Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь
 

Арсений Елассонский

МЕМУАРЫ ИЗ РУССКОЙ ИСТОРИИ

Оп.: Хроники смутного времени. М. Фонд Сергея Дубова. 1998.

Царство и самодержавие россов, которое началось со Владимира, великого князя великого града Киева, к северу лежащего по течению реки Борисфена между Россиею, Польшею и Скифиею, впадающего в Евксинский понт между Доном и Дунаем

Земля и царство россов принадлежали в прежнее время грекам и многим начальникам, которые, владея крепостями, деревнями и многими местами, никому не были подчинены; только Владимир, при помощи Божией, был назван великим князем, то есть великим начальником, покорил под свою власть крепости и многие деревни, великий Киев, великую Москву, великий Новгород и около них существующие крепости и деревни и всю Польшу. Этот великий князь Владимир жил во времена благочестивейшего царя византийского Василия Македонянина, который, будучи православнейшим и имея великое попечение и заботу не только о собственном царстве, но и о всех людях, как обратить их к вере в истинного Бога Господа нашего Иисуса Христа, чтобы они покинули многобожие и прелесть идольскую, послал повсюду архиереев и учителей, которые и научили людей веровать в истинного Бога и Господа нашего Иисуса Христа, крестя их во имя Отца, Сына и Святого Духа. Этот царь, по водительству Божию и с благословения святейшего вселенского патриарха Константинополя Игнатия, послал архиереев и учителей в великий град Киев к великому князю Владимиру, царю всей России, и они научили его и народ его таинству православной веры. Великий же князь, будучи мужем благим, охотно принял проповедь архиереев, как сам, так и мать его Ольга. Все, которые были при дворе его, уверовавши в Бога истинного, были крещены архиереями во имя Отца, Сына и Святого Духа и сделались православными христианами. Равным образом крестились и все его воеводы и народ великого города Киева и всей России. Архиереи, согласно желанию и совету великого князя, поставили по всей России архиереев, священников, диаконов, чтецов и клириков и учредили церковное последование по чину. Рукоположили и в самом городе Киеве митрополита по имени Михаила (Далее часть текста, излагающего события русской истории XI—XVI вв., опущена (не переведена) переводчиком А. Дмитриевским. — Примеч. ред.). [166]

Царствование благочестивейшего царя и великого князя Феодора Ивановича всея России

Воцарившись, царь и великий князь Феодор Иванович всея России был коронован в славном соборном храме Пресвятой Богородицы великим митрополитом Москвы господином Дионисием со всем архиерейским и священным собором, в присутствии всех бояр и синклита и всего народа, с торжеством и великою радостию во дворце, во всей Москве и во всей России. Этот царь Феодор Иванович был человек весьма кроткий, добрый, миролюбивый и всегда боящийся Бога. Царь этот имел и брата Димитрия Ивановича от царицы Марии Феодоровны Нагой, которого, Димитрия, по причине его большого родства и благодаря матери его Марии, все бояре с синклитом и народом, без воли царя, отослали в крепость Углич, чтобы он там жил с матерью своею царицею Мариею, имея весь доход этого города для своего пропитания. Итак, в царствование сего царя и великого князя был великий мир во всем государстве его в великой России, потому что все подчиненные ему цари от страха перед отцом его и из уважения к матери, которая скончалась, и по причине его кротости, все цари и владыки почтили его и покорились, приславши к нему дружественные послания и многие дары. Вскоре он и сам увеличил восточные части своего царства, присоединивши крепость Терек и все побережье Каспийского моря, расширил и северные части, покоривши всю Сибирь.

В первый год своего царствования он отправил посланника к царю константинопольскому, к султану Амураду, с царскими подарками, прося ответ относительно татарского хана: с согласия ли его он беспокоит его землю? Султан Амурад с подобающею честию принял посланника его по имени Бориса, которому султан Амурад дал позволение, и он путешествовал по всему Константинополю с великою свободою, без всякого препятствия или страха. Побывал в патриархии в церкви Всеблаженной и поклонился, выслушал святую литургию и радушно весьма был принят вселенским патриархом господином Феолиптом и братски угощен находившимися при нем архиереями и клириками. Этот посланник передал патриарху, архиереям, клирикам и всем нуждающимся и бедным Константинополя щедрую милостыню. Главным образом для того он и был послан царем, чтобы раздать милостыню в Константинополе по отце своем Иоанне, названном в монашестве Ионою, и по брате своем Иоанне. Султан Амурад, удовлетворивши просьбу его, отпустил его с великою честию морем, пославши с ним чауша послом со многими царскими дарами. И Феолипт патриарх отправил с ними двух архиереев, смиренного архиепископа елассонского господина Арсения и епископа диррахийского господина Паисия, к царю великой России с святыми мощами, с молитвою и благословением на укрепление и [167] увеличение его царства. Когда явились все вкупе к царю и великому князю Феодору, то он с радостию принял всех и с честию и со стражею отпустил обратно всех в Константинополь. Итак, с этого времени началась великая дружба между ними.

В третий год его царствования прибыл вселенский константинопольский патриарх господин Иеремия в великую Москву, имея с собою спутниками и учениками священнейшего митрополита монемвасийского кир Иерофея, смиренного архиепископа елассонского кир Арсения, иеромонаха и архимандрита Христофора, архидиакона Леонтия и многих иных иеромонахов и монахов. Когда он по пути прибыл в большой укрепленный город великой России Смоленск, в 7097(1588) году месяца июня 21 дня, его встретили епископ града Смоленска кир Сильвестр, воеводы князь Михаил Ростовский и князь Феодор Шестунов, все священного чина люди и благочестивые христиане, вышедши к нему навстречу и сделавши торжественный прием вне града на площади, в его предместье. Царь и великий князь Феодор, услышавши о приезде патриарха, быстро отправил двух начальников дворцовых Григория и Симеона со многими слугами, двух переводчиков Константина Сфотия и Ивана из Иоаннина древнего Ипира с добрыми вестями от царя и [с просьбою] (В квадратных скобках даются необходимые по смыслу дополнения. — Примеч. ред.), чтобы патриарх для благословения, как гласило царское письмо, потрудился войти в город Смоленск. 29 июня месяца, на праздник первоверховных апостолов Петра и Павла, царские воеводы, епископские клирики, воеводы [града] и благочестивые христиане ввели вселенского великого патриарха внутрь большого града Смоленска с великою честию и торжеством в храм Пресвятой моей Богородицы, в котором епископ тамошний совершил божественную литургию. Когда прибыли туда, то епископ, облаченный в архиерейские одежды, имея в руках честной крест, вышел из храма со множеством иереев и иеродиаконов. Патриарх, поклонившись честному и святому кресту, взяв его в руки, поцеловал его и, сим честным крестом начертавши крест сначала на челе его и, таким образом, воздвигнувши святые руки, честным крестом благословил епископа, всех с ним находящихся архиереев, царских воевод, всех священников и прочих христиан. Когда вошли в великую церковь, то патриарх и явившиеся с ним архиереи, поклонившись, по чину, облобызали святые иконы, святейший патриарх и его свита. Поставленный на правую сторону храма, где для него было приготовлено место с ковром, патриарх помолился Святому Богу, равным образом и прибывшие с патриархом архиереи и иеромонахи и вся его свита. Епископ же с своими священниками и иеродиаконами начали божественную литургию. По окончании божественной литургии патриарх благословил всех. [168]

Вышедши из храма, мы отправились за приготовленную трапезу, и все угостились от той царской трапезы. По окончании стола епископ подарил патриарху святую икону и другие некоторые дары, равным образом — митрополиту и архиепискому, и всех из свиты патриарха он одарил святыми иконами в сребровызолоченных окладах, и, таким образом, все подарки патриарху и его свите отправил с воинами в дома, где они жили.

Двинувшись из Смоленска 1 числа июля месяца, через десять дней мы приехали в великую Москву, и за пять миль до великой Москвы царь Феодор и великий митрополит великой Москвы кир Иов выслали на встречу патриарха двух архиепископов, двух епископов, почетных бояр, архимандритов, игуменов, священников, монахов и много народу. Архиереи и царские бояре, прибывши к патриарху, высказали ему приветствие и удовольствие царя, а патриарх, встав с места и простерши руки к Богу и помолившись долго, весьма благодарил царя, и по молитве благословил архиереев и царских бояр, давши им святое целование, равным образом благословил и всех; и все в порядке мы пошли с торжеством и великою честию в великую Москву, в большие палаты рязанского епископа, убранные по-царски, в которых имеется и большой храм во имя святой и животворящей и нераздельной Троицы. В этот храм посылались царские священники и иеродиаконы каждый день, чтобы петь [повседневное последование] и священнодействовать. Здесь остановившись, мы имели полное царское содержание.

Итак, по прошествии пяти дней, в воскресенье, мы отправились к великому царю в сопровождении многих царских бояр, архиереев, священников и многочисленного народа. В предшествии царских бояр мы прибыли в большой царский дворец, когда к нам навстречу вышли многие бояре, одетые в златотканные одежды, и вне двери Золотой палаты встретил вселенского патриарха кир Иеремию сам великий царь Феодор. Патриарх благословил великого царя, начертавши образ креста на нем святою рукою на голове, на груди, на правом и левом плече, и царь на освящение поцеловал святую руку патриарха, а патриарх поцеловал правое плечо царя. Приветствовав друг друга, они вошли внутрь палаты и сели там — царь на высоком и богатом троне, а патриарх справа на троне, весьма благоукрашенном. Мы же все, спутники патриарха, архиереи, благословили царя и поцеловали его правую руку, и прочие все из свиты патриарха поцеловали правую руку его. И после торжественного приема, продолжавшегося до вечера, мы с великою честию возвратились на свое подворье.

Чрез несколько дней царь послал великого боярина своего, родного брата благочестивейшей царицы и великой княгини госпожи Ирины, господина Бориса Годунова и великого государственного [169] логофета господина Андрея Щелкалова к великому патриарху. Явились они к нему с просьбою от имени царя и всего его собора и великого митрополита московского господина Иова, чтобы он остался в великой Москве, дабы именоваться патриархом московским и всей России и быть любящим отцом для царя и царицы. Весьма тронутый их приятными словами, патриарх решился исполнить волю царя, если бы ему не воспрепятствовали монемвасийский митрополит кир Иерофей, племянник патриарха господин Димитрий, первый канонарх, Георгий логофет и Николай Аристотель из Афин, и, таким образом, они возвратились к царю с великою печалью. И снова, после немногих дней, послал их царь к патриарху с просьбою к нему возвести великого митрополита Москвы кир Иова в патриаршее звание, достоинство и на кафедру. Патриарх, выслушавши, таким образом, с радостию принял просьбу царя и решился исполнить ее. И когда составился большой собор архиереев, бояр, архимандритов, игуменов, иеромонахов, иеродиаконов и всего клира, 26 января месяца в 7098 лето, от Христова сошествия 1589, в великой церкви Пречистой Богородицы и Приснодевы Марии, в присутствии царя и бояр его и воевод и всего народа, возвел великий патриарх кир Иеремия великого митрополита Москвы кир Иова в звание и на кафедру и в чин патриаршеский и благодатию всесвятого и освящающего Духа повелел быть святейшим патриархом Москвы и всей России, назвавши его братом и сослужителем, дав ему целование о Господе с благословением на высочайшем месте, посредине церкви, в присутствии царя, бояр, архиереев, священников и иеродиаконов, пред выносом святого Евангелия. И после наречения и целования певцы пропели “Господи помилуй” и “AxioV” (“Достоин” (греч.)) и, таким образом, совершился святой вход с Евангелием, поцеловавши святое Евангелие сначала вселенский патриарх, а потом новый патриарх Москвы и всей России, в сопровождении святейших патриархов и позади, по чину, архиереи, священники и все иеродиаконы. По окончании святой литургии все мы пошли в большой дворец, царь, патриархи и все мы, священнодействующие, и бояре, и там за богатою трапезою царя все мы пресытились различными яствами, которых я не в состоянии описать: замечу лишь только то, что за этою богатою трапезою не было и не видел я какого-либо серебряного или медного сосуда, но все сосуды этого стола были золотые: блюда, кубки, стаканы, чаши, подсвечники — все вообще из золота. Итак, услаждаясь брашнами и веселясь даже до вечера и поднявшись, с великою честию отправились домой патриархи и все находящиеся с ними, возблагодаривши Бога и помноголетствовав царя. Чрез несколько дней царь, пригласивши обоих патриархов и архиереев во дворец, [170] получил от них благословение, соизволив им явиться к благочестивейшей царице на благословение ее. Патриархи, с полным удовольствием согласившись, пошли, и мы с ними. Предшествуемые царем и великим боярином Борисом, мы пришли во внутренние палаты и там в сребровызолоченной палате увидели царицу, и благословили ее патриархи и все архиереи. Одаривши патриархов и всех архиереев золототканными ширинками, унизанными многочисленным жемчугом, и снова благословив ее, мы удалились домой, после приготовленной царской трапезы, от которой мы были пресыщены. На следующий день царь послал вселенскому патриарху многочисленные дары и немало денег, равным образом и всем нам по чину. На третий день прислала патриарху многочисленные дары царица: архиерейские облачения из золотой парчи, украшенные многочисленным жемчугом, весьма дорогую митру с драгоценными камнями и многочисленным жемчугом и бесчисленное количество денег. Прислала и всем нам большие и различные подарки по чину и немалое количество денег; почти, можно сказать, всех нас обогатили великий царь всея Руси Феодор и великая царица Ирина Феодоровна. Чрез несколько дней царь позволил вселенскому патриарху и его свите отправиться восвояси, оставивши здесь смиренного архиепископа елассонского кир Арсения, который, будучи в великом почете у царя и после в соборном московском храме всевеликих Архангелов, близ дворца, где находятся гробы великих князей и царей, по повелению царя и патриарха и всего архиерейского чина сделался действительным архиереем.

В пятый год его царствования был поход в немецкую землю с большим войском, и взял он Ивангород и многие другие крепости и величайшую крепость Ревель, немцы заключили мир и обещались сему царю давать в год половину доходов этого города. Взяли и самую крепость, но, при посредничестве великого боярина Бориса Годунова, не удержали ее, так как он ходатайствовал пред царем, ибо взял за это богатые дары, как потом говорили некоторые. И, таким образом, царь возвратился в Москву с великою победою. За пять миль перед Москвою вышли к нему навстречу весь народ великого града Москвы, мужи и жены, юноши и старцы, малые и большие, радуясь и веселясь по поводу возвращения доброго и тишайшего великого царя.

