Принято считать, что в Средние века заяц был символом плодородия и в этом качестве изображался рядом с Адамом и Евой и в прочих ситуациях.
Видимо, всё не так просто. Заяц появляется как спутник двух святых: юной ирландской принцессы 7 столетия Мелангелы и муромской святой Евфросинии. Рассказы о них носят абсолютно фольклорный характер.
Мелангела якобы дала обет безбрачия, а когда отец понуждал ее к браку, бежала в далёкий Уэльс и тут поселилась в лесу, где однажды на нее наткнулся местный правитель с простым уэльским именем Брохвел Ускитхрог (Brochwel Yscythrog). Он гнался за зайцем, а заяц прыгнул к Мелангеле в руки. Тут князю был глас небесный, запрещавший трогать зайца. Пораженный охотник запретил охоту на зайцев в лесу, где жила Мелангела.
Легенда о Мелангеле была записана в том же 16 столетии, когда появилась легенда о Февронии (Евфросинии) Муромской. Феврония тоже жила в лесу, но заяц к ней не прибежал, заяц с ней жил.
Князь Петр, который становится мужем Февронии, похож на короля Артура: он обзаводится чудодейственным мечом, убивающим дракона, причем Артур извлек меч из камня, а Петр из церковной стены.
Феврония не ищет монашеской жизни, она в своей избушке и ткет, а около нее прыгает заяц: «Седяше бо едина девица и ткаше красна, пред нею же скача заец». Далее заяц никакой роли не играет, он исчезает из повествования.
В обоих легендах заяц — не символ плодородия. Он, скорее, символ мудрости, причем Божьей.
В легенде о Мелангеле заяц даже сравнивается с барашком, агнцем, Христом. Феврония у ткацкого станка напоминает Пенелопу, а то и всех богинь, прядущих узоры на ковре человеческой жизни.
В легенде о Февронии собака сравнивается с ушами дома, а слуга — с глазами дома. Заяц ни с чем не сравнивается. В начале правления Путина праздник Петра и Февронии попытались сделать альтернативой Валентинову дню. Не получилось, но в Муроме поставили памятник святым, за спиною которых заяц. Мордочку зайца туристы отполировали до блеск. Тут, конечно, к зайцу относятся как к символу плодовитости — точно так же трут нос бронзовой собаки и колено колхозницы у статуй на станции метро «Площадь революции» в Москве. Так происходит борьба нескольких воль.
Видимо, женская воля видит в зайце Вечного Жениха, символ собственной воли и свободы, образ мужа, который не мешает, не путается под ногами, не капризничает, а просто прыгает вокруг, развлекая и охраняя, но одновременно нуждаясь в защите. Ведь и Петр приходит к Февронии прежде всего за исцелением от кожной болезни. Чешется у него в одном месте. Мужчина же представляет в виде зайца себя, но при этом он видит в женщине — зайчиху, точнее, он воспринимает всех женщин как зайчих. Так появляется классический американский образ женщины с ушками зайчихи, награда супермену с волевой челюстью. Этому противостоит русско-православное новогоднее представление, на котором несчастные мальчики изображают зайчиков, пасомых очередного кремлевского Мазая и его служительниц, наставниц и учительниц.
