватна ли Савченко психически? Рассуждать об этом неприлично и неуместно кому бы то ни было, кроме психиатра, если она к таковому обратится. Понятно, что психически нормальные люди на передовую не идут, жизнью ради отечества не рискуют, голодовок не держат, а стучат на сокамерников или, если на свободе, кушают борщ на Крещатике, рассуждая о политике...

 

 

Количество и качество в религиозной жизни: моя программа на "Радио Свобода" о "сектах" и "церквах" -

 

Копии первой страницы предыдущих дней: 15 апреля.

 

Я буду очень благодарен и за молитвенную, и за материальную поддержку: можно перевести деньги на счёт в Paypal - на номер сотового телефона.

Мой фейсбук. - Почта.

Почти ежедневно с 1997 года