В том же году были окончены большие внешние городские стены, которые он вывел с основания земли и которые были пред тем земляные.

В шестой год своего царствования он послал великого патриция своего царства Стефана Годунова, первого двоюродного брата царицы, с большим войском в Неметчину, который и покорил более половины северной Неметчины и возвратился с великою победою. В [171] том же году подчинилась царю и великому князю Феодору вся Корелия и заключен был великий мир между Россией и Неметчиной. В том же году прибыл великий посол от кесаря и великого царя Алемании и была ему устроена торжественная встреча, а когда он возвращался, царь с боярином Сабуровым и великим логофетом Василием Афанасьевым послал кесарю Алемании в помощь много жизненных припасов, потому что в то время Алемания вела войну с султаном константинопольским Амуратом.

В том же году сердце великого боярина Годунова Бориса возгорелось желанием к царствованию, и тайно, без согласия царя, пославши в город Углич, где находился под надзором брат царя Димитрий Иванович, убили его, и, когда происходило замешательство, были убиты и многие другие. В том же году сгорела большая часть Москвы, при содействии Бориса, как говорили многие. В том же году, при содействии боярина Бориса, как говорили многие, явился на Москву хан татарский ради беспокойства царя и всего народа, дабы не было расследования о смерти брата его Димитрия. И так как царь и воеводы не знали этого замысла, то царь послал того самого великого боярина Бориса воеводою, предводителем войска, отправлявшегося против царя татарского. И когда произошло сражение, то войско царя одержало великую победу над ханом татарским и, помимо воли полководца Бориса, захватило весь обоз его и верблюдов, которых мы видели своими глазами в Москве, более 300, множество пленных татар и многих коней Хан татарский, по воле и попущению военачальника Бориса, едва убежал назад ни с чем, оплакивая насмешку и потерю свою, согласившись прийти, по совету Бориса.

Этот царь и великий князь Феодор с основания земли построил, как они являются перед нами, каменные толстые и крепкие стены в Казани, в Астрахани и в Смоленске, которые прежде сего были деревянные и земляные. Он воздвиг и великий храм Вознесения внутри Москвы, при котором имеется большой монастырь для многочисленных девственниц монахинь, а внутри великого храма находятся гробы великих княгинь и цариц. Этот же царь построил [каменные] здания для суда и для торговых лавок на площади срединной крепости Москвы, которые до сего времени были деревянные. Выстроил он и монастырь во имя Пречистой Донской за Москвою в четырех милях. Он устроил величайшую пушку, которая находится на площади, против великой двери, ведущей в царские палаты, каковая пушка не только велика, но и весьма художественно сделана и изящная, со множеством ядер и с вычеканенными на ней письменами, и имеет вычеканенное изображение сего царя на коне со скипетром в правой руке. Думаю поистине, что во всем мире не сыщется другая, подобная этой по величине и [172] художественности, и была отлита она с великим мастерством и с великими издержками.

И другие бесчисленные благодеяния совершил он внутри и вне Москвы и во всей России и во всяком городе и деревне. И послал он богатую милостыню по родителям своим не только в Россию, но и в другие царства, святым патриархам в Константинополь, в Александрию, в Антиохию, в Иерусалим, в церкви и в мужские и женские монастыри, и всем бедным и нуждающимся. Особенно богатую милостыню он отправил во Святую Гору и во все монастыри Востока и Запада. Этот святой царь и великий князь Феодор был весьма добрый и милостивый и весьма кроткий царь, как никто другой из прежде него бывших великих князей; и за его доброту все цари и властители, находившиеся близ него, промышлением и мановением великого царя нашего Бога почитали его. Сей святейший царь и великий князь Феодор, поцарствовавши в своем земном царстве пятнадцать лет, [водворился] в небесном царстве со святыми вечно, получив в обмен на земное царство небесное, 7 числа января месяца. И погребли его в честном соборном Архангельском храме с отцами его, внутри придела святого Иоанна Лествичника, с плачем и рыданием в течение многих дней. Весь народ Москвы и всей великой России пролил великий и весьма горький вопль, так как лишились такого кротчайшего и благочестивейшего святого царя.

Царствование благочестивейшего царя и великого князя Бориса Феодоровича Годунова всея России

Весь синклит двора и собор архиереев и весь народ великой Москвы и всей России, согласно с мнением и волею царицы и великой княгини Ирины, провозгласили царем и великим князем всей великой России великого боярина Бориса Годунова в женском монастыре за Москвою, где находилась царица Ирина, сделавшаяся монахинею, переименовавшись в божественной и ангельской схиме в монахиню Александру. В лето от создания мира 7107, от Рождества же Христова 1598, в сентябре месяце, в день воскресный, великий патриарх Москвы и всей России избранного Бориса Годунова, брата Ирины, царицы всея России, короновал в царя московского и всея России в патриархии, в соборном храме Пречистой Богородицы, в присутствии всех архиереев и архимандритов, и бояр, и всего синклита, и всего народа Москвы. Находились [при этом] многие архиереи и архимандриты из Константинополя: епископ Ериссо и Святой Горы кир Игнатий, который спустя некоторое время сделался архиепископом рязанским и патриархом Москвы и всей России, и архиепископ ахридский кир Нектарий, и митрополит [173] видинский Феофан, и великий архимандрит иерусалимский кир Дамаскин из Эллады, и великий старец великой лавры святого Саввы Освященного в Иерусалиме Дамаскин, и многие другие иеромонахи святой Афонской горы и из других различных монастырей. И как только был венчан царь и воссел на царский престол, то особенно почтил бояр и всех придворных, дав им многие подарки и учинив производства их из одного достоинства в другое.

Итак, он явился подражателем блаженнейшего и освященного отца своего царя Феодора и раздавал каждый день великую милостыню. Имел он во многих местах назначенных людей, которые раздавали повседневно милостыню не только по Москве, но и по всей России. Он роздал милостыню по монастырям, священникам и всем нуждающимся.

Во второй год его царствования был великий голод во всей России, и продавался мешок пшеницы более, чем за тысячу двести аспр, т. е. за десять золотых флоринов. И сей царь, как великий милостынедавец, каковым был, роздал много хлеба и много продуктов нуждающимся и беднякам и освободил бесчисленный народ от великого и ужасного того голода.

Этот царь и великий князь Борис имел прекрасного сына по имени Феодора и красивейшую дочь по имени Ксению.

В третий год его царствования явились два немецкие царевича [в Москву], наслышавшись о достоинствах этой красавицы царевны Ксении, с предложением руки, и не получили желаемого. Первый не показался приятным самой дщери и приближенным царя, потому что был более 25 лет, второй же весьма понравился самой дщери и родителям ее, царю и царице, и всем придворным, кто видел его, потому что был не только благороден и богат, но и был молод, а главное настоящий красавец и большой умница. Царь и царица весьма полюбили его и ежедневно принимали его во дворце, желая устроить брак, но, — или за грехи, или по иным причинам, Господь ведает, — когда стали готовиться к венцу, этот красавец юноша, немного поболевши, скончался. Царь и все придворные горько оплакали этого красавца юношу. Все приближенные этого благородного юноши возвратились на родину, будучи одарены от царя богатыми дарами и немалыми деньгами. И после слез, печали и великого поминовения [царь] отправил всех тех, которые обещались прислать (с тою же целью) другого его брата. Посланные обнадежили царя.

