The Works of Iakov Krotov

Яков Кротов. Путешественник по времени.

Указатели именной - предметный - географический - книг.

14 июля 2019 года, воскресенье, 18 часов 45 минут UTF

Решили совместить

Сидит чукча в чуме, глядит на кучу грязных ребятишек, копошащихся на полу, и рассуждает в слух:

Этих помыть или новых родить?

Дорогие братья и сёстры, Бог не чукча, Бог умный, Бог решил совместить помывку с рождением нового ребёнка. Это и есть таинство крещения.

Сквернословие

Сквернословие — признак утончённой цивилизации, культуры, основанной на коммуникации и диалоге. Архаические («традиционные») культуры используют иногда диглоссию, когда, помимо родного языка, второй язык используется для богослужения. Именно таким образом дошло до наших дней слово «аллилуйя». В России коль сакрального языка играл и играет церковно-славянский язык, восходящий к болгарскому.

Сквернословия архаические языки не знают, они могут выделить определённую тематику как кощунственную, но они не стигматизируют отдельных слов и выражений.

Модерн начинается с появления «национальных» языков — языков для литературы. Функция «национального» (не «этнического», а «социального») языка двойная: расширить пространство коммуникации, преодолев границы региональных наречий, и одновременно защитить пространство коммуникации от «посторонних».

Более того, внутри «национального языка» происходит расслоение на «высокий», «низкий» и «повседневный» стили. У каждого стиля — свои пространства коммуникации, запретные для другого пространства. Отсекаются «сакральное» и «сквернословное». За счёт отсечения создаётся арго для «среднего класса», для «образованного сословия». Всё это неразрывно связано с количественным и качественным ростом грамотности, ведь происходит коммуникационная революция, далёкая от завершения и в наши дни, полтысячелетия спустя.

«Высокий стиль» сохраняется для многих ситуаций, но в целом его пространство постоянно сокращается. Это можно сравнить с модой (которая развивается абсолютно аналогичным образом): президент на официальных церемониях, при всём демократизме, всё-таки не будет щеголять в шортах с футболкой.

С низким стилем ситуация иная. Культура его выделяет, формирует, подвергает остракизму — и культура постоянно им играет. Такова «грубиянская» литература XVII столетия — столетия, когда и происходило становление трёх течений в европейских языках. (В России это сугубо западное, барочное явление известно лишь в виде украинского текста, подделки под «Послание запорожских казаков султану».)

Сквернословие — детское в языке, высокий штиль — старческое в языке. Сквернословие это ресурс, который молодит и обновляет. «Грязные слова» поэтому постепенно перестают быть «грязными», становятся нейтральной лексикой, но им на смену появляются новые «низкие» слова.

В России все эти процессы шли не изнутри, были навязаны европеизацией, протекали с опозданием и по сей день не укоренились вполне. Это помогает понять связь языкового расслоения со свободой. Именно свободные люди создают «под себя» три пласта в языке, для них это средство осуществления и развития своей свободы. В России сквернословие с 25 октября стало языком, маркирующим положение человека в садо-мазохистской системе номенклатурократии. Начальство материт подчинённых и тыкает им, подчинённые не могут ответить тем же. Между собой начальники сквернословят «на равных» — это признак принадлежности к одному классу.

Исторически это связано с правлением Сталина, бандита, уголовника и вора. В этой языковой ситуации матерщина и в других сословиях приобрела функцию пароля: материться означает демонстрировать ту же свободу, что у самого главного вора в Кремле.

В начале XXI века ситуация осложнилась двумя противоположными тенденциями. С одной стороны, активно реставрировались и углублялись тоталитарные порядки, ликвидировалась «оттепель» 1990-х годов, возвращалось совковое ханжество. С другой стороны, влияние Запада через кино, тексты, интернет продолжалось — влияние и на интеллектуалов, в первую очередь. При этом западные феномены значительно искажались из-за непонимания. Казалось, что американцы тыкают своему президенту, тогда как на самом деле американцы выкают своим новорожденным детям. Казалось, что четырёхбуквенные слова — норма в США, как могло показаться, что автостоянки в Америке строятся исключительно как места для перестрелок и взрывов. Знакомство с западной жизнью очень уж специфическое.

