The Works of Iakov Krotov

Яков Кротов. Путешественник по времени.

Указатели именной - предметный - географический - книг.

28 апреля 2019 года, воскресенье, 5 часов 45 минут UTF

Повстречались Ад с Раем.

— Что такой грустный? — спрашивает Рай.

— Огорчился, — отвечает ад, — Бога встретил.

— Что ж тут такого огорчительного? — удивился Рай.

— Если бы у Тебя, ничего, а на своей канонической территории — чего хорошего?

— А что плохого? «Каноническая территория», «каноническая территория»... Это всё земля, а тебе повезло — Небо встретил!

— Небо штука заразная, — пояснил Ад. — Сегодня Небо, завтра Небо, а послезавтра, глядишь, вообще земли не останется, одно Небо кругом.

— Ну ничего личного, просто бизнес у Неба такой — быть повсюду.

— Повсюду у Себя — пожалуйста, а что моё, то моё. Имею право на личное пространство.

— Ну... — Рай деликатно замялся, — личное пространство там, где личность, а ты же, кажется, и не претендуешь на это дело... ты больше по части коллектива, единодушия, единообразия... Ну, занесло к тебе Христа — делов-то! Занесло и вынесло!

— Бог — штука заразная, — наставительно ответил ад. — Это человек — зашёл, вышел, и как и не было его, сколько он ни мавзолейся. А Этот заглянул на пять минут — ну, взял-то я с Него как за три ночи — а у меня теперь где-то дыра в периметре, и через эту дыру воздух поступает. Между прочим, из тебя. Ты что, не чувствуешь?

— Нет, — виновато сказал Рай. — У меня сколько было, столько и есть. Даже, пожалуй, больше стало.

Наивность между гомофобией и антисемитизмом

Антисемитизм бывает и не у антисемитов, как хромота бывает не только у хромых.  Антисемитизм встречается даже у филосемитов. Это точно такой же феномен как гомофобия негомофобов.

Я долго — до середины 90-х, треть века — был гомофобным негомофобом. Я не был гомофобом просто потому, что у меня не было знакомых гомосексуалов и ЛГБТ вообще. Открытых. «Инстинктивно» я считал геев чем-то грязным, неопрятным и, пожалуй, нечистым в смысле заразным. Но я таких чувств не переживал ввиду отсутствия реальных гомосексуалов.

Первые открытые ЛГБТ появились на катехизации в начале 90-х, из движения «Сёстры». Я немного был в шоке. Так и первых чернокожих я увидел где-то около этого времени!

Ну а потом мелкой пташечкой... Погромы кафе «Хамелеон» рядом с нашим домом на Пресне совпали с погромами Армии Спасения и других «неправильных» верующих. Я сфокусировал внимание на проблеме, понял логику, культурно-исторический контекст, проверил теологический аспект и довольно быстро перестал быть гомофобом идейно. Потом ездил по Западу и как-то всё время попадал (Бог приводил) на парады ЛГБТ, от Амстердама до Майнца. Потом один мой крестный ребёнок вырос и совершил каминг-аут. Потом уже в журналистской среде познакомился с Машей Гессен и другими симпатичными, но нетрадиционными людьми, и перестал испытывать гомофобные «ощущения».

Наверное, я и сейчас в какие-то мгновения могу почувствовать что-то гомофобное, по привычке. Но я теперь уже понимаю, что «Путин — п...дор» недопустимо, потому что оскорбляет гомосексуалов, и не принимаю отговорки, что «п...дор» якобы о педофилах; в русском языке это абсолютно не так.

Думаю, я и по сей день могу ляпнуть что-нибудь гомофобное. Кто знает! Если такое случится и какой-нибудь гомосексуал мне скажет, что это нехорошо, я не буду ему перечислять моих друзей гомосексуалов и мою бурную деятельность в защиту ЛГБТ, а просто принесу извинения.

Так вот — когда я слышу от украинца, что он голосовал за Порошенко, хотя тот еврей, я морщусь. Это лёгкий, неотрефлектированный антисемитизм. Безобидный. Порошенко, кстати, ничуть не еврей (я его не упрекаю, не всем такое счастье). Я морщусь даже, если обо мне пишут «Кротов — еврей», потому что это абсолютно не так, я, как Марк Блок, абсолютно ассимилированный русский, и евреем я, как говорил Марк Блок, становлюсь только рядом с антисемитом. Или если украинцу при взгляде на Зеленского вспоминается «Йаакiв» Свердлов. Ну, бывает. Но — быть не должно! Особливо после Освенцима.