В четвертый же год его царствования, когда пришли из великой Иверии апокрисиариями по имени Соломон и другой монах Кирилл по царской надобности, и, во время многочисленных расспросов, заявили, что благочестивейший царь Иверии имеет родную дочь, молодую и весьма красивую. Царь и царица Мария, услышавши, [174] весьма обрадовались и пожелали взять ее в невесты сыну своему Феодору. Скоро они послали с ними в Иверию, в качестве апокрисиария, боярина Михаила Татищева со многою свитою и дарами и с ними отправили лучшего драгомана по имени Константина Сфотия, хорошо знающего многие языки: греческий, русский, турецкий, татарский и грузинский, дабы они привезли родную дочь царя Александра в качестве невесты сыну своему Феодору.

В том же году [т. е. четвертом] скончалась сестра царя, царица Александра монахиня, и похоронили ее в Вознесенском монастыре внутри Москвы с прочими великими княгинями и царицами. Она после смерти мужа ее прожила четыре года. В [память] этой царицы Александры монахини царь Борис роздал большую милостыню архиереям, священникам и во все монастыри не только в Москве и в России, но в Константинополь, и в Александрию, и в Антиохию, и в Иерусалим святейшим патриархам, архиереям, отправил великую милостыню на Святую Гору и во все монастыри Востока и Запада. Он возобновил и украсил многие церкви и монастыри, храм Богородицы, патриархию покрыл железною крышею, украсил, возвысил и покрыл золотом большую колокольню, в большом дворце внутренние палаты золотые расписал живописью, воздвиг вновь большой дворец близ реки Москвы, построил большой мост в средине Москвы со многими камарами, еще воздвиг с основания большой храм иже во святых отца нашего Николая чудотворца в Москве на Арбате, устроил много сребровызолоченных рак, украсив их многочисленным жемчугом и драгоценными камнями, и переложил в них чудотворные святые мощи святых, просиявшие в Москве и во всей России: иже во святых отца нашего всечестнейшего митрополита московского и всея России Алексея чудотворца, святого блаженного Василия чудотворца, преподобного отца нашего Макария, калязинского чудотворца, преподобного отца нашего Пафнутия, боровского чудотворца, устроил и другие многие ковчеги из чистого золота и положил в них все святые [частицы] мощей, которые находятся в царской казне и которые патриарх вместе с царем и со всем архиерейским и священным чином приносят в великую пятницу с торжественною литаниею в соборную церковь Пресвятой Богородицы, и поют великие часы, и, после часов и вечерни, снова относят в соборный храм Благовещения в казну, где они хранятся. Этот же царь устроил плащаницу с изображениями Господа Христа с Божиею Матерью, двенадцатью апостолами и Иосифом и Никодимом из чистого кованного золота, тонкой работы, достойной удивления. На изображение Господа Христа пошло чистого золота 200 литр и на каждого апостола по 200 литр. Он же отлил два большие колокола, один для Москвы в патриархию, в который звонят в великие праздники, а другой в монастырь святой Троицы. Подобной величины [175] колоколов и такой красоты нельзя найти в другом царстве во всем мире. Он возобновил и украсил девичий монастырь близ Москвы и совершил многочисленные другие прекрасные дела и украшения. Он прогнал татар далеко от русских границ, выстроивши на границах многочисленные укрепления большие и крепкие для защиты российского царства.

Но демон, всему завидующий и не могущий выносить созерцать добро и многочисленные превосходные деяния и добродетели прекрасного и благочестивого царя, — или по грехам нашим, или по иным причинам, Бог знает, — возбудил против него молодого человечишку и убогого монаха иеродиакона, по имени Григория, монаха великого монастыря архистратига Михаила внутри Москвы — монастырь святого нашего митрополита московского Алексея чудотворца, — и внушил ему желание царствовать. Он, удалившись в Польшу и имея с собою пособниками своего желания двух монахов, назвался сыном царя и великого князя великой России Ивана Васильевича по имени Димитрием, который в царствование царя Феодора был убит в городе Угличе, где он находился под охраною, при содействии царя Бориса, как говорили многие, в бытность его боярином.

И некто князь по имени Адам Вишневецкий, услыхав, так как монахи утверждали, что он истинно сын царя и великого князя Ивана Васильевича, взял его в дом свой, снял с него монашеские одеяния, одел в светский костюм и представил великому королю Польши. Великий же король, принявши его милостиво, поручил его сендомирскому воеводе господину Георгию на время, чтобы разузнать относительно него. Воевода сендомирский, принявший его в дом свой, имея и дочь девицу по имени Марию, условились друг с другом, что он возьмет ее в жены, что и случилось в непродолжительном времени. Этот воевода сендомирский, без совета и желания великого короля Польши Сигизмунда, собравши в качестве войска многих юношей к нему, который именовался Димитрием, сыном царя великой России Ивана Васильевича, начал выдавать его, именуемого Димитрием, что он сын царя великой России Ивана Васильевича. И когда они явились со многим войском на границы великой России в город Чернигов, то воеводы черниговские, услышавши молву о нем, что он сын царя Ивана всея России, приняли его с радостию без всякого замешательства или войны, как сына царя Ивана. Равным образом и Путивль, — и это укрепление большое и сильное, — принял его с удовольствием. Услышавши, и прочие города и народ поклонились ему, как царю и сыну царя Ивана. Царь Борис, получив это известие, смутился и, пославши многочисленные войска, с великим старанием преследовал его. Войско его [т. е. Лжедимитрия] было разделено на две части: сам он [176] один с немногочисленным войском убежал в большую крепость Путивль и скрылся, а другая часть войска его вошла в крепость Кромы, крепость большую и сильную. Итак, неразумные осаждали Кромы, а не Путивль, которая была корнем и главою, в течение трех с половиною месяцев.

И 13 апреля месяца, в субботу, царь Борис, будучи здоров, после обеда, когда бояре удалились по своим домам, и сам царь Борис, удалившись из столовой во внутренний покой дворца, неожиданно скончался. Прибывший вскоре патриарх кир Иов едва успел и приобщил его Божественных Тайн и постриг его в монахи, назвав его Боголепом монахом, т. е. Боголюбезным. Итак, патриарх, архиереи, священники, все бояре и народ похоронили его с великою честию и псалмопением во всечестном Архангельском храме с прочими царями и великими князьями, вблизи благочестивейшего царя Феодора. Все бояре и народ, лишившиеся такого царя и попечителя о царстве и милостивого во многом, сильно скорбели и оплакали [его] великим и весьма горьким плачем. О, несчастие! Сколь великое бедствие началось с того часа! Итак, весь синклит бояр, патриарх с архиереями и иереями и всем народом провозгласили и многолетствовали сына Феодора Борисовича царем и великим князем Москвы и всей России. Будучи в ту пору еще только 15 лет в большом дворце, и хотя он был юн, но прекрасен, достоин, образован, милостив, воспитан отцом своим ко всякому благодеянию, умен и способен на всякое слово и дело. Он великую и неисчислимую милостыню раздал по отце своем, как иной никто и никогда, всех голодных насытил, всех бедных обогатил, проще сказать, всех богатых и бедных преисполнил всяких благ и доставил им радость. О, неисследимых судеб твоих, Господи Христе Царю! Такой и столь добрый и незлобивый царь Феодор царствовал только 45 дней, только что совершил помин по отце своем, и не успел венчаться царскою диадемою, но несомненно, как я полагаю, был увенчан в царстве небесном.

