Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь
 

Дмитрий Поспеловский

ТОТАЛИТАРИЗМ И ВЕРОИСПОВЕДАНИЕ

К оглавлению

Глава 28

Шиизм и тоталитаризм

«Да ускорит Бог освобождение от страданий через воздвижение имама».

Молитва шиитов.

Первые признаки разделения между суннитами (аал ал-сунна ва ал-джамаа, то есть народом обычая и общины) и теми, кого вскоре станут называть шиитами (то есть последователей Али - зятя Магомета) появились вскоре после смерти Магомета, когда, как говорилось в предыдущей главе, разгорелась фактически Гражданская война за власть.

Сунниты, а первоначально и будущие шииты, признавали халифат первых четырех имамов после смерти Магомета. Последним из них был Али, убитый в 680 году, которого сунниты признают четвертым и последним из «верно водимых» имамов, а шииты-двенадцатники - первым из 12 священных и непогрешимых имамов, придя к заключению, что все три его предшественника, - хотя они и были соратниками Магомета, - узурпаторы халифата. На вопрос о том, как же в этих условиях взаимных убийств и хаоса гражданских войн обрести Царство Небесное, спастись, эти две главные ветви ислама отреагировали по-разному. Сунниты пришли к заключению, что путь к спасению лежит через преданность и лояльность всех верных своей общине. Коль скоро община остается полностью верной распространению и соблюдению Закона (то есть шариата), ее спасение обеспечено вне зависимости от нравственных качеств глав общины (имамов, муджтахидов, мулл - как бы они ни назывались). Шииты же, известные также под именем алидов (от Али), будучи большими индивидуалистами, отрицали за общиной роль всеспасительницы. Наблюдая значение индивидуальных качеств вождей воюющих между собой фракций, они пришли к выводу, что все решает харизматическая личность вождя. Харизматическим лидером был Магомет, владевший обоими мечами - физическим и духовным. Иными словами, для распространения ислама, обеспечения благополучия народа и духовного спасения нужен харизматический лидер. Но по какому признаку определять легитимность претендента на руководство народом Божьим? По признаку родства с покойным Пророком. И вот, в отличие от суннитов шииты решили, что ближайшим родственником был Али, приходившийся Магомету и племянником и мужем его дочери - Фатимы259.

Тут началось уже создание мифов о чудесах, связанных с Али и Фатимой, которая в разных шиитских хадисах перевоплощается то в Деву Марию, то в Еву, а Али - то в Адама, то во Христа. Али приписываются слова, которыми он то приравнивает себя к Богу, то называет Христа своим дядей. Основное направление шиитов даже признает своеобразную троицу: Бог-Отец, Бог-Дух, он же Христос, и Али (по другой версии - Бог, Магомет и Али) с той разницей, что в обоих вариантах последние два лица троицы являются тварными, сотворенными Богом в качестве Своих помощников. Как считают историки ислама, шииты почерпнули этот взгляд на Троицу от таких христианских ересей как ариане, которые отрицали божественную полноту во Христе, называли его богом с прописной буквы как одно из творений Бога-Отца, то есть допускали возможность существования или создания Богом и других таких богов. По-видимому, первых христиан арабы-мусульмане встретили в соседних Ираке и Персии. Это были в основном несториане, которые отрицали возможность рождения Бога от человека - женщины Марии, называя ее Христородицей вместо Богородицы, этим как бы намекая, что Христос обрел божественную природу после рождения. Надо сказать, что в Персии, Средней Азии и на территории нынешнего Афганистана распространению ислама предшествовали, помимо христианства, буддизм и зороастризм (огнепоклонничество). Элементы зороастризма вошли в такие секты Крайних шиитов, как Носэйриты, Шемсииты, Кемериты, о чем свидетельствует их учение, что Али является источником утренней зари, создателем луны, и поэтому следует поклоняться солнцу. От буддизма шииты переняли веру в перевоплощение, что и отразилось на «перевоплощениях» Али, Магомета, Фатимы и пр. По их учению есть 7 категорий переселения душ:

Нэсх - переселение души в другое человеческое тело;

Мэсх - переселение в тело животного;

Фэсх - переселение в крупное растение;

Рэсх - переселение в мелкое растение;

Вэсх - переселение в грязь или мусор;

Кэшх - переселение в высохшее растение или солому;

Кэшшеш - переселение в насекомое.

Близко к перевоплощению по смыслу подходит древневосточное мистическое учение об оккультации - возможности человека по воле Божьей исчезнуть, как бы временно раствориться во Вселенной, что, несомненно, унаследовано от Буддизма с его идеей нирваны. Отсюда учение шиитов о Двенадцатом имаме260, который якобы около 880 года в пятилетнем возрасте исчез из подвала в иракском городе Куфа, где он, по-видимому, находился под домашним арестом, поскольку царствовавшие тогда в Багдаде Аббасидские халифы (750-945), как и их предшественники Омейяды, правившие с 661 до 750 годы страной со столицей в Дамаске, видели в духовных вождях шиитов, имамах-алидах, потенциальных соперников - кандидатов на халифский трон. Это подтверждается и тем, что почти все они погибли непосредственно или косвенно от руки халифов, Дамасских или Багдадских.

Читателю уже должно быть ясно, что в шиитских верованиях присутствует сильное влияние языческого пантеизма. К последнему принадлежит вера и в переселение душ, и в оккультацию, в которой якобы находится с 879 или 880 года Двенадцатый имам, который в 5-летнем возрасте перешел в оккультацию - исчез из видимого мира, но, по вере шиитов, не умер. Он появится тогда, когда это будет угодно Богу, восстанет из небытия в качестве Мехди, то есть мессии-спасителя, и поведет свой народ на последний бой с силами зла; после чего восторжествуют мир, справедливость, всеобщее благополучие и счастье. В конце этого периода придет Христос, и состоится Страшный суд с последующим райским бытием. Тут мы видим явное, хотя и искаженное, влияние христианства и взятые из мистического Откровения Иоанна Богослова образы царства Зверя, борьбы с ним и торжества хилиастического (тысячелетнего) блаженства. Ясно, что и 12 имамов аналогичны 12 апостолам.

Влияние христианства на шиитские секты этим не ограничивается. Так, носейриты, например, отмечают многие христианские праздники, в том числе Рождество, Богоявление (Крещение Господне), Вербное воскресение (Вход Господа в Иерусалим), дни Иоанна Крестителя, святых Варвары, Марии-Магдалины и пр. Есть у них и праздник воспоминания о Тайной Вечери с преломлением хлеба. Правда, в отличие от православных христиан вино они не смешивают с хлебом, а потребляют отдельно, и при этом в освященном вине, по их вере, символически присутствует бог Али. Этот обряд настолько серьезен, что, когда освящается вино для «тайной вечери», носейриты просят христиан, если таковые живут по соседству, удалиться на это время, чтобы не осквернить таинство. Как известно, в ортодоксальном мусульманстве потребление вина вообще запрещено, но не в указанных сектах шиитов. Шииты, однако, не приемлют реальность распятия Христа. На Него они распространяют свою веру в оккультацию. Так, в одной из их молитв есть такие слова:

«Молю Тебя, Господи, знанием и пониманием, основанным на священных чудесах ... священных мира и духа, проявившихся в Иисусе ... который явился как Господь, был вознесен ... и был сокрыт в пеленах во время распинания на кресте... Я молю Тебя празднованием Пасхи и Вознесения Иисуса на небеса, анафемами, провозглашенными христианской православной верой, именем Богоявления и обрызгивания водой, связанной с Богоявлением, и самым глубоким таинством Рождественского сочельника, чтобы в согласии с [этими праздниками] Ты очистил сердца Твоих святых огнем и духом...»261.

Есть мнение, что носейриты и прочие близкие им секты - потомки христиан, обращенных в Средние века в мусульманство под религиозным, политическим и экономическим давлением исламского халифата, облагавшего христиан дополнительным тяжелым налогом, который многим, особенно крестьянам, был не под силу.

Сунниты по-разному относятся к шиитам. В IX-Х веках они обвиняют шиитов в антропоморфизме - присвоении Богу человеческих характеристик и даже слабостей, утверждавших якобы, что грехи и преступления совершаются по воле Божьей (а не по попустительству человека, как считают христиане). Шейх ибн-Таймия в XIV веке называл шиитов большими врагами мусульманства, чем христиане и иудеи. Однако большинство суннитских авторов с XII до XX века признают мусульманами не только шиитов, но и такие их крайние секты, как алавиты со своими подсектами. По-видимому, со временем шииты попали под большее влияние суннитов, отрицающих схожесть человек с Богом, и шиитские богословы XVIII-XIX веков (например, шейх Ахмед аль-Ахсеи и его школа) утверждают совершенно обратное антропоморфизму. Для понимания чего-либо необходима схожесть познавателя с познаваемым. Таковой, утверждают шииты, нет между Богом и человеком, поэтому Бог совершенно непознаваем262. Казалось бы, это противоречит их доктрине оккультации и обожествления Али, как и всему учению об архитипах и промежуточных мирах.

«Между физическим и духовным мирами, - учил шейх Ахмад, - существует мир архитипных образов, который в ортодоксальной исламской эсхатологии называется берзех (чистилище). Всему, что происходит в физическом мире, есть двойник в мире архитипных образов. Каждый человек обладает двумя телами: одно в физическом мире, другое в берсехе. Сокровенный, но живой, Двенадцатый имам и города, в которых он проживает, находятся в берзехе».

Как указывает Момен, согласно шейху Ахмаду «Сокровенный имам находится не в каком-то укрывище на земле, но в мире архитипных образов. Прямое физическое соприкосновение с ним невозможно, но он может направлять истинно ищущего верующего на путь познания божественных тайн»263.

На протяжении почти всей своей истории шииты были в той или иной степени притесняемым меньшинством в странах, управляемых суннитами, за исключением Персии (Ирана), где в X-XI веках правила иранская шиитская династия Бойидов, которую сбросили турки-сельджуки, захватившие весь район от Средней Азии до восточной Анатолии и Сирии во второй половине XI века, что было ударом для шиитов. Постепенно, однако, положение менялось в их пользу. Режим сельджуков становился терпимее по отношению к шиитам, шиитская улема активизировалась в области апологетической литературы и проповеди, а в Ираке и Сирии змирами были шииты. Только в начале XVI века к власти в Персии приходит туркменская династия Сефевидов, исповедовавшая смесь шаманизма с шиизмом. Будучи иноплеменниками, Сефевиды поняли, что им необходимо принять господствующую религию, чтобы ассимилироваться и быть принятыми иранцами. Так они избрали шиизм «двенадцатников», который был гораздо ближе к суннизму, чем туркменская версия шиизма и чем различные секты Крайнего шиизма. К тому времени от первоначального шиизма в Персии осталось очень мало. Сефевидскому правительству пришлось выписывать арабских богословов, чтобы возродить «чистый» ислам в стране. Только к концу XVI века в царствование шаха Аббаса шиизм прочно становится национальной религией Персии, включая Ирак и Азербайджан. Тогда же устанавливаются границы между Персией, с одной стороны, и Афганистаном и Турцией, с другой, которые в основном сохраняются по сей день. Это границы не по национальному признаку, а по религиозному - между шиитами и суннитами. Почти во всем остальном мусульманском мире шиизм остается в меньшинстве, часто преследуемом, а в Оттоманской империи XVI века даже физически уничтожаемом. Это положение развило в поведении шиитов традицию сокрытия своих убеждений и особенностей своей религии. В отдельных сектах шиизма, например у алавитов-носейритов, используется тактика диссимуляции. Так, попав в среду суннитов, они подделываются под них, выдают себя за суннитов и симулируют совместную молитву с ними в мечети, но, проделывая все необходимые внешние действия, про себя они вместо произнесения положенных суннитских молитв просят у Бога проклятий на суннитов. Другой характерной чертой коллективного поведения шиитов, вызванной их историческими судьбами,264 является шараханье между двумя крайностями - от фаталистического квиетизма до революционных взрывов и мятежей. Пример тому - восстание 1977- 1979 годов, приведшее аятолл к реальной власти в Иране.

Самым ранним восстанием шиитов, вероятно, надо считать мятеж против тирании Омейядов 747 года, которым воспользовались Аббасиды, став во главе Дамасского халифата и установив тираническую власть, от которой шиитской умме было не слаще, чем при Омейядских халифах. Затем было много других. Некоторый конфуз в мире шиитов был в отношении дат восстания Мехди, который должен положить конец испытательному сроку шиитов, осуществить «светлое будущее». Согласно Пятому имаму аль-Бекиру имам Али говорил, что этот рай земной должен был наступить через 70 лет. Неосуществление этой мечты аль-Бекир объяснял Божьим наказанием за убийство аль-Гусейна (сына Али, в день предполагаемой годовщины которого шииты по сей день устраивают процессии самоистязания), в результате чего Бог скрыл день, когда восстанет Мехди.

Согласно шиизму мир не может существовать без имамов, и оккультация (сокровение) имама Мехди совсем не означает его полного исчезновения. От его имени правят его представители или ставленники, тоже именующиеся имамами, непогрешимыми и безгрешными. Мы уже видели, что шииты не признают выборного начала. Откуда тогда берутся имамы? Их назначают их предшественники из числа своих учеников, духовно направляемые в своем выборе сокровенным имамом Мехди. Через них всем миром правит невидимый Двенадцатый имам Мехди. Имамы - муджтахиды, то есть знатоки шариата, будучи воплощением веры, не только знают Закон, но через них миром управляет невидимый Мехди. «В каждом поколении, - пишет исламовед Муса, - один, самый авторитетный, имам правит всей мировой шиитской общиной от имени Мехди, и подавляющее большинство шиитов верит в то, что таким голосом невидимого имама являлся до своей смерти аятолла Хомейни, а после него - назначенный им преемник-аятолла, что в переводе значит знак Божий»265.

 

Шииты и политика: шииты, современный мир и Хомейни

В классическом исламе нет иерархии духовенства. В восточно-арабском мире существует градация между муллами и имамами. Муллы - это малообразованные, а часто почти неграмотные священнослужители, проводящие моления в мелких сельских или частных мечетях, знающие только ритуал молений и их тексты, а имамы, как правило, обладают не менее, чем средним духовным образованием, выпускники медресе, а то и высших богословских школ, служат в больших городских мечетях, преподают ислам в школах и университетах, состоят в улемах - духовных советах. В общем, если первых можно сравнить с нашими сельскими батюшками, то имамов - с епископами. Однако в этой структуре в отличие от христианской нет иерархического подчинения. Муллы и имамы существуют сами по себе. Фактически любой грамотный мусульманин, знающий мусульманские молитвенные законы и имеющий представление об учении Корана, имеет право стать во главе мечети или открыть свою мечеть и в ней руководить всем религиозным обиходом. У западных арабов (Магреб) нет и такого различия. Имам - это и сельский начетчик,266 и глава улемы. Некоторые намеки на иерархичность «духовенства» существуют у шиитов, особенно в Иране с его аятоллами. Но это исключение.

Попытка централизовать мусульманскую духовную организацию с неизбежной иерархичностью - главная улема в столице, затем областные духовные управления и т. д. - характерна для XX века с появлением и развитием централизованных мусульманских государств. Характерно, что только в Иране инициатива создания иерархической структуры ислама исходит от духовенства. В остальных странах (в том числе в Советском Союзе и в постсоветской России) инициатива структуризации ислама исходит от правительств этих стран: сильной государственной власти легче иметь дело с централизованной религиозной организацией, в которой руководство отвечает перед государственной властью за действия и поведение всех организаций и молитвенных групп данного исповедания, чем с разрозненным конгломератом молитвенных ячеек, разбросанных по всей стране и ответственных только перед Богом.

Естественно, что в этом процессе иерархизации и централизации религиозных организаций цели духовного руководства радикально отличаются от целей правительства. Там, где инициатива исходит от духовенства (будем этим словом называть и исламских законников - имамов), преследуется теократическая цель. Там, где инициатором является государство, преследуется цель огосударствления религии, подчинения ее государству и исполнения религией государственных задач. Оливье Руа считает, что политический (суннитский) ислам проиграл борьбу за власть с государством, не сумел нигде построить подлинно теократическое государство, поскольку ни одно мусульманское государство, кроме современного Ирана, никогда не возглавлялось мусульманским духовенством. А государство запросто расправлялось с неугодными ему и слишком влиятельными муджтахидами и имамами. Даже в первые десятилетия XX века немало их было казнено за критику шаха и его политики. Не имея иерархической структуры и не делая разницы между «мусульманским» государством, «мусульманской» нацией и мусульманской религией, вожди ислама не заметили, что не они управляют государством, а государство ими. При отсутствии у мусульман организации как таковой все «заклинивается» на личностях и разрозненных мусульманских общинах (уммах).

Руа указывает на «нищету исламской мысли по вопросам политических институтов, что поразительно, учитывая то значение, которое ислам придает политике», тем более, что такие ведущие идеологи ислама XX века как Маудуди, Ахмед и др. подчеркивают, что «мусульманину невозможно успешно вести исламский образ жизни в государстве с неисламским образом власти»267. Правда, и при власти, которую исламские идеологи признают исламской, например, при власти Сефевидов, глава иранского духовенства, садр, был придворным чиновником, и улема была придворным учреждением, подчиненным правительству. А вопрос, каким должно быть исламское государство в современном мире, остается без ответа, поскольку в положительном смысле эта тема не разработана (за исключением, быть может, требования соблюдать законы шариата, в том числе ампутацию конечностей, запарывание осужденных до полусмерти и самое широкое применение смертной казни). Идеологи мусульманского фундаментализма отказываются признавать подлинно мусульманскими почти все правительства мусульманских стран нашего времени.

Тут следует признать прямо-таки революционный сдвиг, совершенный в Иране Хомейни. По словам Руа, он «впервые определил условия власти мусульманского духовенства в государстве». Правда, у феномена Хомейни есть некоторая предыстория. Как и в истории русского православия, так и в Иране политическая роль и власть религии в стране обратно пропорциональна силе государственной власти. Так, политизация иранского шиитского духовенства начинается в конце XIX века с ослаблением Кажарской династии шахиншахов в связи разделением Ирана (Персии) на сферы влияния между Великобританией и Россией, против чего раздался голос протеста со стороны шиитского духовенства. В 1891 году аятолла Ширази протестует против британской табачной монополии. В 1906 году большинство членов улемы активно участвует в конституционном движении Ирана и Ирака, очевидно, надеясь, что национальный парламент окажется оперативнее в защите национальных интересов, чем безвольные шахи. После Первой мировой войны и до 1978 года включительно шиитское духовенство стоит во главе борьбы против западных монополий, против невыгодных для Ирана условий британской нефтяной концессии и т.д.

Победа конституционалистов в 1909 году заставила последнего шаха Кажарской династии Магомета Али отречься от престола, и в стране была создана своеобразная теократическая республика, в которой все решения парламента требовали одобрения комитета пяти муджтехидов. Шиизм «двенадцатников» провозглашен государственной религией. Противники конституционализма были казнены, в том числе один из шиитских авторитетов шейх Нури, реабилитированный Хомейни в 1979 году за его защиту шариата. Но в 1923 году к власти пришел Рида-хан Пехлеви, двумя годами позднее провозгласивший себя шахиншахом. Для него образцом был Ататюрк, следуя примеру которого, он запретил женщинам носить чадру и паранджу, ввел солнечный календарь вместо лунного, открыл первый в стране гражданский университет по западному образцу и начал создавать сеть гражданской системы среднего образования. После свержения Риды-шаха Великобританией и Советским Союзом в 1941 году из-за его прогерманской ориентации, на трон был возведен его сын Магомет Реза-шах, который продолжал реформы западного образца, правда, уступив традиционалистам в том, что разрешил ношение паранджи и чадры, восстановил Рамадан. Однако он явно вел европейский образ жизни, показывал свое, в лучшем случае, безразличие к исламу.

Новая вспышка панисламизма в исламском мире явилась как реакция на секуляризм и государственный национализм шаха Ирана и египетского правительства.

В 1959 году ректор самого авторитетного суннитского богословского научного учреждения - Каирского университета Аль-Ажар - выпустил фатву, признавшую шиизм двенадцатников легитимным исламским законом.

В 1961 году умер самый авторитетный аятолла Ирана, Буруджирди. Пользуясь междувластием в улеме, шах совершил государственный переворот: распустил парламент и отменил парламентские выборы. В1963 году начал свою Белую революцию, включавшую в себя земельную реформу с выделением средств на модернизацию крестьянских хозяйств за счет некоторых отчислений из налогов на помещиков; поддержку частного предпринимательства и рыночной экономики; создание широкой сети государственных школ, медпунктов в селах и городах и прочих реформ. Отрицательная сторона этих реформ была в политическом режиме жесткой диктатуры, предоставлении почти неограниченных прав органам безопасности (САВАК), применявших жуткие пытки, широком применении смертной казни как официальной, так и неофициальной, исчезновении оппонентов режима шаха. Среди таковых был и сын Хомейни, предположительно уничтоженный САВАКом.

Шах делал упор на иранский национализм вместо исламского интернационализма. Апофеозом этого направления было торжественное празднование мифического 2500-летия Персидской империи в 1971 году с возведением для этой цели макета воображаемой древней столицы Персиды - Персиполиса. Трата миллиардов долларов на это празднование в стране с преобладанием полунищего населения была бестактным и фатальным вызовом и левым, и правым кругам страны. Пропаганда левых делала упор на социальную несправедливость и возмутительность такого расточительства, пропаганда правых обвиняла шаха в его чуждости и враждебности религиозной культуре страны. Так, это торжество явилось лебединой песней последнего шаха из династии Пехлеви.

Но первыми действиями, приведшими к революции 1978-1979 годов, были бурные демонстрации 1962-1963 годов против секуляризационной политики шаха, организованные руководителями улемы, на что шах ответил арестом четырех аятолл, в том числе, самых авторитетных и популярных аятолл Шериатмедери и Хомейни. Последний отличался особенно резкими нападками на шаха, чем завоевал себе сразу колоссальную популярность в народе. Между прочим, первое открытое письмо с критикой безнравственности государственной жизни, исходящей от Пехлеви, написанное Хомейни, относится еще к 1944 году. В 1963 году Хомейни был приговорен к смертной казни, от которой он был спасен остальными аятоллами, провозгласившими Хомейни аятоллой аль-Озма, то есть величайшим знаком Божьим. Духовного вождя с таким уникальным титулом шах казнить не решился и выслал его за рубеж. С тех пор и до переворота 1979 года Хомейни вел из-за границы бескомпромиссную пропаганду против шаха. В течение следующих полутора десятилетий его статьи и листовки ходили по рукам (иранский «самиздат»), а портреты постоянно появлялись на стенах и заборах по всей стране. В этот период шах разворачивает свои реформы, а к концу своей власти пытается остановить революционный процесс некоторыми уступками населению - отменой или сокращением практики пыток, освобождением значительной части политзаключенных, некоторыми послаблениями цензуры, «приручением» части улемы. Одновременно он начинает создавать религиозную структуру, независимую от улемы, подчиненную государственной бюрократии. Также шах ведет переговоры с исламскими кругами о реформировании улемы. В духе реформ Петра Великого и Прокоповича шах находит двух послушных себе муджтахидов - аятоллу Мехдеви и Аллема Вехиди. Параллельно с медресе и сельскими школами улемы шах создает Корпус грамотности Белой революции, чьи сотрудники преподают в народных школах версию шиизма, угодную шаху.

В исламских кругах в это время обсуждались вопросы осовременивания улемы с тем, чтобы она стала способна противостоять проникновению в исламскую культуру западного материализма. Оппозиционная шаху часть улемы в это время развивала подпольную подрывную деятельность против режима шаха. В 1977 году возродился Национальный фронт, который возглавлял в 1950-х годах Мосаддек, протестовавший против невыгодных для Ирана условий концессий британских нефтяных компаний - их налоги британскому правительству значительно превышали суммы выплат Ирану за выкачивание и продажу его нефти! Открытое письмо Национального фронта шаху, резко осуждавшее его методы управления и, особенно вопиющие нарушения прав человека, стало одним из самых влиятельных и зажигательных документов «самиздата». Шах настроил против себя всех, и революционное движение 1970-х годов объединяло так называемую религиозную оппозицию, которая состояла как из лиц, получивших образование в традиционных шиитских школах, так и из тех, кто получил современное секулярное образование западного типа в Иране или на Западе, выражавших в исламской терминологии вполне современные взгляды, а также леволиберальных ветеранов Национального фронта, социалистически настроенных студентов, начитавшихся Маркса, Ленина, Мао и Режиса Дебре и даже подпольных боевиков, делившихся на исламских муджахедов и боевиков коммунистической партии Тудэ. После опубликования в Париже осенью 1978 года руководителем Народного фронта Санджаби и аятоллой Хомейни совместного заявления о том, что основными принципами движения являются ислам и демократия, Хомейни был признан вождем этой пестрой коалиции.

Правительство пыталось дискредитировать Хомейни, называя его в своей пропаганде 1978 года агентом колониальных держав, пришельцем из Индии, якобы подкупленным британским правительством, чтобы подорвать правительство шаха и привести страну к катастрофе. Но правительство шаха было слишком непопулярно, а авторитет Хомейни - слишком высок, чтобы эта пропаганда имела какое-либо воздействие, кроме отрицательного, для самого же правительства.

Разочарование наступило после изгнания шаха в январе и прихода Хомейни к власти в феврале 1979 года, когда он отказался включить слово «демократия» и в название иранского государства, и в конституцию под предлогом того, что «демократия» - западное понятие, чуждое исламу. Но дело не только в словах. Придя к власти, Хомейни установил жесткую диктатуру с пытками и расстрелами. В 1984 году по его приказу было расстреляно 95 членов шиитской улемы за то, что они сотрудничали с режимом шаха. К 1986 году около двух миллионов иранцев, то есть 5% населения, превратились в беженцев в странах Запада, а если считать, что это была почти сплошь интеллигенция, которая и так является очень небольшой группой в населении страны, то, вероятно, можно считать, что бежало из страны более половины представителей среднего класса. Террор преданной ему Партии Аллаха Хомейни оправдывал следующими словами:

«Неверным жить - значит допускать их дальнейшую развращающую деятельность... Если мы убиваем неверных, чтобы положить конец их разлагающим действиям, то [этим] мы делаем им услугу, облегчая им окончательное наказание... Их убийство - это хирургическая операция, исполняемая по велению Аллаха... Тем, кто следует законам Корана, ясно, что мы обязаны применять законы возмездия и должны убивать... Война - благословение миру и каждому народу. Сам Аллах приказывает воевать и убивать. Коран указывает: "Воюй до тех пор, пока не будут полностью ликвидированы разврат и непослушание [божественному закону]"»268.

Итак, Хомейни создал своеобразное теократическое государство. А как насчет его легитимности? Дело в том, что согласно шиитам-имамитам не может быть на земле полностью легитимного правительства, пока Двенадцатый имам находится в сокрытии (в отраженном мире). Все правительства в этих условиях носят временный характер, все они узурпаторы, делящиеся лишь на узурпаторов добрых и недобрых. Однако с победой исламской революции в Иране и приходом к власти Хомейни большинство шиитов считает его подлинным Викарием имама Махди. С ним как бы закончилась эпоха узурпаторов. Таким образом, в шиизме вопрос власти является не только политическим, но и религиозным вопросом269. Хотя, согласно исламу не может быть исламского общества вне исламского государства. Сунниты так и не сумели определить, каковым, собственно, должно быть исламское государство, кто вправе определить это понятие и добиться того, чтобы оно стало общепринятым в исламском мире. Для шиитов Хомейни нашел ответ на этот вопрос. Поскольку в шиизме в отличие от суннизма существует высшая духовная власть в лице главного аятоллы, ему должна быть подчинена и государственная власть. На языке Хомейни это власть «доктора» шариатского закона, что напоминает учение Платона относительно власти философов или Жан-Жака Руссо с его властью мудрецов.

Историческая практика показывает, что это рецепт абсолютного тоталитаризма: отрицание свободы личности, полное ее подчинение авторитету, установленному сверху, и все во имя утопии - царства сокровенного имама и земного рая, который он якобы возведет. XX век дает достаточно примеров, как «земной рай» оборачивается адом.

 

Аннотированная библиография

Burman, Edward The Assassins. Holy Killers of Islam. London, Crucible, 1987. История ордена убийц или самоубийц в Седьмишной секте шиизма. Это был особый орден джихада в первоначальном значении этого слова, а именно в готовности принести себя в жертву во имя ислама (вернее, данного течения), причем исход этой жертвы в виде собственной гибели или в виде убийства по заказу имама не был обязательно связан с прямой целью победы: главное - быть готовым погибнуть во имя Аллаха, а реальный результат - дело второстепенное. Легко протянуть ниточку логического развития от этого ордена убийц к сегодняшним мусульманским «камикадзе», погибающим вместе со своими жертвами. Автор раскрывает связи, даже сотрудничество и взаимовлияние деятелей этого странного ордена с рыцарскими ордена-ми времен Крестовых походов X-XII столетий. Орден этот назывался хашиши (быть может, это название связано с одурманиванием себя гашишем для обретения смелости в совершении «мокрых дел»). От этого слова произошло французское слово assassin, то есть убийца.

Cole, Juan R. and Keddie, Nikki R., eds. Shi'ism and Social Protest. Yale University Press, 1986. Сборник научных докладов 11 специалистов по шиизму. Для нашей темы наибольший интерес представляет статья Ричарда Коттама «Иранская революция», поскольку автор сравнивает революцию и режим Хомейни с европейским фашизмом, гитлеровским нацизмом и фашизмом Перона (Fronta Justicialista) в Аргентине 1940-1950 годов.

Halawi, Majed A Lebanon Defied. Musa al-Sadr and the Shi'a Community. Boulder, Cl., Westview Press. Доскональное исследование истории и нынешнего положения шиизма в многонациональном и полирелигиозном Ливане. К нашей теме имеет косвенное отношение, поскольку герой книги, духовный вождь самой большой религиозной группы Ливана Муса аль-Садр, предательски убитый по приказу Кадафи во время его визита в Ливию, был родом из Ирака, и его деятельность была неразрывно связана с шиизмом Ирана и Ирака.

Halm, Heinz Shiism. Edinburgh University Press, 1991. Краткая, но по-немецки добросовестная в научном смысле история шиизма от Али до 1990 года, с колоссальной библиографией. Автор отвергает распространенное среди суннитов обвинение шиитов в монгольском нашествии в Иран и соседние арабские земли. Вопрос нашествия решался Богдыханом, а не шиитами. Однако Аббасидские халифы так жестоко эксплуатировали и притесняли шиитов, что отдельные шииты содействовали свержению Аббасидов монголами, режим которых оказался мягче аббасидского там, где шииты не оказывали им сопротивления.

А. В. Карташев «Вселенские соборы». М., Республика, 1994. В этой работе знаменитого церковного историка подробно рассматриваются и объясняются ранние ереси, в том числе, ариане и несториане.

N. R. Keddie Roots of Revolution: an Interpretive History of Modern Iran. Yale University Press, 1981. Заглавие книги говорит само за себя: «Толковая история современного Ирана». После краткого исторического обзора истории Персии до XIX века автор излагает историю и судьбу Персии/Ирана последних двух столетий с особенно подробным анализом переворота Хомейни и его источников, как и источников антизападных настроений в Иране, в чем он обвиняет колониальные державы, особенно Великобританию и, отчасти, дореволюционную Россию. Интересен его анализ шиизма как религиозно-политической доктрины.

Kramer, Martin, ed. Shi'ism, Resistance and Revolution. Boulder, Cl, Westview Press, 1987. Сборник научных докладов 16 авторов под такими рубриками как: «Шиизм, Ислам и Запад», «Иран: шиизм и революция», «Ирак и Персидский залив: между шиизмом и арабизмом», «Ливан и Сирия: протест обездоленных», «Южная Азия: шиитские рубежи». В последней рубрике рассматриваются Иранская революция и афганское сопротивление Советскому Союзу, шиитское меньшинство в Пакистане и шииты в Индии.

«Мифы народов мира», в Энциклопедия. Ред. С.А.Токарев. М., 1992. Статьи о буддизме, нерване и пр.

Momen, Moojan An Introduction to Shi'ism. Yale University Press, 1985. Подробнейшее исследование шиизма, в первую очередь главного течения, так называемых «двенадцатников». Рассматриваются также секты так называемых «Крайних шиитов», как то: «седьмерики - измаилиты», алавиты и пр. Книга написана с явной симпатией к исследуемому предмету. Автор, по-видимому, сам происходит из шиитской среды или по крайней мере из того географического района, чувствуется понимание шиитов изнутри.

Moosa, Matti Extremist Shiites. The Ghulat Sects. Syracuse University Press, 1988. См. библиографию к предыдущей главе.

Roy, Olivier The Failure of Political Islam (перевод с французского). Harvard University Press, 1994. Тема книги ограничена анализом вопроса, что такое мусульманская государственность. Автор утверждает, что, во всяком случае, сунниты, даже крайние фундаменталисты, до сих пор не нашли ответа на этот вопрос. Не имея централизованной и иерархической структуры, политический ислам суннитов не состоялся в отличие от теократии муджтахидов в шиитском Иране Хомейни.

Taheri, Amir Holy Terror. The Inside Story of Islamic Terrorism. London, Hutchinson, 1987. См. библиографию к предыдущей главе.

Tibi, Bassam The Challenge of Fundamentalism: Political Islam and the New World Order. University of California Press, 1998. См. библиографию к предыдущей главе.

Sachedina, Abdulaziz Abdulhussein Islamic Messinaism: the Idea of Mahdi in Twelver Shi'ism. State University of New York Press, 1981. Подробное изложение шиитского мистицизма, проистекающего из мифа о сокровенном имаме-спасителе, его эсхатологического мессианства, апокалиптического хилиазма.

Sidahmed, Sidahmed, Abdel Salam and Ehteshami, Anoushiravan, eds. Islamic Fundamentalism. Boulder, Col., Westview Press, 1996. См. библиографию к предыдущей главе.

Zubaida, Sami Islam, the People and the State. London, Routledge, 1989. Эта небольшая книга состоит из 6 глав-докладов автора об идеологических течениях в современном мусульманстве. Автор отвергает теорию, ставшую на Западе особенно модной после революции Хомейни, о том, что исламский фундаментализм и милитаризм «доказали», что ислам по своей природе отличен от европейских культуры и религии и «непробиваем» прививками европейских культуры и политики. Автор берется доказать, что современные мусульманские движения и идеи в своей основе современны, и даже, отрицая «чужеродный импорт с Запада», они «опираются на модели и предположения, на которых основываются современные государства-нации».

 

 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова