«И начали просить Его, чтобы отошел от пределов их» (Мк 5:17)
У православных рассказ о спасении бесноватого ценой гибели свиней предваряется на литургии чтением отрывка из послания к римлянам о законе и Христе. Всё послание к римлянам об этом, но тут Павел предельно проясняет свою мысль образом, используя образы вертикали и горизонтали.
К сожалению, образы действуют сильнее на первых слушателей, однако плата за это – довольно быстрое устаревание метафор. Сравнение губ с розой первый раз, скорее всего, кого-нибудь из слушателей отправило в нокдаун, но вот уже шесть тысяч лет как это сравнение кажется и пошлым, и непонятным. Вы розу видели? Губу видели? Ну, и что общего?
Вот с «абстрактными терминами» прямо наоборот: в момент придумки они кажутся не очень понятными, но с каждым веком, если попали в точку, набирают ясности.
Так и образы «схождение Иисуса во ад», «вознесение Иисуса» давно превратились в словесные штампы. Метафора должна вызывать эмоциональный отклик, но никто не вздрагивает от «схождения» или «вознесения», никто не чувствует себя как на американских горках. А должны бы, потому что Павел и христианином-то стал, свалившись с лошади, и свою главную радость выражал, говоря о подъёме.
Тест на Иисуса в рассказе о бесноватых даёт две реакции. Одна – бесовская: броситься вниз. Другая – животная: жители города просят Иисуса выйти вон. Иисус изгоняет бесов, люди изгоняют Иисуса. Он уходит. Насильно мил не будешь. Между тем, Он пришёл ради третьей реакции: подняться ввысь. Такова реакция образа Божия.
Люди не хотят быть образом Божьим. Мы хотим быть просто людьми. Пожить по-человечески. Для такой жизни не нужен Бог, для такой жизни достаточно закона. Платон сравнивает такую жизнь с пещерой, и совпадение с евангельским упоминанием пещеры как места жительства бесноватых не случайно. Существенно в пещере то, что это место, где есть высота, но нет неба. Такую пещеру каждый сооружал себе в детстве из одеяла. Отличная защита от страха, от угроз. Таков и закон. Он лучше всего (лучше агрессии, лжи, войн и т.п.) защищает. Цена защиты, однако – жизнь без выхода вверх. В пещере можно рыть новые ходы, углубляться неимоверно, но пробить потолок нельзя – это будет уже не пещера.
Именно в такую «не пещеру» и выводит Иисус человечество. «Царство Божие приблизилось» — это и есть явление неба, голубизны, беспредельного верха в жёстко ограниченном пространстве закона.
Бесноватый избавляется от страха перед жизнью, нарушая всевозможные законы. Нормальные люди избавляются от страха перед жизнью, соблюдая всевозможные законы. Принимающий Христа, говорящий Ему: «Входи! Я боюсь, но всё же входи, Бог мой!» — не избавляется ни от чего, но принимает Жизнь.
Что это означает на практике? Да взять хотя бы заповеди блаженства. Можно жить горизонтально, стараясь никого не обидеть, сдерживая слёзы, когда тебе больно. А можно – «блаженны плачущие», то есть, не стесняющиеся плакать, как не стеснялся Иисус в Гефсиманском саду, предпочитающие заплакать самому, лишь бы не плакали другие и не заставляли плакать друг друга. Можно жить по закону, зная, что такое правда, норма, стараясь соблюдать эти нормы. А можно – «блаженны алчущие правды», то есть те, кто понимает, что правда не есть нечто конечное, что она не умещается в человеческие договоренности между собой, что в любой ситуации кроме беззаконного и законного возможно ещё полётное, взмывание вверх.
Иисус мог бы сказать «блаженны поющие». Законы, преступления, наказания, праведность, — это всё как речь. Можно материться, можно набожно проповедовать, можно произносить приговоры. Это всё плоское, горизонтальное. А можно – запеть. Царство Божие – это песнь. Бесноватые не поют, и кто не любит пения и музыки, тот должен внимательно проверить себя на предмет серы.
Логически определить, правильно я собираюсь поступить или нет, не всегда легко. Да и не к правильности надо стремиться. Ракете нужен космодром. Благодати нужен закон. Вдохновению нужно трудолюбие. Но ракета не есть космодром, и закон не есть благодать. Нужно посматривать – не есть ли наше христианство всего лишь пошлое устраивание в пещере бытия с максимальным комфортом, духовным, душевным, материальным. Мы когда в последний раз воспаряли? Когда делали что-то, неожиданное и для себя, и для других? Когда мы должны были произносить приговор, а вместо этого запели «траляля»? Вот когда мы так делали, тогда мы и были недалеко от Царства Небесного.
