НЕБО ПОД ЗЕМЛЕЙ

ЦЕРКОВНОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ ТОТАЛИТАРИЗМУ

ГЕРМАНИЯ

Гитлер отстал от Сталина на шесть лет в гонениях на Церковь – зато на двадцать лет опередил в гонениях на евреев. Ален Безансон считал, что причина в том, что нацизм подражал ветхозаветному Израилю, делая акцент на народе, а не на вожде, большевизм же – новозаветному, так что Сталин был несравненно более пародией на Христа, чем Гитлер. Вот каждый из великих людей и боролся именно с тем, чью берлогу хотел занять.

Россия от истории немецких катакомбников унаследовала слова Нимеллера, сказанные 8 ноября 1946 года во время посещения концлагеря Дахау, где он сам провел 8 лет:

«Когда пришли за коммунистами, я молчал. Я не был коммунистом.
Когда забрали социал-демократов, я молчал. Я не был социал-демократом.
Когда пришли за профсоюзными деятелями, я молчал. Я не был профсоюзным деятелем.
Когда пришли за евреями, я промолчал. Я не еврей.
Когда пришли за мной, не оставалось никого, чтобы протестовать».

Это предупреждение часто цитируют, редко исполняют.

Журнал "Тайм", цитируя эти строки, поместил евреев на первое место. Американский вице-президент Альберт Гор процитировал, не упоминая профсоюзных деятелей. И "Тайм", и Гор вставили строчку про католиков, хотя у Нимёллера про это ничего нет - католики не подвергались существенным репрессиям именно как католики. Когда ему сказали, что в стихотворение вставляют упоминание католиков, Нимёллер довольно резко ответил: "Я этого не писал. Они сами за себя постоят".

На самом деле, Нимёллер в 1946-м году повторял эти слова часто в разных выступлениях. Обычно на первом месте он упоминал коммунистов, потом инвалидов и безнадёжно больных (которых нацисты умерщвляли), затем евреев или свидетелей Иеговы, потом жителей оккупированных стран.

Католики не смогли "постоять за себя". Возможно, их подвела имен6но чрезмерная централизация, при которой решения принимались (или не принимались) буквально одним человеком. Возможно, гонения на католиков просто не приобрели такого размаха, чтобы преодолеть барьер боли. В феврале 1933 г. Геринг запретил в Кельне католическую газету за обсуждение политики правительства. Между прочим, католики пали жертвой своего отражения - ведь нацизм, как и католицизм (не путать с католичеством и Церковью) ставил социальный порядок выше личной свободы. В июне 1933 г. были арестованы тысячи католиков - но только члены партии "Центр". Фон Папен (сам католик) уверял, что отношения с Ватиканом прекрасные. Неважно, что кого-то арестовали - важно, что конкордат июля 1933 г. "гарантировал" Церкви свободу молодёжных объединений, шествий, образования. Папа был готов "сдать" партию "Центр" в обмен на уступки со стороны Гитлера, но "Центр" сдался ещё до окончания переговоров. В 1935-1936 гг. по Германии прокатилась волна процессов над католическим духовенством: оно обвинялось в гомосексуализме и педофилии. К 1939 г. нацистские "общинные школы" почти вытеснили католические.

20 июля 1933 года Гитлер подписал конкордат с Ватиканом, нейтрализовав и то слабое сопротивление, на которое мог натолкнуться этот формальный католик в дальнейшем.

14 июля 1933 г. он провёл через рейхстаг указ о создании объединённой протестантской церкви. Объединение 28 разрозненных конфессий стало причиной разделения на две принципиально разные группы: фашистских протестантов и нефашистских.

Во главе объединённой Церкви Гитлер поставил Людвига Мюллера – верного нациста, абсолютно послушного и абсолютно непопулярного флотского капеллана, который на выборах 27 мая 1933 года проиграл на епископских выборах. Проигравший был, однако, объявлен победителем. Мюллер руководил ранее Союзом немецких христиан.

В 1934 г. представитель Союза профессор теологии Эрнст Бергман опубликовал 25 тезисов о том, каков должен быть немецкий протестантизм: без «еврейского» Ветхого Завета, с Христом – «нордическим мучеником, отправленным на смерть евреями». В июле 1933 г. объединённая Церковь объявила о том, что пасторы должны отвечать двум критериям: быть политически надёжными и признавать верховенство арийской расы. Большинство пасторов откликнулись положительно. Следующим шагом стало исключение евреев из Церкви, но тут нацисты действовали осторожнее, предвидя сопротивление.

Союзу немецких христиан противостояло Движение «Молодые реформаторы», среди лидеров которого были знаменитый теолог Карл Барт и пастор Дитрих Бонхоффер. Инициатором оппозиции был пастор Мартин Нимёллер, в Первую мировую капитан подводной лодки, поддерживавший приход Гитлера к власти. В 1933 г. автобиография Нимёллера "С подлодки на амвон" стала бестселлером. Он лишь в 1934 году превратился из поклонника Гитлера, антикоммуниста и антисемита в лидера сопротивления. Вдохновляла его прежде всего не забота о евреях, а забота о независимости церковной организации от светской власти. Тем же обычно вдохновлялось и церковное сопротивление в других странах, но не везде и не все выходили за рамки институциональной озабоченности.

«Молодые реформаторы» были вполне лояльны к Гитлеру и иногда заявляли об этом, но они указывали, что Церковь должна быть независима даже от фюрера. Движение противостояло Союзу на внеочередных выборах церковного руководства, которые Гитлер назначил на 23 июля и победителем которых он заранее определил Миллера. 17 июля 1933 года в помещение Молодых реформаторов ворвались гестаповцы и конфисковали все агитационные материалы. Бонхоффер и Ганс Якоби добились приёма у шефа гестапо и пожаловались ему, но тот пригрозил немедленно отправить их в концлагерь.

5-6 сентября 1933 года состоялся съезд Евангелической Церкви Пруссии в Берлине – «коричневый синод» его прозвали, потому что многие делегаты носили форму штурмовиков. Мюллера избрали епископом и приняли канон о том, что все лица еврейского происхождения или состоящие в браке с евреями должны быть исключены из Церкви, а все пасторы должны принести клятву на верность Гитлеру.

Дитрих Бонхоффер возглавил движение пасторов, несогласных с «коричневым синодом». 12 сентября 1933 он вместе с Нимёллером составил «Протест» против решений коричневого синода. К концу года образовалась Чрезвычайная лига пасторов во главе с Нимёллером – в ней было около 6 тысяч человек, почти столько же, сколько и на противной стороне. Впрочем, когда Гитлер объявил о выходе Германии из Лиги Наций, Нимёллер послал фюреру поздравительную телеграмму – и он видел в этом восстановление достоинства родины. Бонхоффер был в ужасе.

Бонхоффер объяснял:

«Я радикально разошёлся со всеми моими друзьями; моё отношение к этому вопросу приводило меня ко всё большей изоляции ... от этого мне становилось страшно, я стал сомневаться и боялся, что собьюсь с пути из-за свойственной мне мании всегда считать себя правым. ... Я не видел, с какой стати я могу считать своё мнение по этим вопрос правильнее и разумнее позиции множества других хороших и честных священников, к которым я относился с уважением; и я счел за лучшее удалиться на некоторое время. Одиночество опасно, но в такой ситуации мне казалось, что ещё опаснее скандал».

Он уехал в Англию, откуда вернулся лишь в 1935 году. Ещё четыре года он вёл своеобразный семинар для пасторов, и лишь в 1939 году включился в движение христианского сопротивления.

4 января 1934 года епископ Мюллер издал распоряжение о том, что священники должны только проповедовать Евангелие, не обсуждая политические проблемы. Высшая политизированность тут, как и в России, считала именно себя - аполитичностью, а всех, кто придерживался иной политики - политизированными. В тот же день в Бармене состоялся съезд 320 оппозиционеров во главе с Нимёллером. Тут был одобрен текст, написанный Бартом: "Декларация (букв. "Разъяснение") о том, как правильно понимать реформатские исповедание в Евангелической Церкви".

Гитлер 25 января 1934 года встретился с представителями нацистской Церквии с Нимёллером. Он хотел «примирения» - на его языке, как и на языке Ленина и длинной вереницы его преемников это означало безоговорочной сдачи позиций государству. Нимёллер отказался. А вот две тысячи пасторов из возглавляемой им лиги – согласились. Количество оппозиционеров уменьшилось на треть.

Лояльность – это так немного. Карл Барт подал в отставку в 1935 году, когда ему приказали начинать лекции вскидыванием руки и возгласом «Хайль Гитлер!». Он счёл, что это было бы богохульство. По-немецки «хайль» означает не «да здравствует», а «свят», хотя это буквальное значение слова в приветствии так же не слышно, как в русском не слышно пожелание спасения в «спасибо».

В церквах, лояльных по-новому, вешали знамёна со свастикой. Бонхоффер был против:

«В церкви есть только один амвон, с которого возвещается вера в Бога, тут не место иной вере и иной воле, как бы хороши они ни были».

Однако, в США и по сей день в церквах – в том числе, православных – можно видеть государственный флаг. Тоталитаризм лишь сменил содержание в тех формах, которые веками считались нормальными для Церкви - и вдруг обнаружилось, что формы-то не церковные.

31 мая 1934 года в городе Бармене (теперь Вупперталь) Чрезвычайный синод лютеранских пасторов принял «Барменскую декларацию», которая Гитлера не упоминала, но писалась и была понята как антигитлеровский манифест:

«Мы отвергаем ложное учение о том, что государство якобы должно и может, выходя за рамки своего специфического задания, стать единственным и тотальным порядком человеческой жизни и тем самым брать на себя также и задачи Церкви. Мы отвергаем ложное учение о том, что Церковь якобы должна и может, выходя за рамки своего специфического задания, присваивать себе облик и задачи и достоинства государства и тем самым сама превращаться в орган государства».

Декларацию ("Экларунг") писал Барт и Ганс Асмуссен, и под их пером традиционный протестантский тезис "Только Писание!" приобрёл новое значение: Библия, а не нация или раса. Если бы Барт писал в России 1934 года, он бы противопоставил веру в Бога - вере в коммунизм, если бы он писал в России 2000-х годов, он бы противопоставил веру в Бога - вере в национальные особенности и в национальную безопасность.

О гонениях на евреев Барменская декларация умолчала. Возможно, именно это имел в виду Нимёллер в 1937-м году, когда винил себя за пассивность. Когда через месяц после съезда Гитлер устроил резню своих бывших соратников-экстремистов, многие члены Исповеднической Церкви выразили ему благодарность.

«Мы были свидетелями множества злых дел, мы насмотрелись всего на свете, мы обучились искусству притворства и двусмысленных речей, мы на горьком опыте научились недоверию к людям, - описывал Бонхоффер психологию, которая под видом компромисса сдаёт с потрохами себя и других волкодаву, алчущему человечинки.я- Как часто скрывали мы от ближнего истину и лишали его свободного слова, которое обязаны были ему сказать. Невыносимые конфликты сделали нас разочарованными и даже циничными. Можем ли мы еще быть полезными? Хватит ли у нас внутренней силы сопротивляться тому, что нам предписывается?»

«Исповедническая Церковь» (Bekennende Kirche), как стали называть себя сплотившиеся вокруг Нимёллера протестанты, считала себя лояльной – да только понятие «лояльный» изменилось и определялось государством.

В марте 1935 года было арестовано около семисот пасторов Исповеднической Церкви, включая Нимёллера. Его, правда, выпустили. Сталин тоже расстреливал приходских священников, а епископов лишь ссылал. В конце сентября 1935 года в Берлине состоялся синод Исповеднической Церкви. Нимёллер призывал осудить антисемитские Нюрнбергские законы, но натолкнулся на сильнейшую оппозицию. Большинство считало, что Церковь не должна лезть не в своё дело, что главное – сохранить свободную Церковь. На этом синоде был и Бонхоффер. Он был удручён, Нимёллер ещё надеялся на соотечественников и их верность правде. Даже в Исповеднической Церкви они представляли меньшинство.

В декабре 1935 г. Гитлер создал при Министерстве духовных дел Комитет по разрешению конфликтов внутри Евангелической Церкви Германии. Классический образец новояза: комитет занялся уничтожением одной из конфликтующих сторон. Все организации, входившие в Исповедническую Церковь, были объявлены незаконными. Пасторы Исповеднической Церкви стали лишаться зарплаты (в Германии духовенство получало большую часть денег из средства налогоплательщиков через государство). Выпускников курсов, которые вёл Бонхоффер, не брали на работу. Перед ними стоял выбор: следовать призванию и становиться священником, либо следовать совести и оставаться без прихожан. Разве Церковь может без государственной поддержки, тем более, вопреки воле государства служить людям? Весь предыдущий – тысячелетний – опыт говорил: только с государством!

В июне 1937 года начались аресты священников Исповеднической Церкви. 1 июля был арестован Нимёллер. Ранее Гитлер, видимо, оглядывался на его международную популярность, да и приход Нимёллера располагался в элитном районе Берлина.

За несколько дней до ареста Нимёллер сказал в проповеди: «Мы не собираемся бунтовать против властей. Но мы не можем более молчать, потому что Бог повелевает нам говорить».

Нимёллер был освобождён по приговору суда, но в марте 1938 года его арестовали и, уже без суда, по приказу Гитлера, отправили в концлагерь.

К августу 1938 года в Исповеднической Церкви оставалось несколько сотен священников.

Немецкие «катакомбники» были достаточно многочисленны, чтобы не походить друг на друга. Видимо, они и вдохновлялась разнообразными мотивами. То, что среди них был Дитрих Бонхоффер, - лучший ответ тем, кто пытается укрыться от современности в христианстве-идеологии, христианстве-религии. Бонхоффер критиковал христианство как религию, повторяя на языке веры то, что Ницше высказал на языке неверия: Бог как предмет коллективной религии – не Бог. О Боге, в которого веруют, потому что это Бог «моей нации» - мёртвый Бог. Это не означает, что этот бог умер (выражение Ницше) – такой бог никогда и не был жив. Мир без религии – мир личной свободы, где человек с Богом не потому, что у мира есть потребность в гаранте, а потому что Бог есть.

Бонхоффер противопоставляет веру в Христа вере в миф о спасении. Между тем, для большинства христиан и по сей день день это – синонимы. «Миф» - это всё, что помогает человеку не быть человеком, оставаясь в человечестве, в группе. В миф о спасении верили те христиане, которые работали в нацистских концлагерях – в Христа верили те, кто эти работники убивали:

«У христианина, в отличие от верующего в мифы спасения, нет последней лазейки в вечность для избавления от земных дел и трудностей, - писал Бонхоффер. - Но как Христос ("Бог мой, почему ты меня оставил?"), он должен сполна испить чашу земной жизни. И только в том случае, если он так поступает, Распятый и Воскресший стоит рядом с ним. А он - со Христом распинается и воскресает».

Гитлеризм не был «тотален», хотя в сравнении с тем, какой была Германия до и после нацизма, это был – тоталитаризм. Бонхоффер, к примеру, до 1942 года выезжал за границу. Правда, ему помогал брат жены - Ханс фон Донаньи, связанный с разведкой. В 1936 г. Бонхоффера уволили из университета. Арестовали его лишь в апреле 1942 года, когда был раскрыт заговор против Гитлера. В заговоре участвовали работники абвера, крупный немецкий экономист Карл Герделер.

После войны Нимёллер стал инициатором признания коллективной вины немцев за преступления нацистов. Он говорил:

"Мы предпочли молчание. Мы безусловно виноваты, и я спрашиваю себя вновь вновь: что было бы, если бы в 1933 или 1934, когда это ещё было возможно, 14 тысяч протестантских пасторов и все протестантские общины Германии выступили бы за правду, не боясь смерти? Если мы тогда сказали, что Герман Геринг не должен отправлять сто тысяч коммунистов в концлагеря на смерть? Я думаю, что, наверное, 30 или 40 тысяч протестантов погибли бы, но мы бы спасли жизни 40 - 40 миллионам людей".

Однако, уже к концу 1940-х Нимёллер перестал обличать соотечественников. Его критиковали, но за то, что на допросах в 1937-м году (тексты были обнаружены) он пытался убедить нацистов в том, что близок им, бранил евреев. На многие годы немцы закрыли тему нацистских преступлений.

Российский специалист по немецкой истории В.П. Иерусалимский в 2006 г. так характеризовал судьбу христиан при Гитлере с точки зрения непредвзятого наблюдателя:

"Самым актуальным и всё ещё до сегодняшнего дня проблемно-болезненным отрезком этого исторического пути остается период господства национал-социализма, активного или пассивного сотрудничества церквей с режимом. Католическая церковь, как известно, сразу же, еще в 1933 г., подписала знаменитый конкордат с Гитлером, а часть лютеранской церкви под наименованием «немецких христиан» вообще встроилась в систему. Разумеется, невзирая на сан, отдельные служители церкви подверглись репрессиям за критическое отношение к диктатуре. Но по большому счету, особенно в первые ее годы, из церковной среды прозвучали лишь изолированные приглушенные голоса против прямого вмешательства режима в жизнь церкви и религиозных общин, против террора по отношению к политическим противникам, против антисемитских преследований и погромов, а потом и вообще против геноцида еврейского народа. Перед лицом наихудших эксцессов насилия отдельные представители нашли в себе мужество для открытого, с церковной кафедры, осуждения нацизма и борьбы с ним: католический кардинал граф Гален, основатель «альтернативной» евангелической антидиктаторской Исповедальной церкви пастор Мартин Нимеллер, пастор Дитрих Бонхеффер, сложивший голову на плахе. После краха коричневого режима обе церкви в той или иной форме принесли публичное покаяние".

Бонхоффер, Нимёллер, Барт – герои в глазах многих людей. А в глазах многих церковных администраторов они остаются подозрительными персонажами, посягнувшими на святое: "единство", "дисциплину", "традицию". В России не было разгрома тоталитаризма, а всё-таки сотрудничавшие с ним религиозные деятели предпочитают выдавать себя за преемников тех, кто подвергался гонениям. На Западе же церковная номенклатура не заискивает перед общественным мнением и молча показывает, что не раскаивается в компромиссе с сильными мира сего и не уверена, что те, кто бунтовал против властей светских, не был и бунтовщиком против властей религиозных.

УКРАИНА

Ещё один вариант "катакомбного" христианства был выработан на Украине. Там была и "обычная" православная катакомбная церковь (наиболее известен своими сочинениями её представитель свящ. Анатолий Жураковский). Между тем, "катакомбной" оказалась на Украине и греко-католическая Церковь. Сталинский режим в 1946 году пошёл по традиционному варианту, попытавшись разделить её. Найти епископа, подобного Страгородскому, тут не удалось, - тогда был рукоположен епископ из священников, согласившихся на компромисс с властью. Однако, местное население проявило мощную солидарность. Николай Митрохин так описал сложившуюся ситуацию:

"Часть священников, открыто не подчинившаяся решениям самозванцев, ушла по этапу в Сибирь, другие были вынуждены перейти на подпольное положение ... существовали и криптокатолики (т. е. священники, считавшие себя членами УГКЦ), подпольные греко-католические епископы, священники и монастыри. В некоторых селах храмы были закрыты, но они не были разорены (ср. с тем, что творилось в Центральной России). Их просто запирали на ключ и поддерживали в идеальном состоянии (некоторые из них получали статус музеев). В любой момент их можно было открыть, и приехавший в село подпольный священник мог совершить ночью богослужение. ... в середине 1980-х годов на Западной Украине (три области Галиции и Закарпатская область) действовало около 800 священников УГКЦ. Некоторых из них время от времени сажали, но принципиально от этого ситуация не менялась. Население Западной Украины в массе своей относилось к советской власти совсем не так, как «братья-украинцы» с другого берега Днепра. Те же передовые механизаторы и доярки, чинно сидевшие на партийных собраниях и с гордостью носившие ордена, хорошо представляли себе, у кого из односельчан хранятся ключи от закрытого храма, ходили на тайные службы, крестили детей у «правильных» священников и исправно платили десятину церковному старосте" (Митрохин, 2002).

Причин "благополучного" (в сравнении с Россией) существования катакомбной Церкви на Западной Украине по меньшей мере две. Во-первых, на Украине советская власть не стала так разрушать культурные и микросоциальные структуры, как в других регионах империи. Во-вторых, миряне Греко-Католической Церкви Украины ещё и до включения в состав большевистской империи имели многовековой опыт ответственности за судьбу своей конфессии - именно на них, а не на духовенстве лежала тяжесть отстаивания своей веры от притеснений, которых было немало и в составе Австрийской империи.

ПОЛЬША

Проф. Ежи Клочовский считал, что Сталин во время Второй Мировой войны изменил курс с уничтожения Церкви на превращение её в зависимый от государства институт. Успех такой политики тоже был различным в разных странах: в Чехословакии и Венгрии сопротивления почти не было из-за «сильной традиции иосифизма, т.е. зависимости церкви от государства в системе габсбургской империи. … Властям удалось постепенно ввести систему далеко идущего подчинения церкви государству, называемую иногда «красным иосифизмом». Собственно говоря, священник стал государственным чиновником». В Польше же «была сильная традиция сопротивления» России (67).

«Однако и в Польше служба безопасности сумела различными способами подчинить себе около 10% священников, так наз. «патриотов», которые сотрудничали с властью. Существовал про-режимный «Пакс». … В наибольшей степени польский костёл был зависим в 1953-1954 годах. Именно тогда огромную роль играли, в частности, «Пакс» и «ксендзы-патриоты», служившие главным орудием разрушения костёла изнутри».

Если что и спасло Церковь в Польше от позора

«В Польше процесс подчинения происходил медленней и был ограничен, так как у нас костёл имел сильную основу, которую составляли не собственность и не организациии … а самые широке круги общественности. Священники имели весьма мощную опору в прихожанах, которые в то же время контролировали их, смотрели, на чьей они стороне».

Тем не менее, политика Вышинского отнюдь не была такой антикоммунистической и героической, как это стали позднее изображать.

«В 1950 году кардинал-примас Вышинский всё же подписал соглашение с правительством, которое вызвало разногласия в самом костёле, сомнения были, скажем, у кардинала Сапеги. Если бы не то, что впоследствии примас был арестован, а прежде всего – если бы не падение системы, возможно, и сегодня этот поступок Вышинского оценивался бы иначе, - пишет Клочовский. - В 1950 году, перед лицом опасности бандитского террора примас пошёл на определённый компромисс с властью, будучи убеждён, что под угрозой само существование организации католической церкви. Соглашение было не капитуляцией, а политическим компромиссом, дающим отсрочку и смягчающим силу террора» (68).

Тут Клочовский воспроизводит логику лидеров МП, которые оправдывают «определённый компромисс» со Сталиным тем, это не была капитуляция. Возможно, польскому самолюбию льстит мысль о том, что "удалось подчинить православные церкви" (67), но не католическую - однако мысль эта неверна. Основная проблема не в том, сколько уступил Вышинский, а в том, чего он не уступил. Польские коммунисты сохранили, к примеру, обязательный Закон Божий в школах. Сейчас это повод для гордости польских клерикалов, но рано или поздно это станет поводом для покаяния. (Клочовский Е. О польском костёле последнего столетия // Новая Польша. - 1999. - №4. - С. 65-68).

КИТАЙ

Следующим в спектре "катакомбничества" выступает вариант, появившийся в коммунистическом Китае.

В 1951 году Ватикан разорвал дипломатические отношения с Китаем. К середине 1950-х гг. из 144 диоцезов 120 не имели епископов. В июле 1957 г. коммунисты создали Китайскую католическую патриотическую ассоциацию (ПА), в которую вошли 10 епископов и 200 священников. Участники ПА вовсе не хотели рвать с Римом, но, пойдя один раз на компромисс с коммунистами, вынуждены были идти и далее. 13 апреля 1958 г. были рукоположены без согласия Рима двое католических епископов, а затем и еще несколько десятков.

Юридически в Китае налицо две католических Церкви - легальная, к началу XXI века насчитывавшая 4 миллиона человека, и "катакомбная", вдвое большей численности. "Лояльную" Церковь иногда отождествляют с ПА, но юридически ПА - лишь подразделение комитета по религиозным делам, и с 1990-х формального членства в ПА от "лояльных" католиков не требуется. Но эти поверхностные изменения лишь подчёркивают жёсткость коммунистического режима в целом. В 1999 г. переговоры между Ватиканом и Пекином о возможности папского визита в Китай почти было завершились успехом, но в последний момент Папе было отказано.

Пекин признаёт существование лишь одной-единственной Католической Церкви в Китае. Ватикан выбрал политику максимального компромисса, так что часто именно членам легальной Церкви отдавалось предпочтение при принятии на учёбу в католические семинарии за пределами Китая. Рим практикует тайное рукоположение в епископы священников легальной Церкви. Некоторые священники ПА даже и не скрывают того, что они одновременно - священники "катакомбной католической Церкви". Папа Иоанн-Павел II в 1996 году назвал катакомбных католиков Китая "драгоценным камнем Католической Церкви". Однако, Ватикан не выступал решительно в защиту тех сотен катакомбных священников и мирян, которые оказывались в заключении за свою церковную позицию, за совершение "незаконных" тайных богослужений.

Юридически главой китайский католиков многие годы оставался епископ Шанхая и патриарх Китайской католической церкви кардинал Игнациус Кун Пиньмэй (1902-2000). Он провел в заключении 30 лет (с 1955 года) и остаток жизни провёл в США, где создал фонд помощи катакомбных католикам Китая (www.cardinalkungfoundation.org). В 2000-м году Кун заявил:

"Патриотическая Ассоциация была основана в 1957 году. Почему же атеистическое правительство Китая, в задачу которого не входила пропаганда религии, решило создать религиозную организацию? Патриотическая Ассоциация была создана коммунистами с целью подменить ею Римско-Католическую Церковь и проводить тотальный контроль правительства над деятельностью католиков. Патриотическая Ассоциация не признает верховного главенства Папы над Католической Церковью, не подчиняется Риму и считает себя автономной религиозной организацией. Ассоциация также назначает своих епископов без утверждения их кандидатур Папой. Численность ее последователей составляет около 4 миллионов человек. Но в Китае продолжает активно действовать и подпольная Католическая Церковь, численность которой, несмотря на суровые преследования властей, возросла за минувшие 50 лет с 3 до 12 миллионов человек".

Проверить сведения о численности католиков в Китае невозможно.

Члены легальной Церкви считают себя "настоящими католиками", даже, когда возможно, "фрондируют". Так, в 2000-м году, когда Патриотическая Ассоциация ставила в епископы сразу 5 епископов вопреки несогласию Рима, на церемонию не пришли даже учащиеся Пекинской семинарии, многие священники и епископы. Однако, у этой фронды есть чёткие пределы. "Лояльные" католики не рискуют. В отличие от них, катакомбные католики подвергаются репрессиям.

После недолгого периода либерализации, когда подпольное духовенство получило возможность действовать открыто без боязни ареста, начались новые репрессии. В 1997-м году был арестован катакомбный епископ Хэбея Иаков Жиминь, безо всякого приговора он исчез, и в 2004-м году его труп был выдан родственникам безо всяких комментариев (неслыханный для российских коммунистов либерализм). В 2004-м году было арестовано 23 катакомбных католика, в том числе, 8 священников. В 2005-м году катакомбники Хэбея (в этой провинции их больше всего) сравнили новую волну гонений с возрождением репрессий "культурной революции". Началось с того, что государственные чиновники заявили катакомбным епископам, что для совершения таинств отныне необходимо иметь специальный членский билет, зарегистрированный властями. Катакомбники не возражали против этого, но от них потребовали ещё и войти в ПА, на что они согласиться не могли. В январе 2005 г. умер в тюремной больнице катакомбный еп. Иоанн Кецянь, причём тело было кремировано и родственникам прах не отдали. Кецаню был 81 год, он много лет провёл в заключении ещё при Мао за то, что был семинаристом в катакомбной Церкви, последний раз был арестован в 2000-м году.

30 апреля и 3 мая 2006 г. в Китае без согласования с Ватиканом были поставлены два новых католических епископа. В предыдущие два года мнение Ватикана официально не запрашивалось, но неофициально - учитывалось. Ватикан с облегчением истолковывал это как "фактическое" изменение церковной политики китайских коммунистов. Рукоположения 2006 года развеяли иллюзии. Но даже и в этой ситуации Ватикан предпочёл найти оправдание коммунистам: якобы не само правительство виновато, а Патриотическая Ассоциация, которая-де хотела восстановить своё влияние на церковные дела (и восстановила). Такая интерпретация намеренно игнорирует тоталитарный характер коммунистической системы, в которой никогда нижняя инстанция не поступает вопреки намерениям высшей, тем более, не диктует ей политических решений. С таким же успехом можно было бы заявлять, что изменения в религиозной политике Сталина зависели от позиции Емельяна Ярославского и его "Союза воинствующих безбожников".

Фонд кардинала Куна говорит откровенно: речь идёт не о временных размолвках Пекина с Ватиканом из-за амбиций каких-то аппаратчиков, а о стратегической линии китайских коммунистов на истребление "нелояльных" - в том числе, католиков, признающих Папу главой Церкви.

Яков Кротов