Вот в этой ситуации грузинский телеведущий Георгий Габуния 7 июля 2019 года сказал:

«Добрый вечер, дорогие телезрители. Вы смотрите главный телеканал Грузии «Рустави-два». Мы начинаем передачу «Постскриптум», а я ведущий этой программы Георгий Габуния. В первую очередь я хочу передать огромный, огромный привет нашему большому другу президенту России Владимиру Владимировичу Путину. Вовочка! С...ка ты подзаборная, г…но ты собачье, п….да ты моржовая. На нашей красивой земле не место такому убогому со...нию, такому ур...ду как ты. Ты — вонючий оккупант. Пошел ты в ж…у, Володя! Иди на х…й вместе со своими рабами. Е…л я твою мамочку. Ой, твоя мама мертва! Ой как жаль! Ой, не говори… Да пусть горит она в аду вместе с тобой и с твоим отцом. Срать хотел я на вашу могилу. Аминь».

Текст далеко не прост. Например, он заканчивается как молитва — то есть, его истинным адресатом является Бог, Страшный Судья. На это указывает и упоминание о геенне огненной. В русском сквернословии есть устойчивая идиома «хр...н моржовый», но женского варианта этой идиомы нет, так что налицо обыгрывание идиомы — обыгрывание утончённое.

Кремлёвская пропаганда подняла вой в лучших сталинских традициях. Разумеется, Габунию назвали «пи...ром», заявили, что текст писал Саакашвили, что мать Габунии, известная телеведущая 1970-1980-х годов, его осудила. Всё это была диффамация.

Самым интересным было выступление Дмитрия Быкова, который вдруг выступил в защиту диктатора, которого неоднократно как бы критиковал. Иногда. Сперва приветствовал как скромного, деловитого, а потом критиковал. Тут Быков повторил главный тезис Кремля: мол, Габуния унизил себя тем, что прибег к такой лексике. Быков постарался подчеркнуть, что не защищает Путина, но вышло ещё хуже:

«Любой житель России почувствует себя оскорбленным — не потому, что любит Путина, а потому, что любит родной язык и не терпит, когда на нем произносятся мерзости. Это не просто мат — мат бывает вполне эстетичен. Это именно мерзости, и произнес их не человек». 

Это совершенно иррациональное приписывание жителям России некоей позиции, приписывание в духе конферансье из «Мастера и Маргариты»: «Публика требует». Это попытка сформировать аксиому — Габуния-де произнёс «мерзость». Попытка неудачная, а к тому же перешедшая в прямую неправду: мат эстетичным не бывает. Ничего мерзкого в тексте Габунии не было уже потому, что житель Грузии, которой Путин принёс множество бед, часть которой оккупировал, многих жителей которой приказал убить, имеет полное право говорить о России и её диктаторе что угодно, и мерзостью будет отрицать за грузинами такое право и даже, пожалуй, обязанность.

Что делает реплику Габунии «мерзостью»? Быков не случайно не уточняет. Обижаться за ругань в адрес Путина жители России не обязаны, ведь Путин не их законный представитель и правитель, а насильник-деспот. Остаётся одно: Быков возмутился тем, что жителей России назвали рабами. Но тут остаётся вспомнить украинского писателя: «Неча на зеркало пенять...»

Пикантность же ситуации придало то, что Быков сам в начале 1990-х годов был арестован и провёл несколько дней под арестом по обвинению в употреблении матерщины на страницах газеты «Собеседник». Кроме того, Быков позиционирует себя как православного верующего, хотя и дистанцируется от всякой организованной религиозности.

Почему интеллигент и/или православный, аристократ не могут материться? Могут, но тогда они по определению выбывают из соответствующего кластера. Более того, они выбывают из этого кластера, если не матерятся, но лишь заявляют, что материться допустимо. Таким заявлением они снимают табу, на котором покоится цивилизационные явления — «аристократия», «верующие», «интеллигенция». Это далеко не единственное табу — например, пользование носовым платком тоже характерное табу, причём табу, обязательное для аристократа или интеллигента, но не для духовенства.