Да, антисемитские обмолвки это мелкий камешек. Иногда даже такой диссидентский камешек — если злодейства ленинистов ассоциировать с еврейством. Но камешки обладают неприятным свойством образовывать из себя лавины и сели, с которыми уже не справиться. Так что давайте выпалывать баобабы, пока они махонькие, и если один еврей говорит, что обиделся на «п.....й», не говорить, что «у меня много друзей евреев», «я не антисемит», «не надо выставлять всех украинцев антисемитами», путая личную шерсть с общественной, а просто сделать себе пометку — вот так говорить нельзя. Ну, за мир без национальностей и этничностей!

О чём говорить, если меня даже вполне интеллигентные люди недавно спросили, чем патриотизм отличается от нацизма, и очень удивились, что патриотизм или национализм французского типа — это о национальности по бумаге. Приехал человек во Францию, получил бумагу, что гражданин Франция, и у него национальность стала француз. А национализм начинается там, где идёт трёп про кровь, гены, землю, почву и прочу клёсовщину. Только бумага! Папир! И вся эта бумага истлеет, а человек остаётся, и чем раньше истлеет, тем лучше. И никаких «национальных идей», «национальных проектов» и т.п. Просто пространство и люди, демократия и права человека. Если будет прогресс — неплохо, но не самоцель, а вот мир — обязательно.

 

Коллективизм как пародия на единство

Коллективизм — сатанинская пародия на то единство, которое есть человечество, Церковь. «Своему» прощают бревно в глазу, «не своему» — не прощают ничего. Коллективизм, кружковщина это неплохое средство выживания в нашем малорадостном мире. Плот «Медуза». Искушение коллективизмом есть искушение уйти из пустыни, влиться в какой-нибудь кружок... Но — нет, лучше уж атомарность, индивидуализм, который так усердно обличают самые разные кружки, начиная с ватиканских. Да, разобщённость — но да здравствует разобщённость, если она помогает сохранить критическое мышление, трезвые оценки, доброту не напоказ, а из глубины. А единство за счёт дешёвой доброты к своим и рьяных нападок на чужих — ведёт в никуда и является подвидом идолопоклонства.

Истеричность

В 1990-е годы, когда в России ещё оставалась хотя бы теоретическая альтернативность на выборах, пусть и по принципу «меньшего зла» (Ельцин/Горбачёв, Явлинский/Ельцин; Путин/Черномырдин, Лужков, Зюганов это уже была чистая фикция), главным в поведении агитаторов была истеричность.

Истеричность, взвинченность, категоричность, — это можно было бы обозначить как «провинциальность», «кружковщина». Правда, свойства чуть разные: провинциальность — это сужение горизонта, когда далее околицы ничего не существует, а истеричность — эмоция. Однако, именно сужение горизонта порождает истеричность. В суженном сознании возникает страх того, что близка катастрофа. Значение всякой мелочи безмерно раздувается. Поступающие извне сигналы перестают обрабатываться мозгом, который лишь посылает сигналы вовне, сводя жизнь всего и всех к близкой катастрофе.

Конечно, такое суженное сознание полагает, что просто нормально реагирует на ненормальную ситуацию. Конец света, как можно спокойно говорить, толерантно относиться к чужому мнению! Уже и конь побледнел, сейчас небо и земля испарятся!!

На самом деле, связь противоположна. Истеричность и глухота порождают катастрофы, не наоборот. Во время настоящей катастрофы, что любопытно, психика часто мобилизуется.

Истеричность вредит истерику эффектом, который был описан ещё в античной басне о мальчике, который пугал людей волком. Пугал, а волка всё не было, люди перестали приходить мальчику на помощь. В итоге волк мальчика-то и съел. Так что истеричность оказывается разновидностью лжи, причём лжи не слишком практичной. Люди, скорее, побаиваются взвинченного поведения. Вот почему даже в катастрофической ситуации лучше не эксплуатировать механизмы паники, дремлющие в психике.

Идентификация политического кандидата с мессией, богочеловеком, который один может спасти народ, а его соперника с сатаной, который погубит всех, — это истерическое поведение. Оно может быть вполне искренним. Оно может расти снизу, а не быть результатом циничных манипуляций сверху. Да политические манипуляторы обычно понимают, что цинизм — плохой помощник, во всяком случае, в жизни на длинную дистанцию.

Вот почему в 1990-е было так много истерик: «политтехнологи» вовсе не были заинтересованы в стратегии. Они спешили заработать как можно больше денег за как можно меньший срок. Истерический же настрой многих избирателей — в России ли, в других ли странах, которые оказались жертвами тоталитаризма — был ещё и результатом коммуникационного одичания. Ведь тоталитаризм прежде всего есть уничтожение коммуникации и всего, что с нею связано.

 

Копии первой страницы предыдущих дней: 26 апреля.

 

Я буду очень благодарен и за молитвенную, и за материальную поддержку: можно перевести деньги на счёт в Paypal - на номер сотового телефона.

Мой фейсбук. - Почта.

Почти ежедневно с 1997 года