И когда началось замешательство большое в войсках, находившихся под Кромом, то все войска, по грехам нашим, поклонились выдававшему себя за царя Димитрия, заключившемуся в крепости Путивль. Услышавши это в Москве, весь синклит и весь народ оставили своего доброго царя, с великою поспешностию отправились и поклонились провозгласившему себя царем Димитрием, направляющемуся из путивльской крепости. На пути он послал великого воеводу князя Василия Голицына и князя Василия Масальского с грамотою в Москву к патриарху, архиереям, иереям, к боярам и ко всему народу великой Москвы, чтобы они схватили и заключили царя Феодора, мать его царицу Марию и сестру его Ксению. Весь народ Москвы, услышавши об этом, исполненном яда, послании, [177] тотчас, наподобие диких зверей, как разбойники, с ножами, дубинами и камнями устремился во дворец к царю Феодору и к царице Марии, вытащил их из дворца и заключил их в старом доме отца его, который он построил прежде воцарения. Быстро глупый народ забыл великую доброту отца его Бориса и неисчислимую милостыню, которую он раздал им. Равным образом заключили и всех родственников его, близких людей и друзей и сослали в ссылку в места весьма отдаленные, а именно: достойнейшего великого боярина и первейшего сановника государства Стефана Годунова, Симеона Никитича Панского. Тело царя Бориса вынули из гроба, который находился в соборном храме Архангелов, ради поругания, и похоронили в маленьком женском монастыре, именуемом Варсонофиевским. Через пять дней умертвили царя Феодора и мать его Марию и похоронили их вблизи царя Бориса в Варсонофиевском монастыре, а сестру его царевну Ксению через пять месяцев постригли в монахини, назвавши ее Ольгою монахинею, и сослали в ссылку в Белоозерский женский монастырь. О, безумство и беззаконие людское, что они сделали, хотя сами все потом с женами и детьми испили ту чашу, которую приготовили.

Царь Димитрий, приблизившись к Москве на расстояние десяти миль, послал низвергнуть с патриаршего трона святейшего патриарха Иова. Снявши с него патриаршеские одежды, посланные облекли его в иноческое одеяние и отправили в ссылку в Старицкий монастырь; сослали в ссылку архимандрита великого Чудовского монастыря, именем Варлаама, назначивши на его место другого, равным образом удалили и андрониевского архимандрита Василия.

Когда этот царь Димитрий вступил в великую Москву, то весь народ встретил его с великою церемониею; все архиереи и священники со всем народом вышли к нему навстречу с честными и святыми крестами и иконами, со множеством свечей и кадильниц на Лобное место, которое называется лифостротоном. Там, после великой литии, архиереи, благословивши, поднесли ему святые иконы, а по благословении все мы с новым царем пешком пошли в соборный храм Пречистой Богородицы. Поклонившись и поцеловавши святые иконы, по чину, [царь] вышел и отправился в соборный храм Архангелов, поцеловал святые иконы и поклонился гробам царей и великих князей, и гробам Ивана царя и Феодора царя поклонился и заплакал, сказавши громким голосом следующее: “Увы мне, отче мой и брате мой, царие! Много зла соделаша мне враждующие на мя неправедно, но слава святому Богу, избавляющему мя, ради святых молитв ваших, из рук ненавидящих мя и делающих мне с неправдою, воздвизающему от земли нища, и от гноища возвышаяй убога посадити его с князи, с князи людей своих”. Говоря со [178] слезами, он провозгласил пред всеми, что отец его царь Иоанн и брат его царь Феодор. Так как все ничего не знали, то громогласно воскликнули: “Да, истинно сей — твой отец, а сей — брат твой, благочестивейший царь и великий князь всей России Димитрий Иванович!” И исполнилось слово Писания, говорящее: “Богатый возглаголал и вси похвалиша, и слово его вознесоша даже до неба”. Отправившись во дворец, он сел на царский трон, и поклонились ему все бояре, весь синклит двора и все войско, пришедшее с ним, и весь народ.

На следующий день он пригласил к себе всех архиереев, архимандритов и игуменов, дал совет им, чтобы они избрали патриарха, сказав при этом, что патриарх, святейший отец наш, господин Иов — великий старец и слепец и не может пребывать на патриаршестве, посему обсудите, чтобы назначить вместо него другого патриарха, кого вы изберете. Все ответили: “Хорошо ты определяешь, благочестивейший царь и великий князь всея России Димитрий Иванович; да исполнится воля твоя, как ты повелеваешь”. Поклонившись и благословивши его, они отправились в соборный храм Пречистой Богородицы. Совершив поклонение и помолясь, все архиереи вошли в придел Покрова Пречистой, т. е. в Покров Пресвятой, и, совершивши там литию, сели все на тронах. С ними находился и смиренный архиепископ архангельский господин Арсений. Поговоривши все единодушно друг с другом, решили: пусть будет снова патриархом святейший патриарх господин Иов, но так как он великий старец и слепец и не в силах пасти великую церковь Христову и столь многочисленную паству, то перерешили не его оставить, но избрать другого вместо сего старца и слепца, патриарха кир Иова, для смотрения за великою церковью Христовою и за словесными овцами Христа. И действительно, законно все архиереи единогласно избрали и нарекли преосвященнейшего архиепископа рязанского кир Игнатия патриархом Москвы и всей России и, подписавши кодекс, показали царю и синклиту. Царь и весь синклит одобрили избранного патриарха.

(Восшествие архиепископа рязанского кир Игнатия, некогда епископа Ериссо и Святой Горы, на патриарший трон Москвы)

(Заглавия, которые мы заключаем в скобки, взяты нами с полей рукописи. Писаны они киноварью. — Примеч. А. Дмитриевского.)

В 30 день июня месяца, в воскресенье, возвели преосвященнейшего архиепископа рязанского кир Игнатия и нареченного на великий и высочайший патриарший трон великой Москвы и всея России, на [179] память славнейших 12 апостолов, в воскресенье, когда совершалась с великим торжеством литургия, в присутствии царя, синклита и всего народа. После литургии царь в большом дворце приветствовал патриарха, архиереев, священников и весь синклит. После трапезы царь одарил многими дарами патриарха и архиереев, и все возвратились домой с великою радостию.

Царствование и самодержавие царя и великого князя Димитрия из монахов

В 7113 (1605) году, 7 числа июля месяца, в воскресенье, патриарх великой Москвы и всей России кир Игнатий со всем своим архиерейским собором, со всеми великими боярами, синклитом и всем народом во всечестном соборном храме Пречистой Богородицы венчали в цари великой Москвы и всей России именуемого Димитрием Ивановичем. Во время торжественной церемонии был украшен царский дворец и разостлана по всему полу дворца и по пути, ведущему из дворца в соборную церковь, и по всему полу церкви и от церкви Пречистой до соборного Архангельского храма и по всему полу Архангельского собора затканная золотом бархатная парча, и, таким образом, царь пошел со всеми боярами и синклитом в соборную церковь и встал на уготованном и высоком месте посредине церкви, и там был венчан патриархом кир Игнатием царским венцом, диадемою и короною отца своего Ивана Васильевича, присланною от кесаря, великого царя Алемании, в присутствии на том же высоком месте архиереев. После венчания всеми царскими регалиями патриархом [царь] пошел в соборный Архангельский храм, поклонился и облобызал все гробы великих князей, вошел и внутрь придела Иоанна Лествичника, где находятся гробы царей Иоанна и Феодора, и поклонился им. Там, в приделе, стоял хорошо убранный аналогий, на котором находилась корона благочестивейшего князя Владимира Мономаха. И там венчал его этою самою короною великого князя Владимира Мономаха смиренный архиепископ архангельский, некогда елассонский и Димоника из Эллады, возложил ее на голову его, молясь и сказав: “AxioV”. Певцы пропели то же самое: “AxioV”. И после того, как он был коронован, отправились в великий храм Пречистой Богородицы, и там находившиеся патриарх и архиереи, когда вошли в церковь Пречистой Богородицы, начали божественную литургию. По окончании божественной литургии все отправились в большой дворец, так как была приготовлена трапеза. После этой большой трапезы царь, почтив великими дарами патриарха и архиереев, отпустил их домой. [180]

Итак, царь этот, будучи образованным и мудрым, мудро управлял и царством, подражая царям, прежде него бывшим, и в особенности стремился, чтобы превзойти их во всяком царском деянии и успехе, полюбив, однако же, более славу человеческую, нежели славу Божию.

(Возвращение из ссылки Марии царицы и остальных опальных)

Этот царь Димитрий вызвал всех опальных, сосланных в ссылку и заключенных в темницы царем Борисом: царицу Марию, называемую Марфою монахинею, супругу царя Ивана, возвратил из заточения и, как мать свою, почтил великою честию, и братьев ее и весь род ее весьма почтил; сыновей Никиты Романовича, четырех братьев, которые находились в ссылке и были заключены в темницу Борисом, двоюродных братьев царя Феодора, вызвал из изгнания и весьма почтил: первого, по имени Феодора, ложно оговоренного, [царь Борис] не только сослал в ссылку, но и от жены его отлучил, постриг в монашество и заключил его в тюрьму. Феодор после того, как был вызван из ссылки, по приказанию царя, когда патриарх и синод разрешили ему принять свою жену, еще в живых находящуюся, и снять с себя монашеские одежды, надетые на него вопреки канонов и силою, не пожелал, но так как, будучи и мудрым и боящимся Бога, не решился снять с себя монашеский сан, то, снова приглашенный к царю, патриархом и архиереями был рукоположен ростовским митрополитом с именем Филарета. По имени и деяние его было поистине милостивое. Жена же его, будучи благородною и благоразумною, постриглась и сама в монахини и, вместо Марии, в божественной ангельской схиме получила название Марфы монахини. Имеющемуся у них сыну, по имени Михаилу, царь весьма много оказал почестей.

(Совещание)

Итак, спустя два месяца, в том же году его царствования, посоветовавшись с боярами, синклитом двора относительно того, чтобы взять себе в жены Марину, дочь польского сендомирского воеводы Георгия, все порешили взять ее, если она будет перекрещена в нашей восточной церкви. И, таким образом, он отправил в Польшу великого боярина князя Василия Масальского и великого логофета Афанасия Власьева с многочисленными подарками и деньгами на расходы,

 

Месяца апреля в 13 [день] успение блаженнейшего отца нашего Арсения, архиепископа суздальского, прежде бывшего елассонского из второй Фессалийской епархии

Почтенное дитя второй Фессалии, Питомицею его была великая Россия, Тринадцатого [апреля] Арсений Богу душу предал.

Сей блаженный архиепископ происходил из второй Фессалийской епархии, во времена агарянского владычества, из деревни, называемой Каллорьяна, близ города Трикки, сын священника Феодора и Хрисафы, которая в божественной и ангельской схиме была названа Христиною монахинею [и которая приходилась] родною сестрою блаженного ларисского митрополита Неофита, ктитора большого монастыря великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, находящегося вблизи Великих Врат, в народе называемого Дусиком. У него было четыре брата по плоти: Иоасаф, епископ стагонский, Марк, епископ Димитриады, Афанасий иеромонах и Панагиот.

После смерти отца его Феодора взял его в свою епископию брат его Иоасаф, епископ стагонский, мальчиком, [и] обучил его начальной грамоте. После начального обучения он отдал его учителю, премудрому мужу, по имени монаху Матфею, обучающему в Трикке многих учеников наукам — грамматике, пиитике и риторике, по повелению и на иждивение преосвященнеишего митрополита ларисского Иеремии. Итак, когда он там обучался, то был пострижен в монахи неким богоносным духовным отцом по имени Арсением, который, по причине его благочестивой жизни и славы, сделался митрополитом Древних Патр. Сей же, по имени Апостолий, был назван монахом Арсением и чрез несколько дней митрополитом ларисским кир Иеремиею был рукоположен в иеродиакона. Итак, когда он обучался там наукам, по прошествии некоторого времени названный митрополит Иеремия, приглашенный архиереями и клириками и знатью Константинополя, был возведен на великий и высочайший патриарший трон Константинополя. Все провозгласили его святейшим архиепископом Константинополя и вселенским патриархом. Дидаскал монах Матфей, таким образом, отправился с ним, а [206] ученики все рассеялись по своим монастырям, потому что большею частию были иеромонахи и монахи. Сей же Арсений удалился к брату своему Иоасафу, епископу стагонскому. Проживши там достаточное время, брат его скончался, и он направился в монастырь великого Бога и Спасителя Нашего Иисуса Христа в Дусик, в котором и был рукоположен во священника братом своим, епископом Фанаря, Митрофаном. А оттуда, чрез несколько дней вызванный патриаршим письмом, он отправился в Константинополь к патриарху кир Иеремии. Благословившись у него, он получил повеление быть патриаршим очередным священником великой церкви Всеблаженной в патриархии. Итак, поживши там хорошо немного времени, патриарх рукоположил его, по избранию и свидетельству архиереев, в епископа елассонского и димоникского. А пробыв там немного времени, он, по приказанию архиереев, [снова] явился в Константинополь, когда возведен был в патриархи Феолипт, митрополит филиппопольский, потому что патриарх Иеремия султаном Амуратом был изгнан в ссылку на остров Родос, будучи обвинен беззаконными людьми и клеветниками в том, что он крестил турецких мужчин и женщин и отправил их в другие царства — в Россию, в Польшу и во Францию.

Итак, когда утвердился в патриархии патриарх господин Феолипт, то в то время находился в Константинополе апокрисиарий царя великой России (по имени Борис). С ним в великую Россию, к великому царю самодержцу Феодору Ивановичу всея России, ради молитвы и благословения, патриарх отправил со святыми мощами и другими честными дарами архиепископа Арсения. И когда они явились туда, то благочестивейший царь Феодор Иванович принял его милостиво. И, вручивши сему благочестивейшему царю патриаршее письмо и дары, он благословил [его], произнес от лица патриарха молитву и приветствие. Царь, исполненный великой радости, оказал ему и его свите, в течение одного месяца, благосклонность и отпустил его идти в Константинополь, вручивши ему для передачи святейшему патриарху кир Феолипту много денег и много других даров. И, направляясь в Константинополь, на пути они прибыли в город Львов, польское укрепление. И там все львовские христиане усердно упросили его остаться там для благословения и руководства их, так как тамошние жители были большею частию латиняне. Он же, неохотно склонившись на мольбы их, прежде всего отослав царскую милостыню и подарки патриарху Феолипту, пробыл там два года.

