Философии много, философов пруд пруди, а философствования почти что нет. Это частный случай более общего явления: человека нет. Не случайно у биологов для каждого вида есть эталонный экземпляр, выбранный обычно еще в 18 веке, а для человека такого экземпляра нет. Линней ходил, наверное, по Лапландии, как Диоген по Синопу, в поисках человека днём с огнём, и тоже не нашел.
Важно, что Диоген в поисках человека не смотрелся в зеркало. Поэтому он был философ, хотя так себя не называл. Редкий философ долетит до точки, в которой нужно перестать быть не только философом, но и человеком.
Есть точка Лагранжа, между Землей и Луной, где уравновешиваются силы притяжения обеих, и там вообще можно парить, не тратя сил на движение. Человеку свойственно находить такую точку в своей жизни. Это называется взрослость— не путать с мюндингкайтом по Канту. А ведь путают, путаются и запутывают! Взрослость — это инерционное состояние. Человек нашел точку, в которой может пребывать бесконечно, если бы не дряхление и смерть. Он наконец-то находит себя, свой стиль, смысл своей жизни, и может бесконечно писать стихотворения, картины, доносы, симфонии, эсемески, сэмээски и т.д. Он познает и даже познает, как он познает как он познает как он познает как он познает. Филозоф…
Вот здесь и Родос, тут и прыгать надо. Сказано было хвастуну, который рассказывал в Коринфе, что на Родосе прыгнул в длину на три метра.
Жаловаться негоже. Природа исправно подсказывает человеку, что пора прыгать. Что-то неймётся, какая-то тоска, мутота, ощущение тупика... Правильное ощущение! Стать взрослым, профессором, философом, поэтом и т.д. это тупик. Стать — тупик. Стены нет, а я стою. Я бегу, но я стою, потому что я бегу на месте. Я двигаюсь, конечно, но я превращаю пространство, бесконечное неописуемое нечто, в место, где все повторяется и описывается.
Вот здесь заяц делает скидку. «Скидка» подлинная не об уменьшении цены, а о бесконечном возрастании. Заяц взлетает, благо задние лапы очень мощные, и совершает скачок в сторону. Он делает так нечасто, большие затраты энергии, чаще заяц заметает следы, петляя или двигаясь по собственным следам. Но скидка очень успешный прием, позволяющий сбить со следа.
За человеком никто не гонится — хотя так может показаться, если человек стал взрослым, достиг точки бесконечного равновесия. Человек гонится! Человек гонится за бесконечностью, и правильно делает. Но на этом пути принципиально философствование как скидка — прыжок в сторону от самого себя. Перестать быть философом, перестать быть собой. Родиться заново? В каком-то смысле годится, но только тут обычно имеют в виде именно обновление, а надо вообще перевоплотиться. Точнее, наоборот: не переселение в другое тело, а в своем теле перестать быть и начать быть с нуля. Дернуть ручку унитаза, слить себя в канализацию и попробовать жить в образовавшейся пустоте.
Гораций называл это поворотом стилуса («чаще поворачивай стиль»), но вообще-то стилус ни при чем. Себя надо повернуть! Повернуть, открутить и выбросить себя, освободив место Другому Себе. Вот оно, совершеннолетие по Канту, истинное просвещение — не наполнить себя нормами, энциклопедическими знаниями и стать идеальным человеком, шагающим от звезды к звезде, а отречься от себя. Не пожертвовать — никому такая жертва не нужна, а нам ведь хочется извлечь пользу из «скидки», пусть будет хотя бы самопожертвование. Нет, самопожертвование это не то, это может быть повторено и это смерть душевная, в которой возможно воскресение. А ты умри так, чтобы не воскреснуть, сделай такой прыжок, чтобы не смочь себя догнать, чтобы совсем обнулиться, не до нуля, а до абсолютного нуля. Может, из этого ничего не выйдет, ты просто исчезнешь, бывает и такое. А может, напротив, выйдет ничего, и это ничего и будет тот человек, которого ищут днем с огнем, хотя чего искать, если он у каждого за плечами.
