Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь
 

Дмитрий Поспеловский

ТОТАЛИТАРИЗМ И ВЕРОИСПОВЕДАНИЕ

К оглавлению

Часть I

Теории и идеи

 

Глава 1

Введение в тему

Далее если залить весь земной шар бетоном, жизнь природы прорвет в нем трещину, через которую пробьется зеленая травка жизни. Такой травкой явился Александр Солженицын наперекор всему советскому террору.

Английский религиозный мыслитель

Малком Маггеридж (цитата по памяти).

Разрабатывая тему «тоталитаризм», труднее всего оказалось найти такое название книги, которое отражало бы связь и противостояние между тоталитаризмом и учениями о Боге. «Тоталитаризм и христианство», ну а как тогда быть с мусульманством, где налицо и тоталитарные структуры, и давно уже существует тоталитаристское движение «Братьев-мусульман»? А японский националистический синтоизм - религия языческая, на базе которого (а не вопреки, как в случае с христианством) была попытка создания особого имперского тоталитаризма? Пришлось остановиться на несколько неуклюжем, но наиболее отвечающем содержанию нашей книги названии - «Тоталитаризм и вероучение».

Претендуя быть некой универсальной доктриной, стремясь тотально охватить все области общественной и личной жизни, не только внешние проявления человека, но и его внутренний мир, тоталитаризм является своеобразной религией, с заменой трансцендентного Бога земным божком - будь это Ленин, Гитлер или Пол-Пот, - наделяемым богоподобными качествами: всевидением и всеведением, непогрешимостью внедряемых или олицетворяемых им идеологических и экономических доктрин. Поэтому тоталитаризм неизбежно входит в конфликт с теистическими вероучениями, особенно с христианством, которое, с одной стороны, осуждает всякий культ личности и совершенство признает только за Богом, отрицает возможность построения идеального общества на земле и учит о зависимости качества общества от духовного качества личности его составляющих, то есть поскольку люди несовершенны, не может быть и совершенного общества. Иными словами, в основе христианства стоит познающая Бога личность каждого отдельного человека; личность первична, общество, община, государство - вторичны. Тоталитаризм же всегда коллективистичен: человек - часть коллектива, слуга государства; человек для государства, а не государство для человека. До недавнего прошлого под тоталитаризмом имелись в виду в основном три его классических прототипа XX века - коммунизм, нацизм и фашизм. Но вот появились Хомейни в Иране, талибанская диктатура в Афганистане. Тоталитаризм, оказывается, шире и многообразнее, чем названные выше три классических прототипа. Затем возникает вопрос, ограничивается ли тоталитаризм только XX веком. Начнем поэтому с попытки определения того, что такое, собственно говоря, тоталитаризм.

Его часто путают с авторитаризмом традиционных деспотизмов или военных диктатур, а то и с абсолютными монархиями. На самом деле это совершенно разные категории. Абсолютистские режимы и военно-полицейские диктатуры вводят ограничения отрицательного характера в виде запретов - обычно это запреты на оппозиционную политическую деятельность, критику режима; в абсолютистских монархиях обычно существуют государственная религия и те или иные ограничения па деятельность других религий. Иными словами, ограничения и запреты относятся к политическо-гражданским свободам. Но личная жизнь гражданина авторитарное государство не интересует. Он может заниматься любой экономической деятельностью в рамках закона, жить, где хочет, владеть любым имуществом, учиться или учить своих детей, где хочет - в своей стране или за рубежом. Иными словами, в авторитарных государствах гражданин лишается большинства или всех политических свобод, по режим не покушается на личную свободу человека.

Тоталитарные же режимы вводят не только запреты, но и требования, диктуют гражданину, что он должен делать, как думать, где жить (ограничительная прописка), где работать, где учиться, что писать и говорить, как воспитывать своих детей. Для этого существуют всякие кодексы коммунизма, семейный кодекс, приказывающий родителям воспитывать детей в духе коммунизма или нацизма. Тоталитарные ограничения на свободу человека носят положительный характер - не ограничение от, а диктат, что, где, когда и как - таким образом лишая его не только политической, но и личной свободы. Кроме того, авторитарные режимы патерналистичны: царь - отец народа, «помазанник Божий», а диктатор обычно выступает как спаситель страны от антинародных сил, временно управляющий страной, пока не будет наведен порядок и можно будет вернуться к исторической традиции власти в данной стране. Иными словами, их легитимизация либо религиозно-мистическая, либо традиционно-историческая, либо смесь того и другого, а в случае отсутствия таковой оправдывается экстремальными условиями. Так что места утопическим построениям в авторитаризме нет.

Хотя термин тоталитаризм изобретен немецким политологом XX века Карлом Шмиттом, первое предвидение тоталитаризма принадлежит русскому революционному мыслителю XIX века Александру Герцену, который предрекал, что деспотизм будущего будет гораздо страшнее деспотизма прошлого, ибо это будет «Чингизхан плюс телеграф», то есть, выражаясь современным нам языком, тоталитаризм - это Сталин плюс компьютер. Правда, как все, изобретенное человеком, и компьютер «диалектичен». Он может быть не только «пособником» тоталитаризма, но и противоядием ему. Так, в современном коммунистическом Китае Интернет является единственным неподконтрольным органом свободной мысли, свободного слова, органом связи оппозиции.

Но вернемся к нашей теме тоталитаризма. Поскольку компьютеров, то есть технологии, позволяющей нанизывать на нитку и как рентгеном просвечивать нутро каждого человека, до недавнего времени не существовало, значит, тоталитаризма в смысле тотальности контроля за населением до XX века быть не могло, да и в XX веке был он только приблизительным до появления компьютеров.

Другим характерным фактором тоталитаризма, как мы заметили, является обожествление вождя, идолопоклонство в той или иной форме. Затем можно указать на коллективизм, как следующую характеристику тоталитаризма, подчинение личности коллективу и подавление ее им. И еще одной характерной чертой, как мы видели, оказывается стремление к утопии - идеальному обществу при коллективистской вере в то, что совершенство общества зависит не от несовершенства личностей, его составляющих, а, наоборот, «совершенное» общество силой своей власти преображает людей в некую новую природу.

Но чем же нехороша утопия? Ведь это стремление к самому лучшему, к идеалу! Вот, что говорит по этому поводу наш замечательный религиозный философ Семен Людвигович Франк в превосходном эссе «Ересь утопизма»:

«Всякое дерзновенное своеволие, в силу которого человек нарушает естественный порядок вещей и притязает на место и значение, ему не свойственные, - карается, как только оно перестает считаться с предустановленной божественно-космическими законами ограниченностью человеческих возможностей...

Под утопизмом мы разумеем специфический замысел, согласно которому совершенство жизни должно быть обеспечено неким общественным порядком. Это замысел спасения мира самочинной волей человека ... никакие злодеи не натворили в мире столько зла, не пролили столько человеческой крови, как люди, хотевшие быть спасителями человечества.

Утопические движения всегда начинаются людьми самоотверженными, горящими любовью к людям, готовыми отдать свою жизнь за благо ближних ... однако, по мере приближения к практическому осуществлению своей заветной цели они либо сами превращаются в людей, одержимых дьявольской силой зла, либо уступают свое место злодеям и развращенным властолюбцам ... По середине этого пути от святости к садизму стоит ... загадочный тип аскетического ... кровопийцы вроде Робеспьера и Дзержинского».

Итак, еще одно решительное различие между религией тоталитаризма и, если не всеми религиями, то во всяком случае иудейством и христианством, состоит в отрицании возможности построения утопии на земле. Ведь христианство учит, что общество не может быть лучше личностей, его составляющих, то есть, пока человек грешен, совершенное общественное устройство невозможно.

Ученые, занимавшиеся анализом тоталитаризма, выработали несколько его определений. Наиболее известное - Карла Фридриха и Збигнева Бжезинского, - изложенное в их книге «Тоталитарная диктатура и автократия». Характерными и обязательными чертами тоталитаризма авторы считают следующие факторы:

1. Всеохватывающая идеология.

2. Однопартийность, причем правящая партия преимущественно возглавляется единым вождем.

3. Террористическая полиция, партийно-государственная монополия в области

3.1 коммуникаций и

3.2 экономики6.

Затем авторы анализируют содержание этих факторов в контексте тоталитаризма:

1. Идеология тоталитарных систем обычно детально разработана, охватывает все стороны человеческого бытия. От каждого гражданина требуется полное принятие этой идеологии (по крайней мере, на словах и в официальном поведении). Эта идеология, как правило, нацелена на построение совершенного общества конца исторического развития, иными словами, идеология тоталитаризмов хилиастична. При радикальном отрицании существующих общественных систем она стремится к покорению всего мира, как поется в «Интернационале»: «До основания мы старый мир разрушим, чтобы построить новый мир, иной».

2. Единая партия (что касается стран Восточной Европы, то в большинстве из них при коммунистах продолжали формально существовать другие партии, но это была бутафория. - Д. П.), преимущественно возглавляемая единым вождем.

Тут уместно внести поправку в тезис Фридриха - Бжезинского о единоличном диктаторе в тоталитарном государстве. Ведь после смерти Сталина, а тем более после отставки Хрущева, страной правила в основном верхушка партийной олигархии, но в СМИ и в выступлениях партийных бонз сохранялась видимость существования вождя наряду с «коллективным руководством». Эту поправку внес покойный профессор социологии Парижского университета Реймон Арон, который в своей превосходной монографии «Демократия и тоталитаризм», учитывая то, что в ряде стран коммунистические режимы пережили своих диктаторов и превратились в диктатуры партийных комитетов, указывает па то, что монополия власти в тоталитарных режимах сосредотачивается в правящей партии. Однако практика показала, что без единого вождя система буксует и впадает в застой, ибо в командной структуре отсутствует регулярно работающая обратная связь, а командовать может только один командир, признанный непогрешимым вождем; без такового каждый член коллектива боится взять ответственность на себя за какие-либо решения; принципом их поведения становится лозунг «не высовывайся», и государственная машина застопоривается, требуя решительной перестройки, введения саморегулирующейся рыночной экономики и прочих атрибутов открытого общества, высвобождающего инициативу снизу. Членов правящей партии в тоталитарном государстве, как правило, сравнительно немного - до 10% населения, но все они беспрекословно подчиняются руководству, демонстрируя подлинный или фальшивый энтузиазм. Партия по структуре иерархическая и олигархическая. Она стоит над государственным аппаратом или, во всяком случае, тесно переплетена с таковым.

3. Система террора, будь то физического или психического характера, а скорее и того и другого, осуществляется комбинацией партийной дисциплины и тайной полиции, которая, с одной стороны, является прочной опорой партии, но с другой, терроризирует и партийные кадры, служа партийному руководству. Этот террор направлен не только против явных врагов режима, но и против целых категорий (классов) населения, весьма произвольно избираемых в качестве объекта террора. Террор, будь то непосредственно полицейский или более опосредованный, социально-партийный, пользуется последними достижениями науки, особенно методами научно-психологическими.

4. Предельно полная монополия в руках правящей партии и тоталитарного государства в области средств массовой информации: печать, радио, кино, а теперь еще и кибернетика, которые при тотальной монополии и централизации власти могут только способствовать усовершенствованию контроля за гражданами и их деятельностью.

5. Полное подчинение народного хозяйства бюрократическому централизованному планированию.

6. К этим пяти характеристикам следует добавить еще демократическую подоплеку тоталитаризма, о чем наши авторы говорят в тексте, по почему-то не вводят в свое шестичленное определение тоталитаризма. Под демократической подоплекой имеется ввиду, что тоталитарные режимы приходят к власти демократическим волеизъявлением (Гитлер, получивший относительное большинство голосов на выборах 1932 года) или подделкой такового (Ленин и вообще коммунистические режимы во всех случаях, кроме Чехословакии, где компартия получила относительное большинство голосов на выборах 1947 года); после чего они утверждают, что являются народными избранниками. С этой целью проводятся регулярно псевдовыборы, псевдореферендумы, массовые демонстрации лояльности и патриотизма и прочие внешние признаки демократии. Поэтому по своей природе тоталитаризм - это псевдодемократия или, как ее называет Тальмой, тоталитарная демократия, а не модернизированный классический авторитаризм, как думают люди, ошибочно считающие тоталитаризм продолжением традиционных абсолютных монархий или классических диктатур.

Но вернемся к Фридриху и Бжезинскому. Они правильно отмечают «псевдорелигиозное качество» тоталитарных учений и режимов ввиду их утопизма и хилиазма. «На место рассудка тоталитаризм ставит веру, на место познания и критицизма - магические заклинания... Идеология интернализируется, то есть граждане настолько «пропитываются» ею, что многие произвольно, сами этого не сознавая, начинают думать, говорить и действовать в рамках официальной идеологии»7.

Легитимизация тоталитарного лидера всегда народническая или псевдонародническая, непременно с элементами мифотворчества. Миф Мао и его легитимизация основаны на его руководстве так называемым «Великим походом» остатков компартии после шанхайского разгрома и затем многолетнем его руководстве этой партией и ее борьбой с Чаи Кайши. Совсем мифична народноизбранность Кастро, который свалил диктатора Батисту с американской помощью, не имея никакого отношения к компартии, но всеми силами стремясь к распространению культа своей личности. Вскоре он понял, что для укрепления тоталитарного режима ему необходима тоталитарная партийная структура. В результате он прибрал к рукам кубинскую компартию, став ее генсеком.

Следует заметить, что, если фашистский и нацистский режимы во всех известных случаях просуществовали только на протяжении жизни их основателей, коммунизм продолжает существовать и после смерти своих первых диктаторов, например, в СССР, Китае, Северной Корее, Вьетнаме, Югославии, - что свидетельствует о более прочной институционализации партийной системы и ее бюрократической структуры, как указывают наши авторы.

Фашизм и нацизм, будучи идеологически весьма бедными, требуют харизматического лидера для своего существования. История коммунистических режимов показала, что это не так обязательно - главное, чтобы был прочный партаппарат, подчиняющийся лидеру и создающий мифы о нем. Так, ни Ленин, ни Сталин, ни, тем более, Хрущев, Брежнев и прочие не были харизматическими фигурами, но были сделаны таковыми партийными мифотворцами, успешно в отношении первых двух и совсем неуспешно в отношении Брежнева, создание культа которого обернулось издевательскими анекдотами о нем. Что касается Хрущева, то он хитро выехал на антисталинизме и контрасте себя - парня в доску, своего - неприступному, отчужденному Сталину. Мао, по-видимому, был харизматичен, но уже его преемники - никак нет, зато есть аппарат и полицейский террор, умно совмещаемый с экономическими реформами, дающими среднему китайцу надежду разбогатеть или по крайней мере достигнуть минимального достатка на условии политической благонадежности.

Различие между, с одной стороны, нацистской и фашистской партиями, а с другой - коммунистической, авторы видят в том, что, хотя первоначально национал-социализм и фашизм называли себя всенародными движениями, включающими в себя разнородные элементы (Samlungspartei), на практике они приобрели элитарный характер, чему свидетельство - изменения в тексте гитлеровской книги «Моя борьба». В издании 1928 года он говорит: «... на всех уровнях [у нас] принцип германской демократии: [всенародное] избрание лидера, но власть лидера абсолютна» (с. 364). А в издании 1933 года уже иначе: «На всех уровнях движение за принцип абсолютной власти вождя, совмещаемой с высочайшей ответственностью» (с. 378). В отличие от открытого признания нацистами внутренней авторитарности партии коммунистическая партия своей формальной структурой создает ложное впечатление внутрипартийной демократии: комедия выборов руководящего состава и формальное право члена партии критиковать свое руководство согласно партийной программе.

Общее у коммунистических и иацистско-фашистских партий - это нацеленность на молодежь. Гитлерюгенд, пионеры, комсомол... Особый упор на партийное воспитание детей и молодежи вне семьи. Характерны следующие слова Гитлера, произнесенные им в 1935 году: «Германская молодежь должна быть тверда, как сталь с заводов Крупна. Развитие умственных способностей второстепенно».

В 1939 году членство в гитлерюгенде стало обязательным для всех немецких детей. В Италии такой закон вошел в силу двумя годами раньше, но на практике его невозможно было соблюдать, так как по Латеранскому соглашению Католическая церковь тоже обладала правом иметь свое молодежное движение, и протест папы Римского по поводу закона 1937 года фактически его аннулировал.

 

Роль идеологии в тоталитаризме

Идеология, - как писал Джилас, - основа основ компартии, ибо она заставляет членов партии исповедовать единое мировоззрение и единый взгляд на развитие общества8, Фридрих и Бжезинский определяют идеологию как «систему идей действия, типичным атрибутом которой являются программы и стратегии реализации таковых. Их основным назначением является объединение организаций, опирающихся па данную идеологию».

Характерной чертой идеологии является наглядная символика - флаги, символические знаки. По ним можно определить и характер партии, например, итальянские флаги символизируют возрождение прошлого - Римской империи, древнего Рима, латинизма как нации; к мистико-языческому прошлому зовет и нацистская свастика. Совсем другое значение имеет серп и молот или звезда, символизирующие построение будущего, труд и свет (звезда-заря). У всех тоталитаризмов обязательны и отрицательные символы, развивающие чувство врага, борьбы. У коммунистов это враждебные классы и капиталистические государства, у нацистов - евреи, у фашистов - «слабый, дегенеративный» буржуй. После провала попыток мировой революции и принятия вынужденной теории социализма в одной стране, «коммунизм, - по словам наших авторов, - стал весьма успешно оправдывать необходимость национальной базы во имя вненациональных целей».

В тоталитарных системах идеология фактически заменяет право, вернее, подчиняет его идеологии и вытекающей из нее политике. Так, Андрей Вышинский, профессор права МГУ и верховный прокурор времен ежовщины, писал (вполне в соответствии со словами Маркса о том, что право есть понятие классовое и исчезнет с исчезновением классового общества):

«Закон есть комбинация правил поведения, выражающих волю правящего класса, который устанавливается законодательной процедурой, а также из обычаев и правил общественной жизни, утвержденных государственной властью, применение которых обеспечивается принудительной властью государства с целью защиты, укрепления и развития отношений и процедур, выгодных и удобных правящему классу».

«Советское государственное право».

Вот пример практического применения Вышинским его же принципа аналогии. Допрос на процессе 1937 года.

Вышинский: Вы были сторонником поражения в 1934 году?

Радек: В 1934 году я считал поражение неизбежным. В.:

Былили Вы сторонником поражения?

Р.: Если бы я мог предотвратить поражение, я был бы против него.

В.: Вы считаете, что Вы не могли бы его предотвратить?

Р.: Я считал поражение неизбежным фактом.

В.: Вы принимали всю линию Троцкого, известную Вам в 1934 году?

Р.: Я принимал всю линию Троцкого в 1934 году.

В.: Было поражение частью этой линии?

Р.: Да, это была пораженческая позиция.

В.: Позиция Троцкого включала в себя поражение?

Р: Да.

В.: Вы с ней соглашались?

Р.: Да.

В.: Следовательно, если Вы соглашались, значит, Вы были сторонником поражения?

Р.: С точки зрения ...

В.: Вы шли к поражению?

Р.: Да, конечно...

В.: То есть, Вы были сторонником поражения?

Р.: Конечно, если я говорю «да», значит, мы шли к поражению.

В.: Кто же из нас правильно формулирует вопрос?

Р.: Я думаю, Вы неправильно ставите вопрос.

В.: В 1934 году Вы были не против поражения, а сторонником такового.

Р.: Да, я так сказал.

Так события, которые подсудимый предполагал, превращаются в события, которых подсудимый желал по системе аналогии в редакции Вышинского. Подсудимый становится преступником, «работавшим» на разрушение государства. Сравни это с нацистским определением права:

«Закон - оформленный план вождя, а потому он является выражением народного образа жизни (voelkische Lebensordnung). Сформулированный план вождя есть высший авторитет закона».

«Таким образом, - пишут Фридрих и Бжезинский, - в фашистском понимании закон отождествляется с такими идеями романтиков и исторической школы юриспруденции, как Volksgeist». К этой теме мы вернемся, рассматривая историко-философские источники тоталитаризма.

 

Террор и единомыслие

Тоталитаризм всегда устремлен в будущее, причем с типично тоталитаристской убежденностью в своей правоте, в научности и неизбежности «законов» марксизма-ленинизма, а у нацистов - в правильности и неопровержимости интуиции вождя. Тоталитаризм отвергает современность и ее проблемы во имя величественных схем социальных перестроек и преобразования человека. Перемены, особенно резкие перемены, обычно вызывают сопротивление человека, общества. Поэтому резкие перемены невозможны в демократическом обществе, они вызвали бы столь же резкий и массовый отпор. В тоталитарных обществах сопротивление подавляется организованным террором, поэтому террор неизбежен в тоталитарном государстве. Сначала он избирателен, направлен против тех или иных категорий общества, но в конце концов становится всеохватывающим, ибо социальные группы взаимопереплетены в обществе, их невозможно полностью изолировать друг от друга. Поэтому террор против одной общественной категории вызывает сопротивление или, во всяком случае, недовольство другой, и он в конце концов охватывает всю страну. Из профилактического террор превращается в основополагающий метод достижения целей, поставленных государством, и обеспечения атмосферы перманентной революции, без которой режим теряет свою динамику, а в конце концов и власть над обществом. У Фридриха и Бжезинского в книге, написанной в 1956 году (пересмотренное и исправленное издание 1965 года), высказано лишь предположение о возможности потерять власть; мы же теперь можем изменить предположение в утверждение.

В такой системе любое разногласие равносильно святотатству, и поэтому оно не должно даже допускаться, для чего и существует превентивный террор. Что касается народовластия, то и тут есть подходящая формула: накануне плебисцита 1929 года Муссолини сказал, что фашисты не сойдут со сцены, даже если большинство народа проголосует против. «Плебисцит может освятить, по не свергнуть революцию» (с. 164).

Нацистский Fuehrerprinzip, то есть принцип вождя (вождизм как идеология) выразился в виде Gleichschaltung'a, то есть координации и подчинения всех организаций, отраслей промышленности и пр. - каждая из них получала своего вождя (или «вожденка»), назначенного правительством. Так, например, вождем всей стальной промышленности был назначен Крупп, вождем и координатором химической промышленности - концерн I. G. Farben и его руководство. Эти отраслевые вожди обладали такой же абсолютной властью над иерархически подопечными предприятиями, как верховный вождь по отношению ко всей Германии, которому безоговорочно подчинялись и отраслевые вожди. Это и было осуществлением программы немецкой версии корпоративизма, к рассмотрению которого мы еще вернемся.

Аналогичной была иерархическая структура Италии, где все организации, деловые корпорации и профсоюзы были органической частью иерархической структуры, во главе которой стоял Муссолини - вождь - дуче. Фридрих и Бжезинский указывают, что в плане этой всеобщей бюрократизации право, а по отношению к центральной бюрократии бесправие, директора завода в нацистской Германии мало отличалось от положения директора советского завода. В обеих системах профессионализм подменяется критерием партийной лояльности, а двойственность государственно-хозяйственных и партийных структур (гауляйтеры в Германии, секретари обкомов - в СССР) создавала неразбериху, параллелизм и неэффективность в народном хозяйстве.

Хотя на практике итальянский фашизм вряд ли можно назвать тоталитаризмом, по своей формальной структуре и по следующим самоопределяющим словам Муссолини он, несомненно, был тоталитарной структурой: в своей статье в «Итальянской энциклопедии» Муссолини писал:

«Все в государстве, нет ничего человеческого или духовного, а тем более ценного, за пределами государства. В этом смысле фашизм тоталитарен, и фашистское государство - синтез и единство всех ценностей - толкует, развивает всю жизнь нации и вливает в нее силу. Вне государства нет ни индивидов, ни групп (политических партий, ассоциаций, синдикатов, классов)».

Бюрократизация - это вообще проблема нашего времени, но в демократических странах выборы, свобода критики в печати и строго соблюдаемый принцип профессиональной компетенции обеспечивают ответственность бюрократии перед нацией в целом, в то время как бюрократия тоталитарных государств безответственна - единственный критерий сохранения бюрократом своего места является услужливость и максимальная лояльность по отношению к его начальству, особенно политическому начальству (по партийной иерархии).

 

Тоталитаризм и религия

Воинствующий атеизм марксизма и гонения на религию в СССР и других коммунистических странах достаточно хорошо известны в России, чтобы нам на них тут останавливаться. Что касается фашизма и нацизма, то, по сути дела, эти языческие доктрины глубоко враждебны христианству: внешне Гитлер и, особенно Муссолини, выступая в качестве антиподов марксистов и коммунистов, выдавали себя за защитников христианства. Более откровенным Гитлер был в «Моей борьбе»:

«Для меня лично и для всех национал-социалистов существуют только ... нация и отечество. Мы должны бороться ... за сохранение и распространение нашей расы и нации ... сохранять в чистоте нашу кровь, свободу и независимость... Каждые мысль, идея, учение и все виды познания должны служить этой цели».

Еще более откровенным Гитлер был в так называемых застольных беседах, например:

«Думаете, что массы снова станут христианскими? Никогда! ... а духовенство предаст своего Бога нам... и сменит крест на свастику. Они будут славить чистую кровь нашей нации, вместо крови Христа...».

К концу 1939 года в Германии было арестовано около 5700 католических священнослужителей, то есть примерно 20% всего германского католического духовенства, половина из них была посажена в концлагеря9. Сопротивление германского католического духовенства нацизму наиболее сильно было выражено в декларации съезда баварского католического епископата 22 марта 1942 года в Фульде, которое было широко распечатано и распространено, несмотря на правительственный запрет. В декларации говорилось:

«Годами уже идет в нашем отечестве борьба против христианства и Церкви ... Мы выступаем не только за права непосредственно религии и духовенства, но и вообще за права человека, данные ему Богом... Мы требуем юридических доказательств вины всех приговоров и освобождения тех, кто содержится в заключении без таковых. ...Нацисты хотят уничтожить христианство...».

Известно также лютеранское движение сопротивления нацизму. Это так называемая Конфессиональная или Исповедническая церковь, правда, небольшого меньшинства лютеран, олицетворявшаяся такими личностями, как пасторы Нимеллер и Боннхефер - оба были заключены в концлагеря: Боннхефер там и погиб, а Нимеллер пережил войну и был активным религиозным и миротворческим деятелем послевоенной Германии.

Итальянское католическое духовенство было «куплено» Латеранскими соглашениями 1929 года, признавшими Католическую церковь государственной, позволившими ей получать дотации от государства, включавшими обязательное преподавание закона Божьего в программы всех государственных школ и давшими право Католической церкви иметь свое молодежное движение параллельно с фашистской Балилле. Муссолини в своей «Доктрине фашизма» писал:

«Фашизм является религиозным мировоззрением ... Фашист это индивид, отожествляющий собой нацию и отечество. Это нравственный закон, связывающий индивидов и поколения единой традицией и миссией ... нация создается государством, которое вооружает людей, сознающих свое нравственное единство волей, а следовательно, и осмысленностью бытия .... Иными словами, фашизм не только законодатель и учредитель институций, но еще и просветитель, и вдохновитель духовной жизни».

Ясно, что в этих доктринах и претензиях места христианству и Богу нет. Тоталитаризм не может быть невраждебным вере в Бога, ибо сам является неким новоязыческим культом идола-государства, идола-нации, идола-расы, наконец идола-вождя. Как любая религия, тоталитаризм охватывает всего человека, требует от человека полной самоотдачи себе, наподобие того, как глубоко верующий человек посвящает себя Богу. Разница в том, что Христос ожидает от нас добровольной жертвы, по образу и подобию той жертвы, которую Он принес за нас, пойдя на крест. Христос обращается к свободной личности и говорит: «Познайте истину, и истина сделает вас свободными»; и в другом месте: «Бремя мое легко», потому что оно основывается на любви, любви человека к Богу и, возлюбив Бога, - любви к человеку. А тоталитаризм ведет с противоположного конца: творит свою утопию на основании насильственного подчинения себе личности государственной или партийной системой, лишение человека своего «я». Да, на протяжении истории государства использовали религии для своих политических целей, применяли насилие через религии, в конце концов нельзя забывать и об инквизиции, но все это было искажением христианства, в то время как террор и порабощение народов тоталитарными идеологиями логически следуют из этих идеологий и являются органической их частью. Как черные мессы сатанистов и вся их символика являются оборотнем христианской литургии: крест вверх ногами, ненависть вместо любви, реальная кровь в чаше вместо бескровной жертвы христиан в евхаристии, так и тоталитаризм является оборотнем христианства.

 

Аннотированная библиография

Cobban, Alfred Dictatorship: Its History and Theory. N. Y., Haskell House, 1971. Обзор деспотических режимов - от монархического легитимизма, основанного на «священном праве» помазанничества до современных тоталитарных диктатур (автор не боится термина тоталитаризм). Первым современным диктатором автор считает Наполеона, который все-таки искал легитимизации через брачный союз с династической монархией и надеялся стать основоположником новой династии. Только диктатуры, порожденные социалистическими доктринами XIX века, положили основание диктатурам, опирающимся на демократическую легитимность, узурпируя народный выбор и претендуя быть избранниками масс. Именно на этом строится тоталитаризм.

C. J. Friedrich & Z. К. Brzezinski Totalitarian Dictatorship and Autocracy. N. Y., Praeger, 1969. Классическая работа о тоталитаризме, впервые систематизировавшая это понятие. Распространяться о ней здесь не будем, так как ее основы изложены в этой вступительной главе.

Milosz, Czeslaw The Captive Mind (перевод с польского). N. Y., Vintage Books, 1990 (первое изд. 1953 года). Книга бежавшего на Запад при Сталине польского дипломата, затем профессора польской и русской литературы Калифорнийского университета и Нобелевского лауреата о порабощении души человека тоталитарной системой.

Ортега-и-Гассет, Хосе «Восстание масс». Нью-Йорк, изд-во им. Чехова, 1952. Книга известного праволиберального испанского политического философа, анализирующая политическое поведение масс и опасность массовой демократии. В этом смысле она близка идеям покойного профессора Тальмона (см. ниже).

Paul, Ellen R, ed. Totalitarianism at the Crossroads. London, Transaction Books, 1990. Сборник очерков и эссе о тоталитаризме известных ученых, а также известного правозащитника и узника брежневских лет Владимира Буковского. Его статья чисто публицистическая, основанная на личном опыте. Среди эссе остальных авторов следует особенно выделить статью польского социолога и историка русской мысли, профессора Анджея Валицкого. Это работа глубокого мыслителя, анализирующая наличном опыте процесс «промывки мозгов» и постепенное «программирование» человека тоталитарной системой. Очерки написаны накануне распада европейского коммунистического блока и в какой-то степени являются полемикой против левых ревизионистов на Западе, отрицавших само понятие тоталитаризма.

Д. В. Поспеловский «Православная церковь в истории Руси, России и СССР». М., изд-во Библейско-богословского института св. апостола Андрея, 1996.

Schapiro, Leonard Totalitarianism. London, 1972. Книжечка небольшая, и не является лучшей из публикаций этого выдающегося ученого. В ней он поддался вдруг влиянию левых ревизионистов и заговорил о возможности эволюции тоталитаризма к либерализму и возможности существования какого-то либерального тоталитаризма.

J. L. Talmon The Origins of Totalitarian Democracy. London, Mercury Books, 1961. Историческими истоками тоталитаризма Тальмон считает Платона, Ж.-Ж. Руссо и французских якобинцев. Термин тоталитарная демократия он вводит не случайно, считая, что диктатура масс является прямой угрозой современному обществу и она может быть не менее репрессивной, чем диктатура одного лица. От тоталитарной демократии он решительно отличает демократию либеральную, и все дело именно в этом прилагательном, в том, что оно ставит личность, а не коллектив как основу свобод.

«Тоталитаризм: что это такое?» (исследования зарубежных политологов). 2 т. М., РАИ, Ин-т научной информатики по общественным наукам, 1993. Очень полезный сборник отрывков и пересказов работ о тоталитаризме и о соприкасающихся темах виднейших западных ученых. Книга полезна как введение в тему, ознакомление читателя с проблемой и только...

Франк, Семен Л. «Ересь утопизма». Буэнос-Айрес, Русь (б/г). Критика идейных основ религиозного, политического и социального утопизма. Автор - один их крупнейших русских религиозных философов.

 

 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова



где купить мазь ируксол г Москва

iruksol.ru

Аренда авто Крым Феодосия www.rdoncar.ru

rdoncar.ru