Патриарх кир Иеремия, освобожденный из ссылки и получивший позволение от константинопольского султана Амурата отправиться к царю великой России и будучи по пути в городе Львове и встретившись с архиеписком Арсением, [вместе] отправились в [207] великую Россию к благочестивейшему самодержцу, царю Феодору Ивановичу. Царь же и все тамошние архиереи и бояре, принявшие великолепно вселенского патриарха и пришедших с ним, усиленно просили патриарха Иеремию остаться там патриархом, но он не пожелал, потому что было невозможно, но собственному их митрополиту московскому по имени Иову, всесильною властию и благодатию Пресвятого Духа, повелел быть патриархом владимирским, московским и всея России, давши ему святое целование и назвавши его братом, сослужителем и святейшим. И по достаточном времени патриарх кир Иеремия был отпущен обратно в Константинополь на его высочайший трон со множеством даров и денег. Царь и святейший патриарх Иов, удержавшие жить в Москве архиепископа Арсения, весьма полюбившие его и [сделавшие] архиепископом соборной Архангельской церкви, в которой находятся гробы благочестивейших царей и великих князей, вблизи царских палат, и соборно царь с святейшим патриархом и архиереями наименовали его, по благословении его патриархом кир Иовом, архиепископом архангельским. Царь ему и находящимся при нем подарил на пропитание деревни. И после многих лет была дана ему другая архиерейская кафедра — суздальская и тарусская.

Сей [Арсений] создал много церквей в Москве и ее окрестностях. В Москве он построил церковь святых великих мучеников Феодора Стратилата и [Феодора] Тирона. Потом к северу, по дороге, ведущей в Тверь и Великий Новгород, с оснований земли он воздвиг великую церковь Вседержителя Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа и два придела при ней, с правой и левой сторон, иже во святых отца нашего Николая чудотворца и святых великих мучеников Романа и Давида, украсивши ее с приделами и папертями внутри и вне, покрывши ее с приделами белою жестью, оградил ее превосходною оградою, выстроил высокую колокольню, покрыл ее жестью и в ограде вырыл колодезь. И внутри Москвы на восток, в месте, называемом заставою, на пути, ведущем в Рязань, воздвиг с оснований земли церковь Рождества Пресвятой Богородицы, украсивши ее внутри и вне с папертями, и покрыл железом купол ее. И по ту сторону реки Москвы, вблизи большого моста, на юг, против царских палат, [на расстоянии] как бы трех выстрелов из лука, воздвиг с оснований земли большую церковь святого славного великомученика Георгия Победоносца, украсивши ее внутри и вне, покрывши ее и колокольню ее железом. И в своем доме, находящемся вблизи дворца, устроил церковь святого великомученика Димитрия мироточивого, украсивши ее и паперть ее внутри и вне, покрывши всю белою жестью. И на север, далеко от Москвы, миль 120, в деревне, называемой Завидово, воздвиг с оснований земли большую церковь Успения Пречистой Богородицы и Приснодевы Марии и два [208] придела, с правой и левой сторон ее, во имя собора величайших чиноначальников Михаила и Гавриила и всех небесных сил бесплотных и великого пророка Илии, украсивши ее и приделы ее внутри и вне и паперти ее кругом, и купола ее покрыл белою жестью. И вблизи этой деревни Завидово, в местечке, называемом Спасское, воздвиг церковь великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа. Выстроил и другую церковь во имя Архангелов далеко от Москвы, миль 115, в деревне, называемой Никитское, обнес ее оградою кругом и насадил около нее различные деревья. И близ Москвы, на расстоянии около 15 стадий, воздвиг церковь Всех Святых, и украсил ее внутри и вне, обнес ее оградою кругом, и насадил около нее различные деревья, и вблизи ее устроил пруд, и вырыл вблизи колодезь, против двери ее. Все это он сделал явно, тайная же сердца его ведает Господь. И на восток [от] Москвы, около одной мили, по ту сторону реки Яузы, в великом монастыре Нерукотворенного образа Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, называемого Андрониковским, с великим искусством он выстроил церковь во имя чуда архистратига Михаила в Хонех, превосходно отделал и восстановил большую трапезу, бывшую ветхою и темною, и притвор этой трапезы устроил вне, на мраморных колоннах, и кругом много окон, и прекрасно покрыл ее, и кругом и вверху расписал живописью, и лестницу, бывшую ветхою и разрушенною, прекрасно устроил, и колокольню, бывшую прежде деревянною от средины до верха, он выстроил каменную и сделал более высокою, и покрыл белою жестью, и поставил вверху ее честный и животворящий крест.

И в Твери на архиепископии соборную церковь во имя Преображения великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, древнюю и пришедшую в упадок, и разрушенную, и опустелую, остававшуюся к тому же без пения и богослужения 25 лет, он устроил и возобновил, и покрыл ее и четыре ее предела — во имя Введения Пречистой Богородицы и Приснодевы Марии, и святых и преславных апостолов Петра и Павла и прочих [апостолов], и святого славного великомученника Димитрия мироточивого, и святого князя Михаила Ярославича чудотворца, и кругом паперти с приделами покрыл и украсил, и увеличил значительно с прежним; и восстановил и освятил сию соборную церковь великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа и приделы ее, и назначил к ней протопопа и священников, и протодиакона, и иеродиакона, клириков, и певцов, и чтецов, чтобы петь и священнодействовать в ней и в приделах каждый день немолчно и непрерывно. И после возобновления этой соборной церкви и приделов ее он прожил там на архиепископии немного времени: сначала два года и десять месяцев, а вторично около двух месяцев. [209]

И, по царскому указу благочестивейшего царя и великого князя Михаила Феодоровича, он отправился в великую Москву к благочестивейшему царю и великому князю Михаилу Феодоровичу, и дана была ему архиепископия суздальская и тарусская с правом жительства вблизи дворца, в монастыре святых Богоявлений великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, в подворье великой лавры святой животворящей и нераздельной Троицы, названной [лаврою] преподобного отца нашего Сергия, великого чудотворца и игумена святой великой лавры. Итак, проживши там, в монастыре святых Богоявлений, немалое количество лет, он был в чести у царя Михаила и у преславнейшей его святой матери, госпожи Марфы монахини.

Итак, когда он жил там, то управлял своею паствою немалое количество лет в страхе Божием и в великом и боголюбезном благочестии. Проживши всего лет своей [жизни] семьдесят шесть и три месяца, велением Божиим, преставился из здешней жизни; оставивши тленная, он удалился в нетленная. Таким-то образом он прожил и действовал на виду [у всех], безвестная же и тайная сердца его ведает Господь, испытующий сердца и утробы людей: Ему слава во веки веков. Аминь.

