С именем «Шаддай», которое обычно переводят как «всевышний», но иногда и как «вседержитель», «пантократор», есть одна проблема. Этимология не вполне понятна. Есть аккадское «шаду» — «гора», есть еврейское «шаддай» — «грудь», причем в совремменном еврейское есть только множественное число, собирательное, «шаддаим». Есть надпись из Дейр-Аллы в Иордании, 8 века до Р.Х., древний вариант легенды о Валааме, где упоминаются «элохин» и «шаддаим», что переводят, вздохнув, как «божества и могущественные».
Выражение «Всевышний» исходит из того, что главное в горе — высота. Высота обеспечивает безопасность, поэтому замки ставили на горах, поэтому Кремль на высоком берегу (и в Европе вообще высокий берег — аристократов, низкий — простонародья). Отсюда псалом 103:18 — «Горы убежище сернам, скалы — зайцам».
И тут есть одна забавная тонкость. Дело в том, что сравнение груди с горой — базовое. Само название «грудь» и означает «гора». Корень один. Тот же корень в «гряда» и «грядка». Более того, латинское «гранд» того же корня. И «гордыня» — ровно то же, включая греческое «βρένθος» «гордость», утверждает Фасмер.
Вспоминается роман Хаггарда «Копи царя Соломона», где сокровища прячутся у гор, которые на карте обозначены как «груди царицы Савской».
Так что, вполне возможно, аккадское «шаду» и еврейское «шаддай» просто однокоренные слова.
Отождествление горы с прибежищем, ночлегом, вполне понятно. Понятно и сравнение силы с горой — оно из того же ряда, что сравнение с силой бычьего рога. А вот как переводить, это уже отдельный вопрос, на который проще всего ответить: а никак. Мы же не переводим «аполлон». Лучше оставить «Шаддай», а если хочется величественности, пусть будет Квинбус Флестрин – так лилипуты прозвали Гулливера, «человек-гора». Только осторожнее: вот сейчас Бог – Гора, а через секунду Бог меньше меня настолько, насколько моя зубная боль меньше страданий Иисуса на Кресте.