В конечном счёте, в русской культуре остаётся один-единственный текст, где матерное выражение уместно: «Телега» Пушкина. Даже в «Москва-Петушки» матерщина вовсе не обязательна, не говоря уже о произведениях Д.Л. Быкова или однофамильца В. Ерофеева.

Конструктивная роль табу на матерщину в том, что проверяется способность человека ограниченными языковыми средствами коммуницировать всё, что он считает необходимым. Это сравнимо с сочинением баллад, где ставятся ограничения на размер и рифмы или задаются определённые темы. Именно поэтому главный аргумент в защиту обсценной лексики: «иначе нельзя» — является абсолютно ошибочным. Можно, в том-то и дело. В этом смысле именно в России снижение порога в отношении мата и его публичного использования есть свидетельство не американизации, а просто одичания.

Как обычно, лучше всех выразился Пушкин: «Если уж ты пришел в кабак, то не прогневайся — какова компания, таков и разговор; <...> А если ты будешь молчать с человеком, который с тобой разговаривает, то это с твоей стороны обида и гордость, недостойная доброго христианина».

«Христианин» тут ироничное обозначения крестьянина. Кабак — место крестьянское. Матерщина имеет чёткий локус: географическое обозначение (кабак) есть обозначение социально-культурного локуса (крестьянство, не затронутое вестернизацией и подвижками в языке). 

(Заметим, что матерщина запретна для христианина в буквальном значении, потому что для христианина запретна любая ругань, любой гнев, любое раздражение.)

Вводя матерщину в свои тексты, Путин вводил в текст крестьянский локус. Не более и не менее. В «Годунове» матерщина — цитирование, характеристика персонажей из крестьян. Ни Годунов, ни бояре не матерятся. В «Телеге жизни» матерщина — способ коммуникации с кучером, который ведь крестьянин. 

Матерщина, таким образом, оказывается принадлежностью социального положения. Когда Лев Толстой матерится в разговоре с Чеховым, описывая своё распутное прошлое, он надевает на себя маску солдата («солдатская брань») и маску крестьянина. Толстой ведь был офицер и помещик. На светском приёме он был в другой маске — и, разумеется, не матерился. Не матерился при детях и при женщинах. При интеллигентах матерился, потому что это была социальная роль, Толстому глубоко непонятная и чуждая.

Видимо, он воспринимал Чехова и Горького не как аристократов (что верно), не как солдат (тоже верно), оставался последний вариант — простолюдины, для которых мат нормальная часть лексики.

Что вызвало возмущение в матерщине Габунии? Не её содержание, а её локус. По телевизору материться недопустимо. Телеведущий — это специфическая социальная роль. 

Проблема в том, что социальные роли могут быть взломаны. Вторжение России в Грузию — это взлом социальных стандартов. Взлом длительный, тянущийся. На взлом отвечают взломом, на разрыв шаблона (российско-грузинская дружба) Габуния ответил разрывом шаблона.

Вот употребления матерщины Быковым и другими сочинителями современной России — никак не оправдано. Это всего лишь показатель писательской слабости, неумелости. Чтобы не потерпеть поражения, неумелый шахматист сметает фигуры с доски и бьёт доской по голове противника. Человек не умеет написать нужные слова — как умел Толстой — и начинает постить смайлики разных сортов. И эти люди учат цивилизованную часть человечества хорошему тону!

Почему из семинарий выходили и будут выходить гапоны и сталины?

Сталин был бандит, уголовник по делам и по психологии. Известно, как отвечают сталинисты: разве из духовной семинарии выходят бандиты?

К вопросу об образовании, о том, способствует ли прогресс в науке и знаниях прогрессу нравственному.

Способствует в условиях свободы. Почему из духовных семинарий выходили и святые, и грешники? Почему из духовных семинарий выходили люди совершенно неверующие? В этом смысле между Гапоном и Сталиным нет разницы, хотя Гапон был порядочный человек, а Сталин порядочным человеком не был.

Духовные семинарии и были, и теперь есть — как и российские университеты — отнюдь не рассадники просвещения. Это казённые заведения, куда идут прежде всего для карьеры. Не всегда осознанно. Большей частью неосознанно, даже искренне. Это нормально, во всём мире многие первокурсники идут с ложной мотивацией и поэтому бросают учёбу. Проблемы начинаются, когда не бросают, а продолжают учиться, только потому, что все остальные варианты ещё хуже. В пределе это китайская чиновничья система, какой её создали неоконфуцианцы. Некуда податься — подадимся в чиновники. Не социальный лифт, а социальная мышеловка. И вдруг появляется возможность из этой мышеловки выскочить — и человек выскакивает.

Сейчас в России воспроизводится эта же ситуация несвободы. Опять люди идут в семинарии в состоянии некоторой одури, самообмана, инфантильности — и это в лучшем случае. Идут, потому что выбор неширок — либо семинария, либо кадетское училище. Не в интеллектуалы же идти, это смешно и опасно. В результате пойдут — и уже пошли — появляться такие бывшие семинаристы и бывшие священники, что с ними никаких токвилей не надо. Конечно, возможны и бывшие семинаристы – прекрасные учёные, поэты, менеджеры. Другое дело, что о таких уже не будут говорить «бывшие семинаристы», это обстоятельство скукожится, потеряет значение.

В защиту «серости»: кто приводит к власти чёрных?

Среди российских интеллектуалов застоя мемом стала фраза Стругацких «Когда правят серые, к власти приходят чёрные». Яркий образец снобизма, который ошибочен интеллектуально и нравственно.

Разве в Германии нацисты пришли к власти после правления серых? Нет! Веймарская республика — нимало не «серость», это слабая, но демократия. Гитлер — преемник не серых, а милитаристов и феодалов, «прусского юнкерства». Это были тоже вполне чёрные по взглядам люди.

Путин пришёл к власти не после серых, а после Ельцина, Гайдара, Чубайса (Чубайс, точнее, один из клана Путина). Идеологи 1990-х как раз проповедовали «стругацкизм», противопоставляли себя «чёрным» — зюгановцам, «красно-коричневым», а главное — «быдлу». Народ им сильно мешал. Люди несут коробку из-под ксерокса, а тут мещане.

Российское самодержавие не было серым, нимало. Оно не было и чёрным. Оно было самодержавным, в том и беда. И большинство его противников были за самодержавие, но своё.

Обличение «обывателя», «мещанина», «серости» восходит к романтизму XIX века, который родился в Германии и в значительной степени был реакцией на индустриальную революцию, да и на Французскую тоже. Но романтизм умел различать в революции стремление к свободе от стремления к господству, террору, садизму. Современные российские интеллектуалы такого различения не делают и оказываются в тумане. Их родовым признаком оказывается желание ограничить демократию, народоправство, отменить всеобщее избирательное право, ограничить свободу собраний, пострелять по парламенту.

Мещанство, обывательщина, совок — говоря современным языком, «вата» — это не серость, это чернота. Этим и страшны. У Стругацких символ серости — кузнец, который боится объединиться с другими силачами-кузнецами. Но настоящая серость — интеллектуалы, от Гайдара и Павловского до инфинити — которые боятся диалога между собой и с людьми, которые предпочитают «подзакониться», найти себе генерала-прогрессора, который даст им закрытую школу для «мокрецов», Телемское аббатство типа Высшей школы экономики или школы №57, и там они вырастят — нет, не новый народ, а всего лишь новое поколения себя, элитных.

Условные «кузнецы» — «офисный планктон», «сисадмины», учителя, слесаря — это достаточно вменяемые люди, которые рационально видят мир и, не видя в интеллектуальной элите опоры, трезво оценивают свои возможности, потому и не бунтуют. Современные технические средства позволяют разметать на атомы 90% населения. Низы — даже не конформисты, они просто люди в состоянии анабиоза. Главная вина на тех, кто достаточно образован, чтобы желать свободы, кто знает, что свобода — не придумка политтехнологов, и всё-таки политтехноложствует ради своего эгоистического интереса.

 

 

 

Копии первой страницы предыдущих дней: 7 июля.

 

Я буду очень благодарен и за молитвенную, и за материальную поддержку: можно перевести деньги на счёт в Paypal - на номер сотового телефона.

Мой фейсбук. - Почта.

Почти ежедневно с 1997 года. 22 687 день моей жизни