Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь
 

Яков Кротов. Богочеловеческая комедия. Вспомогательные материалы.

ПАМЯТНИКИ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЛАТИНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

VIII-IX века

К оглавлению

Ангильберт

Франк знатного рода, друг молодого Пипина, сына Карла Великого, и морганатический муж его сестры Берты, которая родила ему двоих сыновей, Хартнида и Нитхарда (будущего историка). При Пипине, вице-короле Италии, в 780-х годах он занимал высокий пост дворцового примицерия, в 792, 794 и 796 гг. ездил в Италию послом к папе, в 800 г. сопровождал Карла в походе, закончившемся его коронацией. Хотя он всю жизнь был мирянином и отличался склонностью к мирским развлечениям («Боюсь, что наш Гомер [академическое прозвище Ангильберта] рассердится на новый указ, запрещающий зрелища и прочие диавольские выдумки», -писал старый Алкуин Адальхарду Корбийскому в 799 г., письмо 175), Карл в 790 г. назначил его аббатом монастыря Св. Рихария в Центуле близ Амьена, и Ангильберт усиленно заботился о пышности монастырских построек и о пополнении монастырской библиотеки; об этих своих заслугах он написал даже маленькую книжку. В этом монастыре он и умер 18 февраля 814 г., три недели спустя после смерти Карла Великого.

Несмотря на громкое прозвище и на многочисленные комплименты, расточаемые ему в переписке его учителем Алкуином и другими современниками, Ангильберт не был большим поэтом. Его сохранившиеся стихотворения немногочисленны и по уровню поэтической техники не поднимаются выше среднего уровня эпохи. Наиболее своеобразна из них панегирическая «Эклога к королю Карлу» с ее рефренами и словесной перекличкой смежных стихов; но и тут самый эффектный и часто повторяемый рефрен - «Любит поэтов Давид - Давид есть слава поэтов» - содержит грамматическую ошибку (David amat vates, vatorum est gloria David). Другое большое стихотворение Ангильберт посвятил Пипину, возвращающемуся из победоносного похода против аваров; несколько мелких надписей, посвятительных стихов и довольно неискусных, хотя и вычурных акростихов и месо-стихов (на слова «Ангильберт», «Господи помилуй», «Царю небесный, буди благ к рабу твоему Ангильберту» и пр.) относятся ко времени его управления Центуль-ским аббатством.

Прозвище Гомер позволяет предполагать, что у Ангильберта были и какие-то эпические произведения. Собственно, только на этом основании некоторые ученые приписывали Ангильберту авторство большого эпического отрывка (536 гекзаметров), сохранившегося без заглавия и без имени автора в рукописи IX-X вв., действие его относится к 799 г. В нем описывается охота Карла Великого близ Ахена (причем с особым восторгом изображаются великолепные наряды Карла и его спутников - наряды, уместные при дворцовых церемониях, но совершенно немыслимые на охоте); после охоты Карл видит во сне мученическую участь римского папы

762

Льва III, схваченного его врагами, истерзанного и чудом спасшегося; наконец, изгнанный папа сам прибывает за помощью к Карлу на Падерборнское поле, Карл встречает его глубоким поклоном, устраивает в честь него пир и готовится к походу на Рим. На этом отрывок обрывается. Сравнительно высокая поэтическая культура (в частности, много реминисценций не только из Вергилия, но и из Лукана), а также явная тенденция к прославлению папы позволяют думать, что поэма написана каким-то духовным лицом. Однако по традиции она обычно печатается среди сочинений Ангильберта.

Из поэмы «Карл Великий и папа Лев»

(...)Лес расположен вблизи на горе, и приятную зелень Роща скрывает в себе, и свежие есть в ней лужайки. Все зеленеет вдоль стен, кольцом окружающих город1,

140 Взад и вперед над рекой все виды пернатых летают, Часто на берег садясь и клювами пищу копая. То, к середине реки подлетев, погружаются в воду, То обращаются вспять и вплавь достигают прибрежья. Около тех берегов пасется стадо оленей В длинной ложбине меж гор, на пастбище, полном услады. Серна туда и сюда несмелым бегает шагом, Чтоб отдохнуть под листвой, и разные виды животных Всюду таятся в лесах. Так вот почему среди темных Рощ этих Карл, наш отец и герой досточтимый, усердно

150 На мураве предаваться любил прелюбезной забаве, Псами зверя травить и дрожащей стрелою своею Племя рогатое бить под мрачною тенью деревьев. Только что Феб воссиял лучом, преклоненья достойным, И огнебровым зрачком его свет пробежал по высотам, Все крутые холмы и верхушки лесов озаряя Самых высоких, спешат отборные юноши к спальне Царской, и знатных толпа, собравшись туда отовсюду, Стала на месте своем, дожидаясь на первом пороге. Шум поднялся, беготня по всему обширному граду;

160 Эхом своим с высоты ответствуют медные кровы; Неописуемый гул голосов возносится к небу. Ржаньем приветствует конь коня, и кричат пехотинцы; Перекликаются все, и всякий своих созывает; Пышно украшенный конь, в тяжелых металлах и злате, Щедрого рад принять короля на могучую спину, Буйной трясет головой и готовится к скачке по кручам Вот наконец из палат, окруженный свитой придворных, Вышел на воздух король, досточтимейший светоч Европы.

763

^ONJ TRyCT/SjWn tSCMPlO COW^. ^^ i>>HAU>oN

 

170 Светит он дивным лицом и ярко сияет обличьем.

Лоб благородный увил драгоценной златой диадемой Карл, наш король; над толпой возвышаются плечи крутые; Отроки держат в руках широкие острые копья И четверною каймой обвиты льняные тенета, Псов кровожадных ведут, привязанных крепко за шеи, Алчных к добыче всегда молоссов с бешеной пастью2. Вот уже Карл, наш отец, покидает святые пороги Храма, и герцоги с ним, и окольные шествуют графы. Вот растворились врата высокого града пред ними, Вот затрубили в рога, и клики двор наполняют.

180 Юноши вперегонки поспешно к берегу мчатся.

Вот королева к толпе долгожданная вышла из пышной

Опочивальни своей, окруженная свитой огромной.

То Лиутгарда сама, прекрасная Карла супруга.

Дивно сверкает у ней подобная розану шея,

Пышный багрец красотой уступает косам, увитым

Алыми лентами вкруг висков, белизною блестящих.

Мантию шнур золотой скрепляет, берилл самоцветный -

На голове у нее, в лучах золотой диадемы.

Ярок пурпур одежд из промытого дважды виссона;

190 Много различных камней украшают пресветлую шею. В свите прелестных девиц в охотничью рать она входит. Вот, веселясь, госпожа на коня горделивого села Между высоких вождей в окружении юношей пылких. В юной красе молодежь стоит у дверей в ожиданье: Ждут королевских детей. Окруженный пышною свитой, Нравом своим и лицом с высоким родителем схожий, Карл выступает вперед, носящий отцовское имя; На спину злому коню вскочил он привычным движеньем. Вслед ему Пипин идет, нареченный по имени деда,

200 Славу отца своего возродивший в делах государства

Сильный в бою, и отважный герой, и храбрый в сраженьях3. Средь приближенных своих полководец щедрый выходит; Вот высоко на коне, окруженный блестящею свитой, Светит он дивно лицом и ярко сияет обличьем, Лоб же красивый его окружен лучезарным металлом. Сгрудившись вместе, толпа смешалась в широком проходе Настежь раскрытых ворот. Придворный синклит протесниться Хочет вперед, отчего поднимается ропот немалый. Резко трубят рога, и собаки с несытою пастью

210 Лаем наполнили воздух, и шум достигает созвездий.

Движется вслед за толпой ослепительных дев вереница.

765

Ротруд у них впереди перед прочими девами едет На быстроногом коне, спокойным двигаясь шагом. Кудри, что снега светлей, аметистовой лентой увиты, Перемежаются в них каменья, сверкая лучами, А на главе у нее дорогими камнями усеян Венчик златой; скреплена изящная мантия пряжкой. Средь многочисленных дев, стремящихся следом за нею, Тут же и Берта горит, окруженная девственным сонмом,

220 Голосом, духом мужским, обычаем, ликом пресветлым, Нравом, очами и ртом и сердцем с родителем схожа. Вкруг ее нежной главы - позолоченная диадема, В кудри, что снега светлей, вплетены золотистые нити, И дорогие меха украшают млечную шею. Взоры ласкает наряд, усыпанный всюду камнями, В пестром порядке они сияют лучами без счета И на монисте, а плащ хрисолитами сплошь изукрашен. Гисла следом за ней, сверкая своей белизною, В девичьем сонме идет, короля золотистая отрасль.

230 В мальвовом платье своем блистает прекрасная дева. Мягкая ткань покрывал отделана вышивкой алой; Волосы, голос4, лицо лучистый свет источают, Шея в блестящей красе горит розоватым румянцем, Будто бы из серебра - рука, а чело - золотое, Очи сияньем своим посрамляют пресветлого Феба. Радостно на скакуна быстроногого дева садится, Конь горделивый грызет удила, обдавая их пеной. В сопровождены! мужей, с окружившим ее отовсюду Сонмом бесчисленных дев, при ржаньи коней громогласном,

240 В пышном уборе своем, покинув высокие крыльца, Дева стыдливая вслед за властителем праведным едет. Ротхайд выходит затем в украшеньи из разных металлов: Быстрым шагом она своей предшествует свите. Волосы, шея и грудь - в огне разноцветных каменьев; Шелковый плащ дорогой с роскошных плечей ниспадает, И на прелестной главе сверкает камнями корона; Держат хламиду шары золотой в каменьях застежки. На горделивом коне туда направляется Ротхайд, Где притаились стада оленей с шершавою кожей.

250 Вышла меж тем из палат со светлым лицом Теодрада: Ясное блещет чело, и волосы с золотом спорят: Шеи прелестный убор - из одних изумрудов заморских, Руки, ланиты, уста и ножки лучисто-прекрасны; Светлые ярко горят просветленным пламенем очи.

766

На гиацинтовый плащ нашиты кротовые шкурки. Славную деву сию Софоклов котурн украшает5. Шумной, густою толпой ее окружили девицы, И благолепный собор вельмож потянулся за нею. Дева воссела тотчас на свою белоснежную лошадь,

260 Скачет на буйном коне короля благоверная дочка

К роще держит свой путь, покинув дворец освещенный. Поезда крайнюю часть занимает прекрасная Хильтруд. Ей указала судьба подвигаться в последнем отряде. Вот посредине толпы сияет прелестная дева, Крепкой уздою она умеряет поспешную скачку По прибережной земле. За нею народ достославный В жажде ловитвы спешит, и все королевское войско Соединяется с ним. Вот сразу железные цепи С хищных упали собак. Глубокие норы животных

270 Ищут прилежным чутьем и, как должно, бегут за поживой. Жадно молосские псы по кустарнику частому рыщут, Поодиночке сперва по тенистой дубраве блуждают: Все поживиться хотят кровавой добычей лесною. Всадники, лес окружив, противопоставили своры Стаям бегущих зверей... Бурый вепрь обнаружен в долине! Тотчас же всадники в лес поскакали, преследуя криком, Наперебой понеслись за бегущей добычей молоссы, И врассыпную спешат по безмолвному6 сумраку чащи. Мчится беззвучно один, как должно, за вепрем проворным,

280 Лаем немолчным другой оглашает воздух спокойный Третий плутает в кустах, обманутый запахом ложным; Кружат туда и сюда, один за прыжками другого: Видит один, а другой унюхал бегущего зверя. Шум поднялся, разлился по рощам, лежащим в долине. Рог подбодряет собак отважных к свирепому бою, Гонит туда, где кабан бежит, угрожая клыками. Всюду с задетых стволов дождем осыпаются листья. То по открытым местам, то по чаще бежит непроглядной, Скор на бегу, скрежеща, устремляется к горным вершинам;

290 Но, наконец, утомлен, он стал и с усилием дышит. Вот наседающим псам он орудие смерти готовит; Мордой ужасной своей раскидал он свирепых молоссов. Карл же отец с быстротой сквозь сонмы охотников скачет, Птицы пернатой быстрей, мечом своим дикого зверя В грудь поражает, вонзив железо холодное в сердце. Рухнул кабан, изрыгнув свою жизнь вместе с бурною кровью, Бьется и корчится он, издыхая, в песке рудожелтом.

767

Подвиг с высокой горы семья короля созерцает. Карл же немедля велит загонять другую добычу,

300 К спутникам славным своим обращается с дружеской речью: «Знаменьем благостным сим нам, как видно, судьба разрешает День с весельем провесть, и потворствует нашим затеям. Ну, так старайтесь же все завершить начатую работу И к полеванью сему приложите усердные силы». Еле промолвил герой, как ответили кликами толпы С верха горы, и опять устремились к дубраве вельможи, Быстрых сгоняя зверей. А сам наш отец достославный, Карл, пред друзьями летит с метательным дротом в деснице, Коим стада кабанов несметные он поражает.

310 Валятся грудой тела поверженных долу животных.

Между вельможами Карл по частям разделяет добычу, Спутников верных своих нагружает тяжелою ношей. Кончив забаву, назад он едет по прежнему полю К роще зеленой, к ручьям освежающим и осененным Лиственной крышей, к местам, покрытым прохладною тенью. Тут, укрепив по земле свои златотканые ставки, Стан раскинул король, и палатки вождей забелели. Весело Карл для своих веселую сладил пирушку: В первую очередь он созывает отцов многолетних,

320 После же зрелых мужей, рожденных в лучшие годы7, Далее юный народ и девушек чистых сажает Вместе за стол и велит подавать фалернские вина. Солнце садится меж тем, и спускаются тени ночные, Просит спокойного сна у всех утомленное тело.

Эклога к королю Карлу

Флейта, проснись и прославь моего господина стихами! Любит Давид стихи - прославь его, флейта, стихами.

Любит поэтов Давид - Давид есть слава поэтов. Вот потому-то скорей поспешите, сбегитесь, поэты, И для него, для Давида, воспойте сладчайшие песни.

Любит поэтов Давид - Давид есть слава поэтов.
Сладкой любовью Давид возбуждает сердца песнопевцев -
Пусть же любовь породит в сердцах наших песнь о Давиде.
Любит Давида Гомер - прославь его, флейта, стихами.
10 Любит поэтов Давид - Давид есть слава поэтов.

Не умолкай же, свирель, сладкозвучным тревожима плектром8 Пусть зазвучат в твоем горле стихи во славу Давида,

768

Пусть наполнится грудь у тебя любовью к Давиду.

Любит поэтов Давид - Давид есть слава поэтов. Любит Давид познавать священные чувствия древних, Клады старинных умов искушенным разыскивать духом, И проникать к истокам святым небесной Софии9.

Любит поэтов Давид - Давид есть слава поэтов. Хочет Давид окружить себя сонмом премудрых ученых, 20 Чтобы дворец его стал всех искусств и красою, и славой, Чтобы в усердных умах обновилася древняя мудрость.

Любит поэтов Давид - Давид есть слава поэтов. Зиждет строенье свое Давид на камне высоком10, Чтобы блаженный чертог Христу был обителью прочной. Счастлив Давид своею рукой воздвигать его стены, Дабы возвысился храм высокопрестольному Богу.

Любит поэтов Давид - Давид есть слава поэтов. Пусть процветет творенье его по милости Божьей, Пусть пособляют ему крылатые вестники неба, 30 Пусть весь сонм святых придет на подмогу Давиду!

Любит поэтов Давид - Давид есть слава поэтов. Флейта, проснись и прославь моих любимых стихами! Как я могу, юный Карл, промолчать о тебе в песнопеньях? Ты - достойная ветвь твоего великого рода, Ты - отрада дворца, надежда вернейшая царства, Вот потому-то тебя прославляют и флейты поэтов.

Флейта, проснись и прославь моих любимых стихами! Будь же здрава и ты, посвященная Господу дева, Гисла, Давида сестра; будь прославлена этою песней. 40 Любит тебя нареченный жених твой во славе небесной, Ибо ему одному предалась ты душою и телом.

Флейта, проснись и прославь моих любимых стихами! Ротруде песня мила - у Ротруды ум просветленный, И добродетельный нрав, и краса, что меж дев знаменита. Дева, несись по белым полям11, по древним посевам И собирай их цветы и свивай в венок себе пестрый.

Флейта, проснись и прославь моих любимых стихами! Ныне вы Берту должны восхвалить, достославную деву, О Пиериды, со мной, коли вам мои песни приятны. 50 Истинно, дева сия достойна любых песнопений.

Флейта, проснись и прославь моих любимых стихами! Ныне же наша свирель воспоет и вас, о девицы12, Вас, что летами нежны, но зрелы благостью нравов, Вас, чьих лиц красота одной добродетели ниже.

Флейта, проснись и прославь моих любимых стихами!

769

Как не назвать и тебя, примицерий высокого трона13? Тот Аарон, Моисеевых дней иерей величайший, Ныне, на диво двору, в тебе обрел воплощенье. Носишь пред Богом священный эфод и алтарное пламя14,

60 Ключ от небес - в речах, а в руках твоих ключ от часовни, Слово молитвы твоей охраняет от недруга паству.

Флейта, проснись и прославь моих любимых стихами! Тирсис любит стихи - прославим же Тирсиса песней15. Череп у Тирсиса гол, но сверкает он верностью истой, Сердце же чуждо греха и сияет чистейшей любовью. Верностью Тирсис хорош и великому дорог Давиду.

Флейта, проснись и прославь моих любимых стихами! Вот, увлажненный дождем, Меналк спускается с кручи16, Чтобы в палатах дворца с любовью прочесть эти строки -

70 Люб поэтам Меналк, зане он достоин любови.

Флейта, проснись и прославь моих любимых стихами! Ныне же, грамотка, в путь: беги в Давидовы сени, Всех, кто дорог и мил, смиренным приветствуя словом И расточая друзьям в благозвучных строках поцелуи. А у Давидовых ног раскинь свои тонкие песни, Десять тысяч раз передай ему наши приветы И припади к священным стопам с лобызанием сладким. Вслед за сим повернись к моим любезным с приветом, Славных покои девиц посети с ласкательной песней

80 И отправляйся туда, где Юлий17 раскинулся станом, И возвести молодому воителю многую славу. А от него поспеши к часовне святой государя, Всюду из уст рассевая слова привета и мира; Кто бы тебе на пути ни предстал из крещеного люда, Будь то муж, отец или брат, юнец или старец, -Всем из ласковых уст помавай миротворной оливой18, И говори им: Гомер желает вам вечного счастья, И да хранит вас Господь Вседержитель всегда и повсюду. Паче же всех да хранит Христос вовеки Давида:

90 Наша в Давиде любовь, Давид нам всего драгоценней, Любит поэтов Давид - Давид есть слава поэтов. Любит Давид Христа - Христос есть слава Давида. После сего направь ты стопы к садам благовонным, Где обычайно Гомер обитал с сыновьями своими. Там подивися цветам прекрасным и травам целебным И посмотри, хорошо ли растут, надежно ли крепнут И не польстился ли враг на них своей хищной рукою, И отовсюду ли их ограждают плетни и заборы,

770

100 Все ли в порядке в дому и здоровы ли милые дети. Ежели все хорошо, возрадуйся милости Божьей И к сыновьям обратись: «Сохраняйте свой стан добронравно И дожидайтесь, пока вернется Гомер-песнопевец. Пусть ваши дом и двор избегут и коварного вора, И душегуба-огня; пусть хранит вас Господь-громовержец. Будьте здоровы, сыны, моя любовь и забота, Будьте здоровы, а песни мои отнесите Давиду». Любит поэтов Давид - Давид есть слава поэтов, Любит Давид Христа - Христос есть слава Давида.

1 Речь идет об Ахене.

2 Молоссы - знаменитая в древности порода гончих собак из молосской области в Эпире; для
средневековых поэтов - просто синоним хорошей собаки.

3 Пипину уделено больше внимания, чем Карлу: Ангильберт был дружен с ним. Пипин был
членом Академии, где носил имя Юлий; именно он выступает собеседником Алкуина в ди
алоге-загадке.

4 «Голос, источающий свет», - гиперболизм в световых эпитетах доведен до абсурда (приме
чание Б.И. Ярхо).

5 «Песни сравнимы твои с Софокловым только котурном» (Вергилий, эклога 8, 10). Редкое
для академика недоразумение: «Софоклов котурн» он принял за выражение вроде «фра
кийская лира», «фалернское вино» и пр.

6 Неудачный античный штамп.

7 Реминисценция из «Энеиды», VI, 649, где речь шла о Трое; здесь этот античный штамп
вступает в диссонанс с общей оптимистической идеологией Академии.

8 Плектр - палочка, которой античные музыканты бряцали по струнам. Судя по упомина
нию флейты, средневековые поэты уже не понимали этого слова.

9 София - мудрость; нарочитый ученый грецизм.

10 «...И положил основание на камне» (Лк 6, 48).

11 Белые поля - книжные страницы: метафора заимствована из загадки Альдхельма о гуси
ном пере.

12 Девицы - Гисла, Теодрада, Хильтруд, Ротхайд.

13 Хильдебальд, архиепископ Кельнский и капеллан Карла Великого с 794 г.

14 «И не избрал ли его... себе во священника... чтобы он восходил к жертвеннику моему, что
бы воскурял фимиам, чтобы носил эфод предо мною?» (Щар 2, 28). Эфод - часть облаче
ния первосвященника, наперсник, в котором хранились урим и туммим (Исх 28, 30),
с помощью которых испрашивали волю Господа.

15 Тирсис (ср. о нем в стихах Теодульфа) - быть может, королевский камерарий Маганфред.

16 «Вот пришел и Меналк, от зимнего желудя мокрый» (Вергилий, эклога 10, 20). Имеется в
виду начальник королевского стола.

17 Юлий - Пипин, см. прим. 3; в каком походе он находился в это время, неизвестно.

18 Быт 8, 11 повествует о голубе Ноя, который нес «ветвь оливы во рту своем».

 

 

 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова