Интернет-коммуникация прямо связана с политической жизнью, с политической свободой не только потому, что интернет подразумевает свободу выбора — выбора собеседника, автора, группы. Выборы, которые ежедневно в большом количестве совершает человека, пользуясь интернетом, это те же голосования за политиков, которые проводятся раз в несколько лет.
Общение в интернете подразумевает, что у человека есть права.
Это ровно те же права человека, «права меньшинств» — один человек есть наименьшее из меньшинств, эталонный атом меньшинства — что и права человека в политической жизни. Это те самые права человека, без которых демократия просто опасна для жизни, вырождается в диктатуру большинства или того, кто говорит от имени большинства.
Право на жизнь — понятно, что покойники не пользуются интернетом. Но интернетом еще и в тюрьмах запрещают пользоваться, и это такое же несправедливое наказание как заточение в одиночку, запрет одеваться — ходи голым, у нас-де тепло.
Тут есть один тонкий момент — интернет явление платное. Можно уверенно сказать — или еще увереннее, призвать — к тому, чтобы интернет стал таким же бесплатным, то есть, оплачиваемым из общественных средств, как дороги и дорожные знаки, как — во многих странах — здравоохранение.
Право на личную неприкосновенность, свободу — это право на приватность, на то, чтобы самому решать, кого допускать в свой круг интернет-общения, кого не пускать.
Интернет явление молодое, поэтому в нем периодически, особенно в России, понимают «демократичность» как обязанность выслушивать, отвечать, невозможность забанить или игнорировать. Но есть право на свободу слова, нет права быть выслушанным. Есть право на свободу собраний, нет права силком заставлять других собираться к тебе.
Право на свободу совести, вероисповедания, мысли, на равенство перед законом, — всё это фундамент, на котором стоит интернет-общение.
В этом смысле интернет должен учить людей, как им себя вести в политической жизни.
На деле самые разнообразные силы пытаются навязать интернету те ограничения, которые существуют в политической жизни даже относительно свободных стран.
Демократия без прав человека вырождается в диктатуру большинства. Но права человека сами по себе не порождают демократии. Именно об этом писал Владимир Соловьев — один из основоположников идеи прав человека — когда изображал антихриста всеобщим благодетелем.
Различие прекрасно видно на оппозиционном движении в России. В 1970-е годы оппозиция выбрала не демократию, а права человека как главное требование. В 2010-е оппозиция выбрала главным требованием борьбу с коррупцией, с 2022 года сосредоточилась на антивоенной агитации. Но государство может быть тоталитарным — и не воевать. Может быть демократическим — и вести войны, в том числе несправедливые и агрессивные (войны Запада в Афганистане с 1840 года по наши дни). Диктатор может даровать все права сексуальным меньшинствам, может и сам быть представителем сексуальных меньшинств, но диктатура останется диктатурой. Даже свобода слова может быть полной, но, если она не идет в связке с политическими свободами, она не создает демократии — это было явлено в России в 1990-е годы.