Черновые заметки архиепископа Арсения, находящиеся на выходных местах Триоди митрополита Фотия (1410—1431) из Московского Синодального собрания

7096 (1588). В царствование благочестивейшего великого царя Феодора Ивановича всея великия России и боговенчанной его великой царицы Ирины был поставлен в Москве первым патриархом великой России святейший патриарх Иов, бывший в ней прежде митрополитом. Он воспринял эту высочайшую благодать патриаршества от иже во святых константинопольского патриарха Иеремии, по избранию и испытанию архиереев, находящихся в великой России, при [соучастии] с ними высокопреосвященнейшего митрополита монемвасийского кир Иерофея и смиренного архиепископа елассонского и димоникского Арсения, в [лето] от сотворения мира 7096, от Рождества же Христова 1588. Во время собора и торжественной литургии во всечестном и именитом храме Пречистой Богородицы, находящимся вблизи дворца, каковой [храм] почтили и назвали пат-риархиею, в 26 день января месяца, в который и состоялось возведение кир Иова в патриархи и литургия, в сослужении всех архиереев и архимандритов и игуменов великой России, с святейшим константинопольским патриархом кир Иеремиею, в присутствии и благочестивейшего царя Феодора Ивановича всея великия России [210] с его вельможами и боярами. Когда же окончили литургию, то все прославили Бога, принесли приветствие — многолетие царю, поблагодарили патриарха, пропели новому патриарху “На многа лета, владыко” — и, отправившись за царскую богатую трапезу, все преисполнились различных благ и, прославивши Бога и помноголетствовавши царя, удалились домой

Смиренный архиепископ елассонский и димоникский Арсений. В лето 7100, в мае месяце, 26 числа, индиктиона у благочестивейшего нашего великого царя Феодора Ивановича всея великия России и прочее [родилась] царевна Феодосия, и была великая радость он освободил узников, возвратил находящихся в ссылке и, проще сказать, всех алчущих накормил, нуждающихся обогатил.

Когда сделался патриархом кир Иов, первый занявший патриаршество великой России от иже во святых патриарха константинопольского Иеремии, пришедшего ради посещения и благословения великого царя Феодора Ивановича всея великия России, в лето 7096, месяца января в 26 день…

Комментарии

Арсения Елассонского - автора сочинения о России конца XVI — начала XVII вв. можно назвать иностранцем только условно. Он принадлежал к высшим русским церковным иерархам и был не только участником многих исторических событий, но и непосредственно влиял на ход политического процесса. Арсений Елассонский (ок. 1550—1626) родился в Фессалии в семье греческого священника, молодым человеком принял постриг и вскоре был посвящен в иеродиаконы. Благодаря покровительству своего [464] учителя, впоследствии ставшего константинопольским патриархом Иеремией I, Арсений в 1580-е гг. возводится в епископы Елассоны и Димоника. В 1586 г. Арсений Елассонский в первый раз приезжает в Москву в составе посольства константинопольского патриарха к царю Федору Ивановичу. Затем по просьбе львовского православного епископа он становится преподавателем греческого и церковнославянского языков в местной братской школе и работает над составлением “Грамматики доброглаголиваго еллинословенскаго языка” (издана во Львове в 1591 г.), что свидетельствует о серьезном интересе просвещенного иерарха к славянской культуре. В 1588 г. Арсений во второй раз отправляется в Москву с новым вселенским патриархом Иеремией II, принимает участие в установлении московского патриаршества и во время прощального приема просит у царя разрешения остаться в России.

В Москве для греческого епископа около 1596 г. была создана особая должность — архиепископ кремлевского Архангельского собора. С этого времени Арсений Грек (так его часто именовали в русских документах) принимает активное участие в русской церковной политике, особенно обострившейся в период Смуты. В 1605 г. он участвует в низложении первого московского патриарха Иова и в коронации Лжедмитрия I, лично увенчав его шапкой Мономаха, в 1606 г. — в возведении на трон Василия Шуйского и, наконец, в Земском соборе 1613 г., избравшем на престол царя Михаила Федоровича. В начале царствования первого Романова престарелый архиепископ получает почетные назначения на кафедры в Тверь и Суздаль, оставаясь в Москве, но в конце 1621 или начале 1622 г. все-таки отправляется во вверенную ему Суздальскую епархию, где и оканчивает свои дни в заботах об устроении и украшении местных монастырей и храмов (сохранились некоторые из пожертвованных им икон и книг) (См.: Зилинтикевич B.C. Арсений Елассонский//Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 3 (XVII в.). Ч. 1. А—3. СПб., 1992. С. 108—110. О книгах Арсения см.: Фонкич Б.Л. Греческо-русские культурные связи в XV—XVII вв.: Греческие рукописи в России. М.,1977. С. 19—21.).

Высокообразованный архиепископ оставил после себя богатое литературное наследие. К сожалению, далеко не все из него дошло до нашего времени и опубликовано. Из исторических сочинений первым вошел в научный оборот своеобразный памятник — подробнейшее стихотворное описание пребывания греческого посольства в Москве в 1588—1589 гг. — важнейший исторический источник об установлении московского патриаршества (Эта поэма на греческом языке впервые издана в Турине в 1749 г. Русский перевод опубликован Н. Г. Оглоблиным в “Исторической библиотеке” в 1879 г. (№8—9). Последнее издание и исследование см.: Питирим, епископ (Нечаев). Арсений архиепископ Элассонский и его поэма об учреждении русского патриаршества//Богословские труды. М., 1968. Сб. 4. С. 251—280.). Главный исторический труд Арсения — его мемуары о пребывании в России — дошел до нас не в авторском варианте, а в обработке его соотечественников — архимандрита Христофора и архидьякона Неофита, прибывших в Москву в 1619г. вместе с [465] иерусалимским патриархом для поставления в московские патриархи Филарета Никитича Романова, вернувшегося из польского плена. Греческие монахи точно скопировали авторский текст, тщательно описывающий события с момента приезда архиепископа Арсения Елассонского в Москву в 1588 г. до разорения Москвы в 1611 г. (этот фрагмент предварен небольшой справкой по истории России, более подробно излагающей ход событий с начала царствования Федора Ивановича). Дальнейшие же события до вступления на престол Михаила Федоровича Романова в 1613 г. и смерти атамана Заруцкого в 1614 г. изложены ими схематически. Вероятно, записки Арсения после 1611 г. были не вполне им обработаны. Рукопись, содержащая данные тексты, была обнаружена в греческом трапезундском Сумелийском монастыре (в Малой Азии) только в конце XIX в. Кроме собственно мемуаров она содержит составленое, очевидно, теми же редакторами житие Арсения Елассонского (как местночтимый святой Арсений почитался и в Суздале) и стихотворный панегирик, где он сравнивается с Гомером.

Первооткрыватель и исследователь мемуаров Арсения Елассонского профессор Киевской духовной академии А. А.Дмитриевский, к сожалению, не сделал специальной полной их публикации. Однако в его книге приведена большая часть текста в русском переводе, а наиболее интересные с точки зрения исследователя фрагменты даны с параллельным воспроизведением греческого оригинала (Дмитриевский А. Архиепископ Елассонский Арсений и мемуары его из русской истории по рукописи трапезундского Сумелийского монастыря. (С фототипическим портретом (иконою архиепископа и его факсимиле на русском языке). Киев, 1899.). Издание снабжено подробным историческим комментарием каждого известия и до настоящего времени служит главным источником для изучения жизни и творчества видного деятеля и одного из первых историков русской Смуты (Местонахождение греческой рукописи, содержащей мемуары, в настоящее время неизвестно. Однако недавно была обнаружена ее копия, сделанная для А.А.Дмитриевского, по которой Б. Л. Фонкич будет готовить новое издание этого памятника. Мы благодарим Б. Л. Фонкича за данную информацию и знакомим читателей с мемуарами Арсения Елассонского по их первой публикации, сознавая, что подготовка нового академического издания греческого текста и русского перевода может занять достаточно длительный период времени.).

 

 

 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова