Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь
 

Дмитрий Поспеловский

ТОТАЛИТАРИЗМ И ВЕРОИСПОВЕДАНИЕ

К оглавлению

Глава 25

Кубинский национал-коммунизм

Есть ли у народа время для выборов? Нет».

Фидель Кастро. 1 мая 1959 года

 

Куба своим географическим положением между Соединенными Штатами Америки, Мексикой и северным побережьем Южной Америки, обладающая почвами и климатом, крайне выгодными для разведения таких культур, как сахарный тростник, табак (особенно для сигар) и тропические фрукты, со времени своего открытия Колумбом была слишком заманчивым куском и для европейских держав, и, позднее, для США, чтобы так запросто отпустить ее в самостоятельное плавание. Поэтому Куба начала отвоевывать независимость позже большинства латиноамериканских государств.

Что касается национального состава острова, то в отличие от большинства латиноамериканских стран на нем не осталось ни одного чистокровного индейца. Они полностью вымерли от непосильного труда на заведенных европейцами плантациях, а также из-за отсутствия иммунитета против европейских заболеваний - умирали сотнями тысяч от европейской простуды, гриппа. Правда, поскольку среди испанских колонизаторов почти не было женщин, смешанные браки испанцев с женщинами индейских племен были широко распространены, и отпрыски таких союзов официально считались белыми испанцами. По мере вымирания индейцев на Кубу завозились африканские рабы. И на сегодняшний день негры и мулаты составляют более 40% населения.

Последовательная борьба за независимость начинается с Гражданской войны против испанского господства в 1868 году, продолжается 10 лет и отличается особой жестокостью с обеих сторон - вроде Гражданской войны карлистов в Испании, - унеся более четверти миллиона жизней. Закончилась она поражением кубинцев. Вторая волна борьбы за независимость продолжалась три года, с 1895 по 1898, и окончилась интервенцией Соединенных Штатов Америки в тот момент, когда кубинцы уже фактически одержали победу. Американское участие в войне продолжалось меньше месяца. Но по праву «победителей» американцы оказались не союзниками, а новыми оккупантами, чем настроили против себя кубинцев, считавших, что американцы украли у них победу. Только в 1902 году кубинцам удалось добиться относительной независимости, объявить себя республикой. Однако по конституции, которую навязали американцы, США сохранили за собой право вмешиваться в дела Кубы. Куба обязывалась не брать кредитов от иностранных государств при отсутствии возможности расплатиться, не предоставлять иностранным государствам баз на своей территории и не допускать политической зависимости республики от каких-либо иностранных держав, за исключением США, которые могли строить свои военные базы на кубинской территории по мере надобности. Пережиток этого соглашения 1903 года на сегодняшний день - американская военно-морская база Гуантанамо на Восточной Кубе. В течение последующих 30 лет США трижды высаживали свои экспедиционные корпуса, на какое-то время фактически оккупируя остров. Все это способствовало развитию резких антиамериканских настроений и подчеркнутого кубинского национализма, которым пропитаны все кубинские восстания и партии. После нескольких переворотов в 1940 году была принята новая и вполне демократическая конституция, утверждавшая полный суверенитет Кубы.

Националистическим духом была пропитана Партия кубинского народа, так называемые Ортодоксы, созданная и возглавлявшаяся профессором-юристом Эдуардом Чибасом. Это была партия демократическая, признававшая приоритет конституции 1940 года и требовавшая социальной справедливости, более справедливого перераспределения доходов209. Еженедельные радиопередачи Чибаса с разоблачениями коррупции в правительстве и призывами к социальным реформам пользовались большой популярностью и авторитетом в обществе. И вот, поскольку вину одного из государственных руководителей, которого он обвинял в своих передачах, Чибас доказать не смог, свою последнюю передачу в августе 1951 года он, признав свою вину, окончил выстрелом себе в живот. С его смертью создался некий политико-нравственный вакуум - и коррумпированная власть, и авторитет ее покойного разоблачителя, были поколеблены. В таких условиях нередко происходят государственные перевороты. В 1952 году в результате очередного военного переворота к власти пришел Батиста и установил военную диктатуру.

 

Переворот Кастро и ранний период его власти

Сегодня звучит злой иронией то, что Чибас высоко ценил юридические способности своего ученика Кастро и предсказывал ему большое будущее в области права. На самом деле с момента своего прихода к власти Кастро проявил полное пренебрежение конституцией, законами и самыми элементарными понятиями демократии. Партия Чибаса досталась Фиделю Кастро как бы по наследству. После неудачной попытки свержения диктатуры Батисты 26 июля 1953 года и выхода из тюрьмы по амнистии в 1955 году Кастро возглавляет то, что осталось от партии своего покойного профессора, и переименовывает ее в Движение 26 июля. Готовясь к захвату власти, Кастро с отрядом примерно в 800 человек партизанил в горах восточной Кубы, нападая на городские базы правительства, привлекая, таким образом, на свою сторону городскую интеллигенцию и деморализуя армию. Реакция власти выразилась в чрезмерных жестокостях, например, в отправке 2 тысяч сельских семей с Восточной Кубы в концлагеря. Возмущенное таким поведением Батисты американское правительство прекратило поставки ему оружия и публично осудило его диктатуру. Это подорвало волю к власти и так изолированного от народа деспота. Тем временем Кастро отправился на переговоры с антибатистовскими эмигрантами во Флориду и получил от них кадровую, политическую и финансовую поддержку. 31 декабря 1958 года Батиста отрекся от власти и бежал из страны, а 1 января 1959 в Гавану вступали партизаны Кастро - к этому времени их было около 1,5 тысяч.

Позднее Кастро и особенно Че Гевара создали миф о крестьянской революции на Кубе. Но это опровергают и вышеприведенные цифры о численности партизанского отряда Кастро, и тот факт, что крестьяне-бедняки составляли менее 5% населения острова. Свержение Батисты было результатом пассивного и активного сопротивления режиму главным образом интеллигенции и студенчества и внутренней деморализации изолированной от общества верхушки власти. Надо, однако, отдать справедливость режиму Батисты: экономическая его политика была весьма разумной. Как пишет американский историк О'Коннор, доходы на душу населения в 1950-е годы на Кубе были одними из самых высоких в Латинской Америке. На душу населения на Кубе приходилось автомобилей, предметов длительного пользования и телевизоров больше, чем в любой другой латиноамериканской стране, в сельском хозяйстве подавляющее большинство составляли вполне обеспеченные мелкие земледельцы-арендаторы, безземельных крестьян-батраков было менее 5% населения. Пропорция трудящихся, состоявших в профсоюзах, была одной из самых высоких в мире, а заработная плата рабочих и чиновников приближалась к аналогичным ставкам в Западной Европе и Канаде. Батиста пытался, и не без успеха, диверсифицировать экономику страны, превратить ее из монокультурной в поликультурную. Да, на Кубе были значительные контрасты между благополучными жителями и бедняками. На уровне прожиточного минимума и ниже его находились безземельные батраки и часть неквалифицированных сезонных рабочих. Но ни те, ни другие в движении Сопротивления не участвовали. Пролетарские битвы и радикализм были в далеком прошлом, а подогревавшая их компартия к 1950-м годам была расколота, обессилена и даже поддерживала Батисту,210 а, когда запахло кровью в связи с партизанскими действиями отрядов Кастро, глава компартии Блас Рока на всякий случай устроил себе поездку к Мао, который ему явно импонировал своим недовольством хрущевской десталинизацией.

Кубинская компартия под названием Народно-социалистической партии, была «реформирована» эмиссарами из Москвы в 1934-1935 годах в духе народных фронтов и культа Сталина. Праотцем кубинского марксизма считается философ-революционер Хосе Марти, погибший в бою за независимость в 1895 году. Хотя после этого все кубинские революционеры и радикалы пользовались именем Марти, на практике ни его писаний, ни трудов основоположников марксизма Кастро и его сподвижники не читали. А коммунистическая партия Кубы была образом и подобием сталинской компартии той эпохи, но отличалась от нее еще более низким уровнем культуры и образования. Так что никакими «теоретическими разработками» идей Марти, а тем более Маркса-Энгельса-Ленина ни компартия Кубы, ни примкнувший позднее к марксизму Кастро не отличались. Если рассмотренные нами главы, посвященные России, Китаю и Югославии, показывают, что революции или перевороты совершались в этих странах во имя коммунизма и коммунистическими партиями, то на Кубе революция, приведшая Кастро к власти, была коалиционным движением различных партий демократического и социал-демократического направлений, отказывавшихся иметь дело с коммунистами. Более того, коммунисты выступали с критикой повстанцев, утверждая, что это очередной путч, а не революция. Только придя к власти в 1959 году во главе этой многопартийной, но крайне миниатюрной коалиции - всего в партизанском отряде Кастро было около 400 бойцов, а в момент свержения ими Батисты - не более 1,5 тысячи - и обещая стране демократию, свободу и демократические всеобщие выборы, Кастро поворачивается против вчерашних союзников, начинает называть свою революцию социалистической. К 1960 году в коалиции и среди демократически настроенных офицеров растет недовольство усугубляющимся авторитаризмом Кастро и его сближением с коммунистами. Самой видной личностью среди военных критиков был Хубер Матос, один из самых популярных военных командиров, герой партизанской борьбы в горах, соратник Фиделя и конкурент младшего брата Фиделя - Рауля Кастро, военного министра Кубы. Кастро в 1960 году подвергает его и большую группу офицеров показательному суду по обвинению в измене революции. Все приговариваются к длительным срокам заключения, Матос - к 20 годам. А в своей знаменитой речи 1 декабря 1961 года Кастро объявляет себя коммунистом, заявляет, что в душе был таковым еще во время первого своего восстания против Батисты в 1953 году. Это все его бывшие революционные товарищи решительно отрицают. Это заявление стоит сравнить с его же словами, сказанными в мае 1959 года: «Не понимаю, откуда берется клевета на нашу революцию, что будто это коммунистический переворот, будто она пронизана коммунизмом. Кому может прийти в голову мысль, что мы лелеем какие-то темные намерения? Разве может кто-либо обвинить нас в том, что мы когда-либо скрывали что-либо от народа»?211 Когда же Кастро лукавил: в 1959 году или в 1961, когда заявил, что был в душе марксистом-ленинцем с 1953 года? При этом он сам заявлял, что читать у него не было времени и что он вообще не интеллектуал, а деятель, активист. Так что скорее всего его познания в марксизме-ленинизме ограничиваются единственной утопической работой Ленина - «Государство и революция», на которую он часто ссылается, называя ее гениальной, хотя сам Ленин, придя к власти, быстренько «забыл» это единственное свое утопическое произведение. Ленин был реалистом. Кастро - утопист, мечтатель. А таковые весьма опасны, когда в их руках власть. И вот после неприятностей с Матосом и прочими в 1960 году Кастро начинает кровавые чистки. В 1961 году не менее 2 тысяч человек было расстреляно и около 20 тысяч отправлено в концлагеря на длительные сроки. Это в основном интеллигенция и часто бывшие близкие сотрудники Кастро, члены запрещенных партий, бывшие участники антибатистовской коалиции. В эти же 1960-е годы сотни тысяч кубинцев официально эмигрируют или бегут в соседнюю Флориду.

