Ко входуЯков Кротов. Богочеловвеческая история
 

Яков Кротов

К ЕВАНГЕЛИЮ

Мф. 9, 8. Народ же, видев это, удивился и прославил Бога, давшего такую власть человекам.

Мк. 2, 12: Он тотчас встал и, взяв постель, вышел перед всеми, так что все изумлялись и прославляли Бога, говоря: никогда ничего такого мы не видали.

Лк. 5, 26: И ужас объял всех, и славили Бога и, быв исполнены страха, говорили: чудные дела видели мы ныне.

№ 43 по согласованию. Фразы предыдущая - следующая.


Забавно, как три евангелиста совершенно по-разному описывают реакцию людей на исцеление расслабленного. Лука утверждает, что люди говорили: "Чудные дела видели мы ныне", Матфей - что люди славили Бога, давшего такую власть людям (почему людям? Ведь исцелили не "люди", а Иисус). Марк считает, что люди восклицали: "Никогда ничего такого мы не видели". Классический пример того, что в Библии много вранья. Бог цитирует человеческую ложь, вольную и невольную. Строго говоря, все писаное Слово Божие есть цитата слов человеческих, ибо никакого Слова Божьего, кроме Иисуса, быть не может. Бог - единственный настоящий эклектик, постмодернист и кроссвордист, ибо Он вынужден общаться со Своими творениями на их языке. Надо отличать посох от инкрустации на посохе. Что свобода и любовь выше всего, и ради них совершает Бог освобождение евреев из Египта - это Слово Божие, это посох. А что египетские младенцы убиты Богом, что фараона сделал свирепым Бог - это слова человеческие, украшающие (с точки зрения людей) поверхностность Слова Божия. "Украшающие", конечно, с точки зрения не Бога. И утверждение, что чуда, подобного исцелению паралитика, никто никогда не видел - инкрустация. Да каждый день есть чудо, каждый день Бог подымает Солнце над землей, человека над бытом и дух над материей. Если бы мы могли это видеть, Иисусу не нужно было бы идти на распятие. Но люди тем усерднее восхваляют чудеса, чем более опасаются чудес. Вознося чудеса, их выталкивают из своей жизни. Но Бог продолжает вламываться в человека. Как друзья паралитики ломились к Иисусу, разбирая крышу дома, так Дух Божий вламывается в человеческую голову, в человеческое существо, проламывая и разбирая человеческую лень, глупость и предрассудки.

8.3.2004


Опять Иисус шутит, утверждая, что легче сказать "прощаются грехи", чем исцелить расслабленность. И то, и другое, попросту невозможно, а из двух невозможностей - которая возможнее? То-то! Вечная тайна христианства: грехи прощаются, расслабленность проходит, и чистые, бодрые, с ясным и вдохновенным взором люди начинают делать такие пакости, которые до Рождества Христова и в голову никому не приходили. Нет, конечно, Пастернак прав, отмечая, что на макроуровне многое меняется к лучшему, что дохристианская история - тот еще кошмар, вроде нынешних афро-сино-российских хроник. Однако, античный или ассирийский разврат и зверство совершались в чистоте сердца, по неведению и даже с чистой убежденностью, утвержденной на многовековых традициях, что достойно и праведно сперва изнасиловать свою дочь, потом скушать ее сердце, а остальное принести в жертву идолу, после чего перейти к чеченским девушкам. Это - не христианское. А христианское - дочь отдать в монастырь, самому уйти в монастырь, и там погружаться в пучину такого эгоизма, который Мардукаплаидине даже не снился, потому что у него в психике "эго" было тонюсеньской прослоечкой между коллективным и личным бессознательными. Так что же, напрасно свидетели исцеления прославляют Бога, "давшего такую власть человекам"? (Мф. 9,8). Кстати, а причем тут "люди", коли исцелил лично Иисус? причем исцелил так, чтобы ясно показать Свою, мягко говоря, причастность Богу? Или это задним числом еще и апостолов хвалят? Но что-то в Евангелии больше нигде такого "задним числом" не наблюдается. Давая исцеляемым силу и чистоту, Господь дает нам власть, энергию, мощь. И единственный способ справиться с этой исполинской властью - это признавать и прославлять власть и силу Божию, уступая им место.

*

Иисус исцеляет паралитика, чтобы доказать Свою божественность тем, кто указал, что отпускать грехи может лишь Бог. Казалось бы, тут и торжествовать тем, кто хочет обосновать божественность Иисуса на тексте, на букве. Одна проблема: не Иисус, а враги Иисуса сказали, что легче простить грехи, чем исцелить паралич. Но точно ли это так? Это ведь рассуждение не мудреца, не верующего, это рассуждение материалиста. Атеистический фильм "Праздник святого Йоргена" высмеивал исцеление паралитика как чудо, которое легче всего поддаётся имитации, фальсификации. Напротив: паралич воли, паралич души имитировать практически невозможно. Если человек может простить, он прощает. Прощение неудержимо рвётся из нормальной души.

Как же мало нормальных душ! Сама идея, что прощать может лишь Бог, есть своеобразный паралич богословия. Иисус не для того исцеляет паралитика, чтобы сохранить за Богом монополию на прощение. Иисус исцеляет, чтобы каждый человек очнулся и начал прощать так же регулярно, мгновенно, инстинктивно, как он ходит. Это не означает, что прощение - не Божье дело, что человеку прощать так же легко, как дышать. Дышать не учатся, а ходить учимся и учим. Божие же дыхание есть часть Бог - Дух. Непрощение - вот что такое "хула на Духа Святого", которая не прощается, в отличие от прочих грехов (Мф. 12,31). Человек может не прощать, как может ползать или ходить на четырёх конечностях. Не прощать - устойчивее и надёжнее, почти так же устойчиво, как быть паралитиком.

* * *

Неожиданное окончание фразы – не «человеку», тем паче не «Мессии», «Сыну Божию», а – человекам. Всем и каждому дана власть прощать.

Знание, не какое-то мистическое, а просто рациональное, объективное – само по себе сила и власть. Прощать каждый может и должен, потому что умом, рационально каждый может и должен знать, что нет ничего, чего нельзя простить. Конечно, для этого ум должен быть быть незамутнён ничем сторонним и использовать логику во имя того, что вне разума, для чего разум лишь средство – то есть, во имя жизни. Не во имя абстрактной жизни – во это имя можно убивать, чтобы устрашить или отомстить, а во имя жизни как жизни. Как и в других случаях, знание и вера совпадают.

Есть и ложное знание, незнание в одежде логики, но без наполнения. Таково «знание» того, что болезнь посылается за грехи, что есть закон воздаяния, кармы, что за всем происходящим стоит Бог-весовщик, отмеряя каждому по заслугам или, что так же неверно, Бог-воспитатель, каждому дающему задание, может, и тяжёлое, но единственно верное. Такое псевдо-знание не подозревает о Боге Распятом и с ужасом отшатывается от самой мысли о таком Боге. Отшатываемся в болото жестокости и там тонут и разум, и вера.

«Простить» – означает не «забыть», а «освободить». Можно ли освободить без риска, что освобождённый поработит, даже убьёт тебя или любимого тобою? В более точной формулировке: можно ли быть свободным без риска? Конечно, нет. Свобода подразумевает риск, но свобода утверждает, что лучше рисковать свободой и жизнью, чем гарантированно быть рабом своих страхов и живым трупом. Вера – христианская вера – добавляет, что рабство и смерть не бесконечны и, более того, что в каждое мгновение рабства и смерти человек, доверившийся Богу, свободен и жив духом. Для материи такое утверждение – пустой звук, для духа – счастье. Материя полагает, что быть свободным духом означает отказываться от свободы материальной – политической, экономической. Нет, духовная свобода не отказывается от материальной и даже ещё более жаждет материальной свободы, но не ценой греха – лжи, насилия, убийства.

Простить означает освободить от своей наклонности ко греху – освободить всех, кто соприкасается с нами. Освободить своих детей от насилия под видом воспитания, освободить своих друзей от насилия под видом советов, освободить и защитить других от себя, а потом уже сосредоточиться на освобождении от себя. Сколько времени у нас займёт покаяние и совершенствование – это наша проблемы, а другие должны быть защищены как можно быстрее, с того самого мгновения, когда мы осознаем, что не совершенны.

Больше всего мы причиняем своим любимым людям страдания тем, что не доверяем им. Таковы и отношения с самым любимым – с Богом. Мы оскорбляем Его, спрашивая: «Разве Ты имеешь власть отпускать грехи?!» Не против Тебя согрешили, против меня, оставь меня разбираться! Не Ты пострадал, я пострадал, я и сам за себя постою! Не поверили и Тому, Кто был живым свидетельством Божьего прощения, милосердия и любви, Кто обличал, но не наказал, Кто грозил, но не поразил молнией, Кто очистил Храм от менял, но не очистил планету от человечества, а простил с высоты Креста.

Крест – как весы, где на одной чаше мы со всеми нашими гнусностями, а на другой – Сын Божий. Любой из нас может с той чашки весов, на которой мстительность, зло и смерть перейти на ту чашу, где Господь Иисус Христос. Перейти от «у Тебя нет прав прощать» к словам апостола, которые читаются вместе с рассказом об исцелении расслабленного: «Любовь да будет непритворна; отвращайтесь зла, прилепляйтесь к добру». Потому многие православные так накидываются на Льва Толстого, что не смеют накинуться на апостола Павла, сказавшего ровно то же самое. Притворна любовь с тюрьмой, не отвратился от зла держащий палку, не прилепится к добру натёртый жаждой воздаяния.

Не желай, чтобы другой упал, желай сам подняться. С добром мы подымаемся вверх, но у этого подъёма, воскресения есть страшна подмена: опустить всех вокруг себя и за счёт этого казаться выше. Пусть окружающие прославляют меня, имеющего власть останавливать, ставить в угол, сажать в тюрьму, и я буду как бог. Нет: пусть я прославлю Бога за то, что Бог дал мне власть прощать, пропускать людей вперёд себя, идти по слову Христа от паралича зла к жизни любви.

 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова