Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь

Яков Кротов. Богочеловеческая комедия.- Вера. Вспомогательные материалы: Россия в XXI в.

Валерия Новодворская

«ВСЕ СРОКА УЖЕ ЗАКОНЧЕНЫ...»

«Все срока уже закончены...» // Учредительное собрание. №17, декабрь 1991 г.


(Издание партии Демократический Союз. С.-Петербург)


Тема первой полосы: Всеобщая амнистия узникам ГУЛАГа



 


В фильме «Холодное лето пятьдесят третьего» амнистия Берии представлена чуть ли не в виде его последней «диверсии» против многострадального советского народа.


А по-моему, это был единственный за его жизнь гуманный поступок. Непонятно только, для чего ему это понадобилось. Но ведь тиран и самодур Павел I посетил в тюрьме Костюшко и чуть ли не в соратники по завоеванию Индии звал... Ну, нашло на палача омрачение, и поступил он не по-палачески. А на нас-то, гуманистов и демократов, что находит? Почему это большинство считает, что закрыть ГУЛАГ в день торжества революции невозможно? Почему мы так боимся за свою драгоценную жизнь: а вдруг преступники нас всех перережут? Преступность — еще не погибла от руки уголовников. Сталин, Пол Пот, Ленин, Мао, Кастро — это все государственные деятели. Да у нынешней власти гораздо больше возможностей нас зарезать и истребить. У нее регулярная армия и лагеря. Не боитесь оставаться наедине с тоталитаризмом, вооруженным ядерными боеголовками? Снявши голову, по волосам не плачут. Проголосовавши на «выборах» за политических преступников, несущих ответственность за Афганистан, репрессии, Вильнюс, Баку и т. д., то есть за Ельцина, Попова, Собчака. и К°, смирившись с душкой Горби (что же это он после августа сделался нам мил, этот крымский пленник, у которого раскаянья ни в одном глазу?), мы зря, по-моему, тревожимся по поводу мелких жуликов и индивидуалов от разбоя из лагерей. Ничего нового они нам не добавят.


А вот о своем нравственном уровне не мешало бы побеспокоиться. ГУЛАГ — это концлагерь, это Ад, и я туда даже серого волка не посадила бы. Все сидящие там свою вину, если она была, уже искупили. К тому же в лагерях более чем достаточно невинных: хозяйственники, малолетние, жертвы судебных ошибок, «спекулянты» и т. д. Что ж, освободим политических, а остальных будем истязать и скажем, что у нас революция? Не подавимся ли этим глотком свободы? В свободной стране не может быть палачества.


Не этой власти было судить за убийства — за ними десятки млн. убитых. Не этой власти было судить за кражи — это власть грабителей. Они никого не были вправе судить. Их приговоры недействительны. Освободить всех узников ГУЛАГа — это королевская милость, достойная революции. Эта-то власть и политических не освободит. А мы обязаны начать с чистой страницы. Жестокость порождает мщение. Милосердие может исправить человека скорее, чем кара. За месяц переделаем УК, отменим смертную казнь. Если и после этого доверия кто-то пойдет грабить и убивать — ну что ж, им займутся полиция и суд. Но дать шанс мы обязаны. Как каторжник Жан Вальжан стал добродетельным человеком? Кюре купил у него его душу, простив ему кражу, дав приют, подарив больше украденного. Потрясти преступника добротой — такого мы еще не пробовали.


Революция — это переосмысление прожитой жизни. Зачеркивая тоталитаризм, мы обязаны зачеркнуть и его ГУЛАГ. Именно в этом случае уместна истина: не судите, да не судимы будете.


г. Москва декабрь 1991 г.

Демократический Союз

Валерия Новодворская


 

 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова