С точки зрения логики все ложные суждения нетрудно распределить на различные софизмы. Но важнее понять психологию ошибки. Мне кажется, что в начетничестве (оставлю пока этот термин) всегда есть два парных элемента: наивность и цинизм.
Наивность отвергает вероятность метафоры, цинизм из оставшихся объяснений выбирает наихудшее.
Например, ханжа-священник входит в чужую квартиру, которую его попросили освятить, и видит в прихожей маску из Тибета, с изображением черепов, рогов и прочих зловещих атрибутов. Обычный недорогой тибетский сувенир для туристов.
Ханжа сразу приказывает снять маску и выкинуть: она-де идол языческий.
В примере с тибетской маской наивность видит в маске только то, что сказано о подобных предметах в интернет-источниках: это тибетская маска. «Веревка есть вервие простое». Цинизм из возможных объяснений того, почему такой предмет присутствует в квартире католика, выбирает наихудшее, по принципу презумпции максимальной виновности: человек повесил тибетскую маску по той же причине, по которой повесил распятие, он религиозный синкретизм, он предал Христа, уравняв его с тибетским божеством.
Вспомнилось письмо из Львова, на которое мне поручили ответить году в 1985-м в архиве древних актов. Автор писал, что его интересует время основания Львова, и он слышал, что во Львове был униатский монастырь. Он посмотрел в энциклопедии: униаты считают, что православие и католичество это одно. Он посмотрел в энциклопедию другую статью и узнал, что православие и католичество разделились в 1054 году. Следовательно, сделал он вывод, Львов основан не позднее 1054 года. И просит поискать в источниках X-XI веков документы Львовской мэрии за X-XI века.
Я не помню, что я ответил, но понятно, пообещал поискать. Пока не нашел.
Его первое суждение наивно, а второе цинично.
В современном православном жаргоне появились два термина, которые не то что революции, а до 1991 года в этом жаргоне отсутствовали: «икономия» и «акривия». Мягкость и строгость. Эта пара соответствует паре «наивность/цинизм». Начетничество есть двойной стандарт. Если бы начетчик был только буквалистом, он бы не дожил до вечера. Абсолютной строгости должна сопутствовать абсолютная вседозволенность. То есть, начетчик требует от врага жесткого соблюдения всех правил («акривия»), но друзьям разрешает кое-что нарушать («икономия»).
К примеру, Московская Патриархия с точки зрения начетчика, есть псевдо-церковь, потому что (а) якшается с католиками, грех «экуменизма», (б) якшается с государством, грех «сергианства».
И что на выходе? Московская Патриархия сегодня, следуя приказам Кремля, из экуменического движения ушла, бросается в католиков и протестантов шкурками от бананов. Какой уж тут экуменизм! При этом многие ее обличители — особенно живущие на Западе — католиков обличают, но спокойно принимают от них помощь, например, служат в их помещениях или печатают статьи в католических теологических изданиях. То есть, не доходят до старообрядческой нормы, когда с «погаными» и пить-есть нельзя, а если дал «поганому» чашку с водой, то чашку потом выкинь. А тут от «поганого» не то что чашу, а цельный грант примут... Икономия, наивность!
С «антисергианством» еще прикольнее. В 1927 году, когда появился термин, напирали на то, что РПЦ МП провозглаила радости новой власти своими радостями. А какие были радости у власти в 1927 году? Церкви закрывать, священников сажать... Но позвольте, сегодня-то власть вполне православная, ее радости ровно те же, что были до свержения монархии: преследовать иноверцев, сажать Свидетелей Иеговы, высылать римо-католиков, запрещать протестантские переводы Библии. И вдруг какой-нибудь бывший эмпешник заявляет, что ушел в знак протета против гонений на Толоконникову и Алехину. Позвольте, при царе Толоконниковой и Алехиной дали бы куда больше. В чем проблема? А это такая «акривия», неожиданная строгость к власти. Алогичная строгость — ведь все эти «ревнители» отнюдь не стали сторонниками свободы вероисповедания и прочих нехороших излишеств. Так что их позиция «нам с Кремлем не по пути» — всего лишь поза, бессодержательная и иррациональная.