Но факт остается фактом: в отличие от подавляющего большинства прочих коммунистических стран и движений в случае Кастро коммунизм как удобная идея и идеология был подхвачен им как бы в пути, как выгодная идеологическая ниша, к тому же обладающая готовым к его услугам аппаратом. Революцию свою он совершал под флагом национализма, и принятый им коммунизм он окрасил в националистические цвета. Но, объединив в 1961 году свое М-26 с компартией, называвшейся Народно-революционной партией, Кастро подмял эту партию под себя. Все руководство партии было подобрано лично Фиделем, и все они, за редкими исключениями, были из состава партизанских товарищей Кастро - националистов, членов «М-26», а не из старых коммунистических кадров. Разогнав все партии и нормальные государственные учреждения, власть Кастро зависла как бы в вакууме. Он понял, что ему нужна ручная партия и идеология, предоставляющая удобные аргументы, оправдывающая его диктаторское правление обещаниями коммунистического «светлого будущего», утопии. Интересно, что кубинская компартия оказалась гораздо консервативнее Кастро. Вспомним ее опасливо отрицательное отношение к партизанским действиям Кастро против Батисты. А в сентябре 1960 года глава компартии Рока в форме письма к рабочим, якобы задавшим ему вопрос, является ли Китай социалистической страной, отвечает, что в политическом отношении это страна социалистическая, но в области экономики там сохраняется смешанное хозяйство с государственными и частными предприятиями. Кубинский политолог-эмигрант Суарес считает, что письмо было адресовано Кастро, которого глава кубинских коммунистов пытался удержать от поспешной коллективизации и ликвидации частного сектора народного хозяйства. Это не помогло. Кастро был радикальнее коммунистов. Как пишет американский специалист по Латинской Америке Тони Смит, если Ленин считал, что «без революционной теории нет революционного движения, ... то кубинские революционеры стали марксистами-ленинцами посредством своих действий»212. Встав под знамя национал-коммунизма, Кастро пытался превратить его в некий панлатиноамериканский наднациональный коммунизм с собой в качестве вождя. Кстати, и титул его в начале 1960-х годов становится Каудильо Максима - дословно, максимальный вождь. В то время как Мао претендовал быть вождем коммунизма во всем Третьем мире, Кастро, во всяком случае, до развала СССР претендовал на ту же роль в латиноамериканском мире. В 1960-е годы он колеблется между советской и китайской ориентациями. Несомненно, маоистский радикализм и национализм, всякие утопические «культурные революции» и обзывание американцев бумажным тигром были ему ближе, чем обюрокраченный советский строй. Сближает Кастро с Мао и исповедуемая обоими (и близкая Троцкому) идея перманентной революции. Для обоих не может быть мирного сосуществования с буржуазно-демократическим капитализмом. Сближает их и проповедь прихода коммунизма посредством крестьянских войн и восстаний. Если в отношении Китая можно со значительной долей достоверности сказать, что там было именно так, то приход к власти Кастро произошел скорее по рецепту ленинского «Что делать?». Но Кастро и особенно Че Гевара создавали миф о стихийной крестьянской революции на Кубе. Этот миф о крестьянской революции, в который, по-видимому, Че Гевара сам уверовал, привел его к гибели в горах Боливии в 1967 году, хотя значительная, если не решающая, доля вины падает на Кастро, который послал его организовать крестьянскую войну в странах Латинской Америки, прекрасно понимая, что его ожидает либо смерть, либо пленение. Еще в январе 1959 года Гевара выдвигал программу вооружения всего народа для борьбы против американской морской пехоты на базе Гуантанамо и распространения Гражданской войны по всей Латинской Америке. Отправив Гевару за границу, Кастро решил начать выполнение его программы сам. И вот в июне 1959 года он делает попытку вооруженного десанта в Доминиканскую республику. Операция провалилась. Приведем по этому поводу весьма актуальное замечание Суареса:

«Лидеры, которые [не имея своих определенных программ и установок] думают, что кризисы можно решать импровизациями, вынуждены в кризисных ситуациях присваивать чужие идеи. Но, не будучи создателями этих идей, они к идеям относятся без уважения и искажают их в собственном применении. Гевара требовал проведения земельных реформ, организации повстанческой народной армии в качестве авангарда, долженствовавшего подготовить массы для борьбы против "империализма" ... Кастро провел земельную реформу213, но ... отказался от геваровской идеи повстанческой армии, ибо ее существование и действия заставили бы в конце концов признать авторитет ее командиров за счет сокращения личной власти Фиделя»214.

Харизматический облик идеалиста-революционера Гевары, не запятнанного в отличие от Кастро, заслонял собой Фиделя215, особенно из-за того, что режим последнего ужесточался, обрастал привилегиями нового правящего класса, уровень жизни большинства народа снижался. В 1960 году начинается массовая коллективизация сельского хозяйства, национализируются все банки, почти все частные предприятия и все предприятия, принадлежавшие американским фирмам. Коллективизация сельского хозяйства была не более успешной, чем в Советском Союзе, национализация промышленности тоже себя не оправдала. «Кубоведы», в общем, соглашаются, что самые обездоленные крестьяне и бывшие батраки выиграли от кастровских реформ, хотя и не очень значительно. Но уровень жизни подавляющего большинства населения и особенно интеллигенции, профессионалов, за исключением привилегированного кастровского окружения216, сильно пострадал от власти Кастро.

В отличие от коммунистических и нацистских диктатур советского образца с их игрой в демократию посредством «выборов» с одним кандидатом Кастро уже в мае 1959 года заявляет, что партии и парламенты - выдумка эксплуататоров, представляющая только классовые интересы, а у пролетариата и трудящихся нет времени на выборы, они ему не нужны. Так, он оправдывал отмену обещанных им же выборов. Но поскольку выборная система до Кастро была сплошь коррумпирована, население отнеслось сравнительно спокойно к ее отмене. Однако, не выполнив фактически ни одного из своих прежних политических обещаний, Кастро явно начинает себя чувствовать неуверенно. Отсюда упомянутые выше чистки 1960-1961 годов, для осуществления которых усиливаются средства контроля за населением. Судить за разногласия, за недовольство политикой Кастро, за недовольство ликвидацией партий и отмену выборов было бы весьма невыгодно для престижа Кастро, и при любых натяжках приговоры были бы недостаточно суровыми, чтобы запугать страну и заставить ее замолчать. Эффективны в эпоху революций только смертные казни, но для этого нужны «предатели родины», «изменники», «агенты американского империализма». Вот эти обвинения и выдвигает кастровский «Шемякин» суд. Одних расстреливают, другим дают сроки по 15-20 лет. Казалось бы, революция с ее чрезвычайными правами закончилась победой и изгнанием Батисты. Нет, Гевара и Кастро выдвигают доктрину беспрерывной революции, то есть той же троцкистской и маоистской перманентной революции, которая должна продолжаться, пока коммунизм не восторжествует по всему миру. А раз революция продолжается, значит, действует и чрезвычайное революционное право. Уже в июне 1959 года Кастро восстанавливает смертную казнь за действия «контрреволюционные и наносящие вред народному хозяйству» - совершенно в духе ленинской Чрезвычайной комиссии и сталинского террора эпохи первых пятилеток. Для обеспечения эффективности террора на всех уровнях по образу и подобию маоистского Китая создаются Комитеты защиты революции. Эти комитеты существуют в каждом квартале города, в каждой деревне. Их функция - следить за каждым жителем квартала, писать доносы в вышестоящие органы профессиональной политической полиции. К 1964 году, если верить официальному заявлению правительства, в Комитетах защиты революции состояло до 2 миллионов человек, то есть 20% всего населения Кубы, включая детей и стариков! Так что контроль за населением стал настолько тотальным, насколько позволяла современная техника.

1960-1962 годы были также временем сближения Кастро с Советским Союзом и «лично с товарищем Хрущевым». Каковы бы ни были симпатии Кастро к маоистскому революционному духу, Китай был не в состоянии финансировать коммунистические движения и революции за пределами своей страны217. Лишившись американского торгового партнерства, Кастро просто для выживания необходимо было найти рынок сбыта своего сахара и получения нефти. Единственно возможными клиентами и поставщиками были Советский Союз и страны социалистического блока. И вот, явно по поручению Кастро, глава кубинской компартии Рока отправляется сначала в Китай, а затем в СССР, к Хрущеву, от которого он остается в восторге, величая его «великим ленинцем». В мае 1960 года устанавливаются советско-кубинские дипломатические отношения, «услащенные» поставками советской нефти. Быстрому и такому положительному отклику Хрущева на кубинские демарши способствовал взрыв его негодования по поводу полетов американских шпионских самолетов «У-2» над территорией Советского Союза, один из которых был сбит советской ПВО в начале мая. Конечно, для советских руководителей не было тайной, что это был далеко не первый разведывательный полет американцев, но об этом замалчивалось до тех пор, пока не появилось вещественное доказательство, и пришлось оно очень некстати, поскольку Хрущев только что вернулся из США и был в восторге от президента Эйзенхауэра. Хрущев использовал эпизод с «У-2» для срыва готовившейся конференции в Париже, направил свой гнев против США и, чтобы им насолить, принял в свои объятия Кубу. Поскольку Эйзенхауэр решил наказать Кубу за национализацию американских нефтеочистительных заводов на острове сокращением квоты на закупки кубинского сахара, Хрущев пришел Кубе на помощь, объявив о закупке этого количества сахара Советским Союзом, и пообещал защищать Кубу от американского империализма советскими ракетами. В сентябре 1960 года состоялась первая личная встреча Кастро с Хрущевым на Генеральной ассамблее ООН, вернувшись с которой Кастро начал интенсивную национализацию банков и частных предприятий. По-видимому, Хрущев как-то повлиял на этот процесс. Дело в том, что Кастро и глава компартии Рока всячески добивались, чтобы и Китай, и СССР признали Кубу социалистической страной. Однако во всех китайских и советских упоминаниях о Кубе слово «социалистическая» отсутствовало. Поэтому на съезде коммунистических и социалистических партий в Москве в ноябре-декабре 1960 года - это была неудачная попытка Хрущева восстановить что-то вроде Коминтерна или Коминформа - вместо Роки присутствовал второстепенный представитель Народно-социалистической партии Кубы. С 1962 года в официальных документах КПСС Кастро именуется уже товарищем, а Куба - социалистической республикой.

Получив заверения в военной помощи от Советского Союза и сведения, что американцы готовят военную акцию против Кубы, Кастро объявил об этом народу и потребовал от американцев за 48 часов сократить весь американский дипломатический корпус на Кубе до 18 человек. Американцы будто только и ждали этого вызова. Президент Эйзенхауэр прервал все дипотношения с Кубой. А в апреле 1961 года, уже при президенте Кеннеди, состоялась попытка свержения режима Кастро десантом кубинских эмигрантов, плохо обученных для этой акции инструкторами из ЦРУ. Операция потерпела полное фиаско и только укрепила авторитет Кастро как защитника кубинской нации и ее независимости от очередной попытки США лишить ее суверенитета. На фоне всего этого и происходит Карибский кризис 1962 года.

11 апреля 1962 года «Правда» впервые назвала Кастро товарищем в передовой статье, в которой говорилось о трудностях создания (в 1961 году) марксистско-ленинских Интегрированных революционных организаций (ИРО) из таких революционных движений Кубы, как Революционно-студенческая директория, Движение 26 июля и Народно-социалистическая партия. Глава компартии под этим новым названием - Блас Рока - объявил Кастро ведущим марксистом-ленинцем Кубы. А поскольку, как мы знаем, за Кастро не числится ни одного печатного труда, и он сам заявлял не раз, что действия делают идеологию, необходимую для данного дня, слова Роки означали, что идеологией кубинского коммунизма является все, что Фиделю взбредет в голову назвать идеологией. Появление ИРО, очевидно, удовлетворило Москву. Первомайские лозунги того года впервые включали в себя приветствие «героическому народу Кубы, строящему социализм». За этим последовало подписание кубино-советского торгового договора, принципы которого оставались в силе до распада СССР: Кубе предоставлялся долгосрочный кредит в несколько миллиардов долларов под благотворительные 2,5 % годовых, Советский Союз обязывался покупать у Кубы ежегодно более 3 миллионов тонн сахара по ценам выше мировых и продавать Кубе нефть по ценам ниже мировых. Единственным серьезным недостатком для Кубы был тот факт, что вся торговля велась в пересчете на рубли, не котировавшиеся на мировых рынках, и по искусственно завышенному официальному курсу рубля. Это привязывало Кубу в торговом отношении почти исключительно к социалистическому блоку и лишало ее долларового запаса, необходимого для деловых отношений с остальным миром. Кроме того, согласно более поздним заявлениям Кастро, оружие Кубе Советский Союз поставлял бесплатно. В общей сложности, во всяком случае, в 1970-1980-е годы Куба обходилась Советскому Союзу не менее, чем в 2 миллиарда долларов в год.

Тем не менее в первой половине 1962 года имело место значительное похолодание в советско-кубинских отношениях, даже послы были временно отозваны из стран друг друга. В первомайском приветствии советскому народу Кастро не упоминает ни советское правительство, ни Хрущева. Дело было, по-видимому, в том, что Кастро безуспешно добивался принятия Кубы в организацию стран Варшавского договора и в Совет экономической взаимопомощи (СЭВ). Одновременно Кастро, тоже безуспешно, добивался признания себя вождем латиноамериканского революционного движения и совершенно не был заинтересован в идеях «мирного сосуществования», которые проповедовал в аудитории Гаванского университета приехавший с визитом польский министр иностранных дел Рапацкий. Экономические рецепты Рапацкого в духе НЭПа, поддержанные выступлениями в печати кубинских коммунистов и фактически Хрущевым, который в прощальной речи возвращавшимся домой кубинским студентам разъяснял, что такое НЭП, представляя его в положительном свете, не смогли поколебать Кастро, который в стремлении не отставать от социалистического блока вводит трудовую книжку, закрепощая трудящихся по советской модели, и дальше сокращает частную производственную собственность, что вызвало местные бунты и прочие беспорядки недовольных и полуголодных крестьян и рабочих, жестоко подавленные при непосредственном участии Кастро.

Печатный орган ИРО «Хои» («Сегодня») вдруг проявил непослушание необъявленной генеральной линии и выступил против национализма, крайней левизны и троцкизма в коммунистическом движении, явно целясь в кастровскую «непрерывную» революцию. Одновременно газета прославляла Советский Союз и «великого друга Кубы, выдающегося ленинца, Никиту Сергеевича Хрущева». Через несколько дней, 29 июня, Кастро вдруг присоединяется к коммунистическому хору восхваления Хрущева, провозгласив здравицу «великому другу Кубы» Хрущеву, провожая группу советских инженеров, возвращавшихся домой. Ясно, что в эти месяцы шли какие-то закулисные споры и переговоры, в частности, относительно обещанных Хрущевым в 1960 году, но так и не предоставленных Кубе, ракет. И в результате переговоров между кубинской военной группой, возглавляемой министром обороны Раулем Кастро, и советским военным командованием было получено согласие Советского Союза создать на Кубе ракетные пусковые площадки, нацеленные на США, и поставить баллистические ракеты. Как известно теперь, доставлена была всего одна ракета с атомной боеголовкой - это все, что было у Хрущева в то время. Остальное было его типичным блефом. Кастро был окрылен ракетным договором с Советским Союзом, который, как он надеялся, заставит кубинских коммунистов окончательно замолчать и во всем подчиниться его руководству, а также обеспечит ему тыл и для дальнейших политических побед.

Суарес видит тут следующую картину. С момента обещания Хрущева предоставить Кубе ракеты для защиты от США Кастро рассчитывал на них как на щит от американской угрозы, дающий ему шанс возглавить «антиимпериалистическое» движение в Латинской Америке. Дело в том, что экономическое положение на Кубе было из рук вон плохим, Организация Американских стран (ОАС) в середине 1962 года исключила Кубу из своего состава, и большинство латиноамериканских стран прервало дипотношения с Кубой. Кастро надеялся, что, получив ракеты, Куба станет «мини-сверхдержавой», заставит считаться с собой всю Латинскую Америку и сможет инспирировать партизанские войны в остальных странах Латинской Америки. Октябрьский ракетный кризис с категорическим требованием президента Кеннеди убрать ракеты (ракету на самом деле) с острова и выполнение этого требования Хрущевым при условии ликвидации американских ракет в Турции и гарантии американского правительства не нарушать впредь суверенитета Кубы были ударом по всем грандиозным планам Кастро и по престижу Советского Союза в глазах Кастро, Мао и прочих революционеров, хотя советская пропаганда преподнесла все как образец хрущевского миролюбия и беспокойства за судьбы мира и как своего рода победу Советского Союза в форме вышеупомянутых гарантий и условий.

Двумя годами позднее Хрущев был насильственно отстранен от власти. Его неудача с Кубой вряд ли сыграла сколько-нибудь значительную роль в его отставке. Отставка была связана с его внутренними экспериментами, развалом сельского хозяйства и фактическим голодом на селе в 1963-1964 годах, но больше всего - с его разделением партии на индустриальную и сельскохозяйственную, в чем партаппарат увидел угрозу своей гегемонии и даже намек на возможность двухпартийной системы. Но все это уводит за рамки нашей книги.

 

Сталинизм с человеческим лицом

Так чехи называли режим Гусака после разгрома «Пражской весны» войсками стран Варшавского договора. Дюмон использует этот термин в отношении режима Кастро. Человеческое лицо он, вероятно, видит в эмоциональности Кастро и в том, что все же террор Кастро несколько мягче и не так маниакально последователен, как у Сталина. В остальном ученик недалеко ушел от своих учителей.

После провала ракетной затеи Кастро был вынужден подчиниться советской политике «мирного сосуществования», которое, по определению и Хрущева, и Брежнева, включает в себя поддержку местных «национально-освободительных войн». Вернувшись из своей первой поездки в СССР в 1963 году, Кастро в докладе «кубинскому народу» 4 июня назвал Хрущева «необычным человеком, очень простым и одним из самых блестящих интеллектов, когда-либо мною встреченных... это великий вождь и непоколебимый противник империализма»218. Став «товарищем», ему пришлось соотносить свои планы с политикой Москвы, нередко выполнять ее поручения, как, например, отправка 20-тысячных кубинских корпусов в Эфиопию и Анголу для поддержки тамошних коммунистических переворотов.

Экономические провалы и неудачи во внешней политике все больше привязывали Кастро к СССР. В 1964 году ударом по его латиноамериканским планам был политический переворот в Бразилии, свержение президента Гулярта, который был одним из немногих южно-американских правителей, поддерживавших дипотношения с Кастро. Вскоре после этого Фидель дает интервью газете «New York Times», в котором предлагает восстановить торговые отношения с США, обещая даже вернуть им часть американской собственности на Кубе, освободить до 90% политзаключенных, общую численность которых он определил скромно в 15 тысяч (эксперты считают, что их было гораздо больше) и восстановить конституционное правительство не позднее 1969 года. Но к этому времени обещаниям Кастро никто не верил, и США отказались от каких-либо переговоров с ним. Шанс нормализовать отношения с Соединенными Штатами Америки предоставил Кубе президент Картер в 1977 году, сняв запрет Госдепартамента на поездки американцев на Кубу. США прекратили разведывательные полеты над территорией Кубы. Кастро освободил 4 тысячи политзаключенных и разрешил кубинцам с двойным гражданством эмигрировать в США. Все шло к установлению нормальных дипломатических отношений. Но в январе 1978 года Кастро отправил 20-тысячный корпус (на советских кораблях и с советским вооружением) в поддержку коммунистов Эфиопии. Этим все было сорвано, и американское эмбарго против Кубы восстановлено.

В 1965 году Кастро предпринял реструктуризацию государственно-партийной структуры по советскому образцу. Многоименная компартия, кстати, в 1963 году переименованная в Объединенную партию социалистической революции Кубы (ОПСРК), наконец приобрела свое подлинное имя - Коммунистическая партия Кубы. Ее первым секретарем остался премьер-министр Кастро, он же - главнокомандующий вооруженными силами страны с первого дня переворота 1959 года. В связи с этим Кастро начал проповедовать новую «ересь», а именно, что на Кубе строительство коммунизма будет идти параллельно со строительством социализма, а не следовать после завершения строительства социализма согласно классическому марксизму-ленинизму - сталинизму. КПК тут же обросла партийно-бюрократическим аппаратом по образу и подобию КПСС. Так, если ЦК ее предшественников состоял из 25 человек, ЦК КПК насчитывал 100 аппаратчиков. Растет и милитаризация правительства - от 40% военных в старой Национальной директории до 69 % - в ЦК КПК. Подобно Советскому Союзу сталинской эпохи, численность ветеранов кубинского коммунизма сократилась с 40% до 18. Зато вместо одного члена «М-26» в старой «Директории», в новом ЦК их оказалось трое. Ни один старый коммунист не попал в совершенно военизированное Политбюро - из восьми его членов шестеро военных плюс «президент» Кубы Дортикос и Харт - все, кроме Дортикоса - ветераны «Движения 26 июля». В Секретариате мы встречаем Фиделя и Рауля Кастро, председателя КПК Року, того же Дортикоса, Родригеса и представителя Директории революционных студентов. Одновременно состоят в правительстве и в политбюро только 4 человека: братья Кастро, Дортикос и министр внутренних дел Вальдес. Вряд ли стоит после этого уточнять, кто на самом деле управляет страной и что правительство, как во всех тоталитарных государствах, подчинено аппарату правящей партии.

Как и всюду, командная экономика доказала свою нерентабельность. Дюмон указывает, что при всех своих недостатках сельское хозяйство при Батисте было вполне успешным. Национализация имений и коллективизация крестьян привели к резкому сокращению продуктивности. Вместо децентрализации и расширения местной инициативы, рекомендованных Дюмоном Фиделю Кастро, к концу 1960-х годов сельское хозяйство было поручено военным. И вот военные управляют посевными кампаниями и сбором урожаев с «командных постов», возглавляемых майором или капитаном, который ведает определенными сельскохозяйственными территориями, планирует посевные и сборочные работы на электрически подсвечиваемых картах-схемах, как в военно-полевом штабе. Отдаются команды, сельхозмашины выходят в поле в сопровождении БТРов. Создаются образцовые сельхозбригады («стахановцы»), например, сельхозбригада им. Че Гевары, которым предоставляется лучшее оборудование, почти двойная зарплата и бесплатное питание в столовых, в то время как остальные крестьяне получают гроши и должны сами обеспечивать себя питанием. Официально назначение этой системы - заставить «отстающих» крестьян подражать «стахановцам» и состязаться с ними. Как мы знаем, результат получился противоположный: ненависть и зависть, то есть рост «классового» антагонизма на селе - того, без чего, как писал Ленин, в деревне коммунистическая власть не удержится, принцип «разделяй и властвуй».

Снова и снова подтверждаются слова Петра Струве, сказанные им в начале XX века о том, что социализм - распределительная, а не созидательная система. Он в состоянии только разделить богатства, накопленные предыдущими экономическими системами, а когда эти богатства полностью распределятся, социализм обанкротится. К такому же заключению приходит на примере Кубы американский политолог Рода Рабкина219, Струве, по-видимому, не читавшая. Иначе она добавила бы, что социализм - паразитическая система, которая питается трудом и достижениями частнопредпринимательских систем народного хозяйства. Подводя экономические итоги, Рабкина пишет, что за время коммунистической власти на Кубе производительность сельского хозяйства значительно снизилась по сравнению с эпохой Батисты, хотя распределение продуктов стало более уравнительным220, в результате чего уровень жизни беднейшей части населения несколько улучшился, доходы же всех остальных, включая квалифицированных промышленных рабочих, понизились221. Куба не только осталась преимущественно страной монокультуры, но ее монокультурность - процент сахарного тростника в общем производстве страны - даже увеличилась на несколько процентов по отношению к докастровской эпохе.

К числу достижений режима Кастро следует причислить отмену остатков расовой сегрегации - нет больше пляжей с надписью «только для белых», люмпен-пролетариат чаще находит применение своему труду, чем при старом режиме, довольно успешно идет ликвидация неграмотности: если при Батисте почти 50% детей были вне школьного обучения, то теперь почти все дети получают начальное образование. Однако Дюмон, вначале бывший таким энтузиастом кубинского эксперимента, предупреждает: вся кубинская статистика лжива насквозь, доверять ей нельзя. По его описанию, стройки социализма на Кубе - такое же очковтирательство, как и в СССР.

Ко второй половине 1960-х годов первоначальный энтузиазм народа и популярность Кастро испарились. Согласно Дюмону, когда Кастро начинает по радио или телевидению обещать «златые горы», кубинцы просто выключают приемники.

Как известно, все тоталитарные режимы претендуют на создание «нового человека», будь то идеальный коммунист, нацист или фанатичный муджахедин. Дюмон после трех поездок на Кубу, с 1960 по 1969 год, по личному приглашению Кастро пришел к заключению, что кастровский идеальный новый человек - это образцовый солдат, следующий примеру Рауля Кастро: «К исполнению ваших приказаний, товарищ главнокомандующий, всегда готов, каковы бы они ни были, где бы ни было и в любых условиях!». Кроме военизации населения как такового, Куба содержит, вероятно, самую большую в мире армию в пропорции к ее населению. Военнообязанным является все мужское население от 16 лет до 50. Обязательная военная служба длится 3 года. Под ружьем в середине 1980-х годов находилось 135 тысяч человек плюс 100 тысяч членов так называемой трудовой армии, которая используется на различных работах. Если в развитых государствах в среднем приходится по 10 военнослужащих на тысячу граждан, а в малоразвитых странах - 5 на тысячу, то на Кубе - почти 30 на тысячу. Военщина, армия - это древнейшее учреждение, комментирует Дюмон. Следовательно, кастровский человек будущего на самом деле - человек прошлого. По этому поводу глава Римско-католической церкви Кубы монсиньор Сачи, заметил: «Мы продвинулись из века пещерного в век казарменный».

Каково же положение религии на Кубе? Прежде, чем отвечать на этот вопрос, надо указать, что, следуя за Советским Союзом, Кастро в 1976 году наконец решил дать стране конституцию и восстановить выборы, причем из нескольких кандидатов, но при существовании только одной партии - коммунистической. Кстати, определение этой партии и ее роли в обществе тоже скопировано со сталинской конституции 1936 года:

«Коммунистическая партия Кубы, будучи организованным марксистско-ленинским авангардом рабочего класса, является высшей ведущей силой общества и государства, которая организовывает и направляет общие усилия к цели строительства социализма и поступи к коммунистическому обществу».

Уже этот отрывок свидетельствует о гегемонии партии, то есть на самом деле партаппарата. Кстати, в 1980-х годах во всех высших органах КПК было примерно вдвое больше членов, чем при создании этой структуры партийной и государственной власти в 1965 году.

Что касается правового положения религии, то и тут почти полная копия Советского Союза. Конституция 1976 года утверждает свободу вероисповедания любой религии «в рамках уважения к государственным законам». Однако, как указывает Рабкина, в перечне запретов на дискриминацию говорится о расе, цвете кожи, национальной принадлежности и поле, в то время как преследование по религиозным причинам обойдено полным молчанием. Католическое духовенство официально поддерживает политику Кастро (насколько это искренне, станет известно лишь после падения коммунистической диктатуры на острове). В одном из своих парадоксальных заявлений Кастро сказал, что можно быть марксистом и христианином одновременно. Когда же интервьюер задал ему вопрос, а может ли коммунист быть практикующим христианином, Кастро ответил, прикинувшись великим демократом, что такой вопрос можно решить, только проведя серьезный анализ совместно со всеми партийными кадрами, а не решать его постановлением сверху. Об ограниченности прав верующих свидетельствует вся школьная система. В школах преподается так называемый «научный атеизм». Преподавание религии в учебных заведениях запрещено, но в отличие от Советского Союза религия может преподаваться частным образом в храмах по желанию родителей и детей. Религиозность может быть причиной отказа в принятии студента в высшее учебное заведение, особенно на отделение общественных наук, и даже в среднюю школу. Сам Кастро признал публично, что верующие притесняются в стране, но, мол, это не закон, а привычка, с которой он не согласен. Однако тот же Кастро в 1970 году лично запретил празднование Рождества Христова под предлогом, что оно падает на самый разгар сбора урожая сахарного тростника. Религиозная литература на острове не печатается, но допускается ее импорт в ограниченном количестве для верующих. Хотя формально кубинцы на 90% католики, особой религиозностью они не отличались никогда, а теперь и подавно. Об этом свидетельствуют такие цифры: до Кастро один католический священник приходился на 9 тысяч кубинцев, а теперь 1 священник - на 53 тысячи жителей. Крещение осуществляется всего лишь по отношению к 30% младенцев.

Слова словами, а практика нетерпимости к вере во что-то, стоящее выше обожествляемого диктатора, обожествляемой идеологии и ее утопических целей, характерна для всех форм тоталитаризма. В свою очередь, тоталитаризм, будучи псевдодемократией и карикатурой на демократию, требует массовой платформы для своего существования. У кубинского тоталитаризма массовой базой являются, с одной стороны, двухмиллионная армия квартальных доносчиков, которые за свою работу получают какие-то мелкие привилегии и подачки, а с другой - это примерно миллионная партийная элита высшего и среднего звеньев, «которые непосредственно заинтересованы в сохранении режима, поскольку это обеспечивает им некоторый авторитет в обществе, статус и привилегии, полагающиеся партийным кадрам, лидерам массовых организаций, бюрократам государственного аппарата и офицерам вооруженных сил»222.

После распада Советского Союза положение Кастро значительно ослабело, поскольку нет больше «старшего брата», на авторитет и опору которого можно было бы ссылаться. Вряд ли и у самого Кастро осталось что-либо от его утопических идей 1960-х годов, а тем более вера в их осуществление. Как человеку исключительно честолюбивому, ему остается в качестве утешения лишь наслаждаться и упиваться собственной властью. Видя судьбы «культов личностей» после смерти этих личностей, Кастро не может не задавать себе вопроса: « А что, если после смерти мне уготована посмертная судьба Сталина, а Кубе - судьба Советского Союза после Горбачева?»

И все же он не может превзойти самого себя, отказаться от совершенно обанкротившейся системы государственного социализма. С 1992 года он чуть-чуть приоткрыл весьма ограниченные возможности для иностранного капитала и для малых предприятий. Но эти полумеры не спасут его и его социализм, как в свое время они не спасли социализм Горбачева.

 

Аннотированная библиография

Aguilar, Luis E., ed. Marxism in Latin America. Philadelphia, Temple University Press, 1978. Сборник статей различных авторов о марксизме в Латинской Америке. Самым ценным материалом является 60-страничная обзорная вводная статья редактора сборника профессора Агуиляра об истории зарождения и развития марксистских партий в Латинской Америке. Остальные статьи рассматривают политические особенности отдельных латиноамериканских стран и роли марксизма в них. В первой части отрывки документов в подлиннике, например, «Маркс и Энгельс об Америке», статья Хосе Марти «На смерть Карла Маркса» и т.д.

Chilote, Ronald H. The Cuban Revolution into the 1990s. Boulder, Col., Westview Press, 1992. Редактор сборника - идеологический апологет Кастро и его режима. Авторы сборника - сотрудники «Центра по изучению Латинской Америки» в Гаване, все - граждане Кубы. Естественно, объективности в их анализах не больше, чем было в работах советских обществоведов до 1989 года. Современному студенту, однако, полезно сопоставить эти писания с серьезными научными работами таких авторов, как Рабкина, Суарес и др.

Dumont, Rene Is Cuba Socialist? N. Y., The Viking Press, 1974. Книга написана левым демократическим социалистом, экономистом-аграрником, первоначально возлагавшим большие надежды на кубинский эксперимент. Трижды приезжавший на Кубу по приглашению Кастро в качестве советника, он, как читатель может заключить из ссылок на Дюмона в тексте, потерял все надежды на положительное развитие страны при капризной и самодурной диктатуре Кастро. Естественно, как социалист, на вопрос, поставленный в виде заголовка книги, он отвечает отрицательно: Куба явно не отвечает тому социализму, о котором мечтал автор. Дюмон - автор ряда книг, в том числе «Cuba, socialisme et developpement», «Lands Alive» и др.

Harris, Richard L. Marxism, Socialism, and Democracy in Latin America. Boulder, Westview Press, 1992. Сборник документов марксизма-ленинизма с комментариями и «идеологически выдержанными» разъяснениями марксиста-кастроиста Харриса под общей редакцией Чилькоте. Автору приходится признать, что Маркс и Энгельс имели ввиду пролетарские революции в предельно промышленно развитых странах и не предусмотрели торжество социализма в отсталых аграрных государствах. Но, ничто же сумняшася, предлагает подходить к марксизму творчески, подгоняя его к иным условиям и обстоятельствам.

O'Connor, James. The Origins of Socialism in Cuba. Ithaca, N.Y., Cornell University Press, 1970. Добросовестный исторический анализ истоков кубинского социализма и «секрета» его победы. Автор видит две стадии революции: первая построена на гармонии и сотрудничестве классов, что дает Кастро необходимую поддержку страны для захвата власти; вторая построена на антагонизации и антагонизме классов, раздробляющих реальные и потенциальные силы оппозиции и дающие Кастро возможность развернуть единоличную диктатуру, опирающуюся на террор и утопические обещания. Эта вторая стадия и есть его «беспрерывная революция». Книга написана хорошо, аргументирована убедительно, читается легко.

Rabkin, Rhoda P. Cuban Politics. The Revolutionary Experiment. N. Y., Praeger, 1971. Добросовестный историко-политологический анализ кастровской системы автором-либералом, которому очень хотелось бы увидеть в кастровском государстве положительные черты, но, как честному ученому, ей приходится признать беспринципный оппортунизм Кастро, его жестокость, заставившую почти всех его первоначальных товарищей либо самим сбежать с «Острова свободы», либо быть изгнанными со своих постов, а то и попасть в тюрьмы или быть расстрелянными. Ей не нравится термин «тоталитаризм», но она вынуждена признать, что он лучше других определяет коммунистическую диктатуру. Ей не нравится идея стричь все коммунистические режимы под одну гребенку, но ей приходится признать, что между режимом Кастро и всеми остальными коммунистическими режимами гораздо больше общего, чем различий, и если различия имеются в мелочах, то общее в главном. Ее заключительный вывод о системе Кастро отрицательный.

Ritter, Archibald & Kirk, John, eds. Cuba in the International System. Normalization and Integration. London, Macmillan, 1995. Сборник докладов с конференции по проблеме примирения США и Кубы. Состав участников смешанный: примерно половина - латиноамериканцы, в основном кубинцы из кубинских институтов, от которых трудно ожидать объективной информации и свободного мнения. Что касается североамериканцев и канадцев, участвующих в сборнике, то это в основном левые либералы, благожелательно относящиеся к Кубе, что видно хотя бы из того, что некоторые из них называют кубинскую диктатуру демократией, допуская возможность существования однопартийной «демократии»! Некубинские авторы указывают, однако, что большинство населения Кубы полностью разочаровано в режиме Кастро и что экономика страны в катастрофическом положении в основном из-за прекращения широкой помощи со стороны социалистического блока после его распада. Признается, что проведенные Кастро с 1992 года реформы в области ограниченного допущения рыночной экономики недостаточны, чтобы оживить ее. Жесткой критике подвергается политика Клинтона экономической блокады Кубы, направленная на выдавливание режима Кастро.

Smith, Tony Thinking Like a Communist. State and Legitimacy in the Soviet Union, China, and Cuba. N. Y., W.W. Norton & Co., 1987. Попытка американского политолога-марксолога проникнуть в мыслительные процессы убежденных коммунистов - советского, китайского и кубинского. Каждая из 6 глав посвящена определенному типу мышления по определенным вопросам: 1. Мышление коммуниста (человека, верующего в коммуну) по содержанию идеологии и по структуре коммунистического общества.

2. Мышление марксиста (классического) по этим же вопросам.

3. Мышление ленинца.

4. Мышление маоиста (до прихода к власти, в зените власти Мао и после его смерти).

5. Мышление «фиделиста» и

6. Мышление коммуниста будущего.

К сожалению, автор не предвидел распада коммунизма в Европе через 3 года после выхода книги. Но в основном книга написана с пониманием единства и различий разновидностей коммунистических учений и представляет собой занимательное и поучительное чтение.

Suarez, Andres Cuba: Castroism and Communism, 1959-1966. Cambridge, Mass., The MIT Press, 1967. Книга охватывает годы формирования и окончательное становление кастровской диктатуры. Основной тезис автора - кубинца по национальности, профессора Университета Майами - заключается в том, что обращение Кастро к коммунизму было вызвано не его убеждениями - Кастро оппортунист, прагматик, почти патологический властолюбец, - а внешнеполитическими факторами. «Куба стала коммунистическим государством не под давлением ее граждан, не благодаря махинациям старых коммунистов, не из-за какой-либо влюбленности Кастро в марксизм-ленинизм, а из-за наличия у Советского Союза атомного оружия», а следовательно, и атомного щита для Кубы. Книга написана со знанием дела. Автор блестяще владеет материалом.

Wilkerson, Loree Fidel Castro's Political Programs: from Reformism to Marxism-Leninism. Gainsville, Fla., University of Florida Press, 1965. Изложение политических и экономических программ Кастро и их применения с толковыми аналитическими комментариями автора. В книжке всего 90 страниц текста, она доходчива и информативна.

 

 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова