На днях под Лос-Анжелесом случился пожар. Загорелся лес, окружающий дом в одном из очень богатых районов. Погиб живший в доме человек. Соседи очень удивились: они думали, что особняк заброшен, так уединенно жил владелец. Ворота всегда были закрыты, никто не приезжал и не уезжал. О гибели этого незаметного человека сообщили только по одной причине. Звали его Уильям де Ротшильд, 87 лет. Из тех самых Ротшильдов. Ротшильдов больше двух сотен, они разные, некоторые ведут публичный образ жизни, а есть и такие. Или почти такие. Чтобы даже не приезжал никто к богатому человеку, это редкость.
Евангельская притча о богаче, который заботился только о том, как бы побольше запасов сделать, как раз о таких людях. Но притча критикует не само по себе богатство. Создает человек запас зерна, так и Иосиф Прекрасный победил голод в Египте, накапливая зерно. Разница даже не в том, что Иосиф для других, а богач для себя. Разница в том, что Иосиф был чуткий человек. Поэтому он сумел предугадать грядущий голод. С точки зрения братьев, Иосиф даже был чересчур чуткий человек. Какие-то видения, вечное беспокойство. Спишь — так спи. Увидел сон, но проснулся — забыл. Ты же не венский еврей вроде Фрейда, а ханаанский.
Эта притча о том же, о чем многие призывы Спасителя: бодрствуйте! Прислушивайтесь к Богу! Не расслабляйтесь! Смерть, конечно, не Бог, но смерть это конец того сна, в котором Бог кажется сновидением — как и другие люди с их нуждами. Богач ведь не просто смешон, он вызывает сочувствие. Понять его нетрудно, и сегодня для многих людей предел мечтаний — жизнь на отшибе. С другими дружить, с другими делиться лишь для взаимной выгоды и большей безопасности, а сердечной потребности в другом нет или, точнее, проблемы, связанные с другим, перевешивают удовольствие от другого. Так мы постепенно и окукливаемся.
Сегодня мы подстраховываемся не натурой, не зерном, а деньгами. Зерно может сгнить, а деньги могут вообще быть электронными, им ничего не страшно. Накопим и пошлем всех куда подальше. Чудесное изобретение, эти деньги. Обязательства, оторвавшиеся от человека, зажившие собственной жизнью. Человек умрет, а его обязательство живо, и другой отдаст в обмен на бумажку, и так по кругу до бесконечности.
До бесконечности? Не говоря уже о том, что есть инфляция, бывает и так, что человек возьмет и окажется от обязательств, своих и чужих. И ты, как Робинзон Крузо, будешь посреди водяной пустыни с кучей золотых, но бесполезных монет. Как санкции. Только бывают санкции от людей, бывают от природы, а бывают и санкции, которые мы сами на себя накладываем, как вот этот богач. Не нужны мне люди!
А Богу люди нужны. Бог сравнивал человека с монеткой. Затерялась монетка, и ведь мелкая, но небогатая женщина упорно ее ищет (Лк 15:8). Ничего себе сравнение — значит, Бог считает, что у Него мало людей, Ему нужно еще больше? Да, потому что Богу люди нужны не для потребления, как еда — человеку, а для любви.
Человек создан Богом, как монета создана человеком. Но человек отчуждает от себя монету, а Бог не отчуждает от Себя человека и разделяет с Ним Свое бессмертие. Поэтому деньги постепенно обесцениваются инфляцией, а человек только дорожает — если сам не отрывается от Бога, а отрывается от Бога всякий человек, отрывающийся от других людей с их нуждами и возможностями, с их богоподобием. Мы как деньги путешествуем от человека к человеку, но деньгам безразлично, что происходит на Монетном дворе, откуда они родом, и что чувствуют люди, которые ими пользуются, а мы созданы чувствовать страдания и счастье и людей, и Бога. Да, и Бог страдает и радуется, потому что это бездушная машина выплевывает бумажные ассигнации, а Бог творит людей, вкладывая в нас Себя, и Он живет и Своей, и нашей жизнью, и страдать Его заставляет всякая бесчеловечность, всякое превращение живых денег в скупых рыцарей. Мы -живые обязательства Божии перед другими людьми, как весь мир — и Солнце, и хлеб, и вода — обязательство Божьи перед нами. Бог обещает изобилие неэгоистичное, а изобилие любви, радости, человечности.
В 17 столетии в России стали делать «ефимки»: покупали в Западной Европе талеры и надчеканивали на них символы самодержавия. На лике святого Флориана — всадник с копьем. Так и мы надчеканием на образе Божьем в себе самих себя. А потом удивляемся, почему нас принимают с некоторым сомнением и неохотой. Порченая монетка-то получается, и мы к другим людям справедливо с сомнением относимся, потому что где оно в них, богоподобие-то… Где-где… В Боге! Вот ты к Богу подойди — ты Ему подходишь, не бойся — и Он Духом Своим Себя на нашем сердце и оттиснет, но только уж сказать спасибо и дорожить Его лицом, и быть Его лицом, не пряча Его для себя — ну что веселого сидеть на груде зерна или золота — а открывая другим и себе.
По проповеди в воскресенье 1 декабря 2024 года
