Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь
 

Александр Мень

ЧИТАЯ АПОКАЛИПСИС

Об авторе * Текст Апокалипсиса и другие комментарии к нему.

Книга оп.: Москва, Фонд имени Александра Меня, 2000. 262 с.

К оглавлению


Глава 19

1 После сего я услышал на небе громкий голос как бы многочисленного народа, который говорил: аллилуия! спасение и слава, и честь и сила Господу нашему!

2 Ибо истинны и праведны суды Его: потому что Он осудил ту великую любодейцу, которая растлила землю любодейством своим, и взыскал кровь рабов Своих от руки ее.

3 И вторично сказали: аллилуия! И дым ее восходил во веки веков.

4 Тогда двадцать четыре старца и четыре животных пали и поклонились Богу, сидящему на престоле, говоря: аминь! аллилуия!

5 И голос от престола исшел, говорящий: хвалите Бога нашего, все рабы Его и боящиеся Его, малые и великие.

В предыдущих главах говорилось в основном о крахе цивилизации, о падении Вавилона, о тех катастрофах, которые пожинает человечество, посеявшее злые семена. Но суть Апокалипсиса не в этом. Его центральное содержание — картина грядущего человечества, преображенного мира, того, что составляет предмет нашего упования и веры, а вовсе не перечень каких-то средств устрашения. Пророчества о гибели цивилизации были не только у христиан, они были и у древних египтян, у вавилонян и др., потому что мысль человека всегда и без особого труда приходила к идее возмездия и разрушения. Но откровения Царства Божьего не было почти ни у кого, кроме персов.

Девятнадцатая глава посвящена переходу от катастроф к царству Божьему, описание которого будет дано в следующих главах.

19, 1. После картины гибели Вавилона мы видим разверстые небеса и ликующую Церковь на земле и на небе. Сначала звучат голоса многочисленного народа в небе. Это Церковь торжествующая и ангельские силы, поющие «аллилуйя», что значит «хвалите Бога» (древнейший библейский припев ко всем молитвам). Здесь он повторяется трижды, это отражение древнейшей христианской литургии, в торжественные моменты которой трижды повторялось «аллилуйя».

19, 2–3. «Он осудил ту великую любодейцу, которая растлила землю...», то есть империю, власть антихриста. «И дым ее восходил во веки веков» — эти слова напоминают нам о дыме, который поднимался над Содомом и Гоморрой. Впоследствии появилось много поэтических образов, связанных с этим дымом, было создано много апокрифов, а в поздних кумранских апокрифах описание дыма напоминает даже ядерный взрыв. Здесь этот образ снова попадает на страницы Писания, потому что Содом — это прототип всех враждебных Богу, павших, уничтоженных цивилизаций. Это первый знак возмездия, который увидели патриархи, когда у них на глазах пять городов в огне и вихре погрузились в море. С тех пор об этом говорили всегда, когда речь шла о гибели грешников.

19, 4–5. «Двадцать четыре старца и четыре животных» — мы уже говорили о различных толкованиях этих образов (см. коммент. к Откр 4,4; 4,6b-7). В любом случае ясно, что речь идет о полноте Церкви.

6 И слышал я как бы голос многочисленного народа, как бы шум вод многих, как бы голос громов сильных, говорящих: аллилуия! ибо воцарился Господь Бог Вседержитель.

7 Возрадуемся и возвеселимся и воздадим Ему славу; ибо наступил брак Агнца, и жена Его приготовила себя.

8 И дано было ей облечься в виссон чистый и светлый; виссон же есть праведность святых.

19, 6. Дальше приведены слова молитвы, которые идут уже с земли, а не с неба: «И слышал я как бы голос...» Это голос человечества, которое также поет: «аллилуйя! ибо воцарился Господь Бог Вседержитель». Почему Господь «воцарился»? Мы часто повторяем прокимен, который поется за каждой воскресной всенощной: «Господь воцарися, в лепоту облечеся». Разве Господь не Царь? Бесспорно, Он Царь, но Царь, снявший корону и сложивший с себя порфиру, Царь, Который не царит полностью в этом мире, а воцарится тогда, когда мир вновь вернется к Нему, когда зло будет изгнано.

Воцарение Божье есть исповедание надежды. Как полагают, в древности был такой новогодний обряд, когда пели псалом: «Воцарися Господь во век, Бог твой, Сионе, в род и род», то есть там говорилось, что Бог воцарится в будущем. Он — Владыка невидимый, сокровенный, Который пока скрыто путешествует по Своей земле. Бог воцаряется после победы над злом, в которой будут участвовать и люди. Пока же господствует князь мира сего — сатана. Христос об этом так и говорит. Поэтому, когда мы удивляемся: «как же Бог допускает?..», мы не должны забывать, что Господь еще не воцарился, что мы еще участвуем в мировой, космической битве между грехом и добром, между Христом и антихристом, между тьмой и светом. «Господь воцарился» — значит наступил последний эон.

19, 7–8. Мы видели страшную картину гибели блудницы, «Вавилона», которую тогда олицетворяла Римская империя. И вот идет ее антипод — Церковь, антипод лжеобщества, построенного на лжи и насилии, невеста Агнца, невеста Христа. Вавилонская блудница была одета в роскошные пурпурные одежды, в ее руке была золотая чаша, исполненная мерзости, и сама она была одета в мерзость, а не только в драгоценную одежду. Как помпезно одевается всякая богатая цивилизация! Между тем Церковь одета в чистый виссон. Виссон — это драгоценная ткань, но очень простая, белая, чистая, в ней нет никакой аляповатой пышности.

9 И сказал мне Ангел: напиши: блаженны званые на брачную вечерю Агнца. И сказал мне: сии суть истинные слова Божии.

10 Я пал к ногам его, чтобы поклониться ему; но он сказал мне: смотри, не делай сего; я сослужитель тебе и братьям твоим, имеющим свидетельство Иисусово; Богу поклонись; ибо свидетельство Иисусово есть дух пророчества.

19, 9. Здесь намек на слова Христа о тех, кого позовут на брачную вечерю. Брачная вечеря, торжество, праздник — это ветхозаветный символ брачного, мессианского пира, когда Сам Спаситель будет находиться среди людей и все они будут сидеть вместе за одним столом. Здесь мы видим осуществление этого идеала. Интересно, что человечество символизирует идеал в виде семьи, сидящей за столом, духовной семьи, во главе которой — Сам Спаситель. Фантазия апокалиптиков придавала этой трапезе какой-то необычайный смысл, говорили, что левиафан, как и бегемот, будет вытащен из бездны и употреблен в пищу. На самом деле в этом немного странном и грубоватом мифологическом пророчестве есть глубокий смысл, потому что левиафан и бегемот, как я уже говорил, — это образы природы и материи. Теперь материя уже вся подчинена человеку и будет ему служить, как бы становясь пищей на трапезе.

19, 10. Далее следует маленький диалог между апостолом и Ангелом. После слов Ангела о званных на брачную вечерю Иоанн падает перед ним на колени, но Ангел ему говорит: «Не делай сего». Дело в том, что в мистических течениях того времени начал развиваться настоящий культ ангелов; их стали называть по именам, составляли колоссальные списки их имен. Апокрифические книги, как христианские, так и иудейские, были наполнены самыми подробными описаниями жизни ангелов, из которых впоследствии черпали «сведения» литература, мистика и оккультизм. (Все, что было описано у Мильтона в «Потерянном рае» и «Возвращенном рае», все, что описывал Байрон и другие, заимствовано из этих апокрифических книг.) Поэтому здесь и подчеркивается, что ангелы отнюдь не являются существами, достойными обоготворения: «Я сослужитель тебе и братьям твоим», то есть Ангел сослужит людям, «имеющим свидетельство Иисусово», которое и «есть дух пророчества». Дух пророчества, угасший за несколько веков до Рождества Христова и возродившийся вместе с Христом, снова невидимо присутствует в Церкви, и это есть свидетельство Иисусово.

11 И увидел я отверстое небо, и вот конь белый, и сидящий на нем называется Верный и Истинный, Который праведно судит и воинствует.

12 Очи у Него как пламень огненный, и на голове Его много диадим. Он имел имя написанное, которого никто не знал, кроме Его Самого.

13 Он был облечен в одежду, обагренную кровью. Имя Ему: «Слово Божие».

14 И воинства небесные следовали за Ним на конях белых, облеченные в виссон белый и чистый.

19, 11–13. Впервые после новозаветного уничижения Христос представлен в образе Бога-Воителя, Воина на коне, Всадника, «обагренного кровью», как в древних описаниях битв. Здесь все символы духовные. Христос есть антипод дракона: у Него тоже диадемы, короны на голове, но имя Его (в отличие от дракона, на котором были написаны имена богохульные) — прежде всего имя тайное, которое уходит в непостижимость божественного. А другое Его имя, открытое людям, — это Слово Божье; здесь впервые Иоанн прямо говорит об Иисусе как о «Слове Божием» — так же, как сказано в Евангелии от Иоанна: «В начале было Слово».

Древние мистики полагали, что все божественные свойства обладают как бы самостоятельным бытием, например, Мудрость Божья — это сила, которая действует в мире и являет Бога в мире. И Слово Божье — это тоже действующая сила, и, кроме того, Слово Божье — это Бог творящий, Бог-Логос — вторая ипостась Святой Троицы.

19, 14. Воинства небесные означают звезды, космос. Это картина космической битвы в сверхисторическом измерении, а не битвы на земле. Она началась в тот момент, когда Христос родился. Он Сам говорил: «Я видел сатану, спадшего с неба, как молния». История Христа есть история битвы с диаволом, как об этом прекрасно написал Честертон в своем эссе «Битва с драконом» (см. журнал «Человек», 1991). Эта битва все время продолжается, и здесь она достигает кульминационной точки. Мир не слышит добрых слов, он не восприимчив к добру, он исключительно бессилен, однако в нем есть еще какая-то искра Божья, которая поддерживает его на поверхности. Нужен новый импульс, новое действие Слова Божьего, которое бы подняло мир со дна и обратило его на борьбу со злом. Этим действием и будет явление Христа, новое возрождение Церкви.

О. Сергий Булгаков считал*, что это будет духовное преображение мира, преображение Церкви, как бы приход Божий в саму Церковь, где, наконец, будут явлены силы — такие же, какие мы уже лицезрели в Том, кто принес в мир Благую Весть, — только в глобальном, всечеловеческом масштабе, и именно это приведет к началу Царства Божьего.

* Речь идет о работе о. С. Булгакова «Апокалипсис Иоанна».

15 Из уст же Его исходит острый меч, чтобы им поражать народы. Он пасет их жезлом железным; Он топчет точило вина ярости и гнева Бога Вседержителя.

16 На одежде и на бедре Его написано имя: «Царь царей и Господь господствующих».

17 И увидел я одного Ангела, стоящего на солнце; и он воскликнул громким голосом, говоря всем птицам, летающим по средине неба: летите, собирайтесь на великую вечерю Божию,

18 чтобы пожрать трупы царей, трупы сильных, трупы тысяченачальников, трупы коней и сидящих на них, трупы всех свободных и рабов, и малых и великих.

19, 15. Хотя Христос изображен на коне с мечом, в одежде, забрызганной кровью, нас не должен соблазнять или обманывать Его вид, потому что меч Его — это меч, выходящий из уст. Иоанн подчеркивает, что этот меч — слово Божье. Вспомните слова апостола: «Слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого» (Евр 4,12).

«Пасет жезлом железным» — эти слова содержат мессианский образ и означают, что Христос управляет миром (см. Пс 2,9).

19, 16. У Христа есть еще одно имя: — «Царь Царей и Господь господствующих», что говорит о том же: наконец Он царствует.

19, 17–18. Здесь мы видим противопоставление радостного пира, символизирующего Царство Мессии, Христа, и пира хищных птиц, созванных на поле брани. Этот поэтический образ тоже заимствован из древних поэм Ветхого Завета. Ангел взывает, «говоря всем птицам: летите!» Для каждого человека минувших времен это был совершенно прозрачный образ: когда шло войско, над ним темной тучей летели вороны и грифы, и когда кончалась битва, они опускались на землю. В представлении древних, полет этих птиц столь же неотделим от битвы, как для нас теперь неотделим от нее грохот канонады и взрывов. Пал Вавилон, значит, сонмы летящих птиц собираются на трупы. Христос говорил: «где будет труп, там соберутся орлы» (Мф 24,28). И вот они собираются «на великую вечерю Божию», но у этих птиц своя трапеза.

19 И увидел я зверя и царей земных и воинства их, собранные, чтобы сразиться с Сидящим на коне и с воинством Его.

20 И схвачен был зверь и с ним лжепророк, производивший чудеса пред ним, которыми он обольстил принявших начертание зверя и поклоняющихся его изображению: оба живые брошены в озеро огненное, горящее серою;

21 а прочие убиты мечом Сидящего на коне, исходящим из уст Его, и все птицы напитались их трупами.

19, 19–21. Однако зло продолжает сопротивляться. Против Христа выступает антихрист во главе царей земных, причем Иоанн не рассказывает, как Христос победил — все происходит словно в одно мгновение: «И схвачен был зверь и с ним лжепророк...» Их бросают в серное озеро. Напомню, что горящая сера — это намек на Содом. Мировое зло еще бушует, в мире еще продолжаются смерть, грех, но антихрист и исторические силы зла уже каким-то образом рушатся. Это совершенно определенное пророчество, здесь ясно указано, что наступит такой момент в истории, который можно будет обозначить годом и, может быть, даже месяцем и числом, когда зло начнет рушиться. Я думаю, что это произойдет еще не скоро, может быть, через десятки, сотни лет. В сущности, это неважно, ведь мы все равно это увидим — или оттуда, или отсюда. Итак, зверь и лжепророк брошены в озеро, горящее серою, и убиты мечом, исходящим из Его уст, а птицы напитались их трупами.

Что это за птицы? Просто поэтический образ? Не исключено, но можно понять и иначе: мир не разделился в тот момент на стоящих вокруг Всадника на белом коне и примкнувших к лжепророку и зверю, точнее, не весь разделился. Какая-то часть мира, подобно прожорливым птицам, не заинтересована ни в том, ни в другом, и ей только бы «поклевать». И возможно, что значительная часть людей будет во время этой битвы столь же безучастна, как птицы, которые кружат, чтобы клевать тех, кто падет, а кто это будет — им безразлично; им все равно, чем питаться, лишь бы была пища. Это все притчи. Назовем таких людей нейтральными, теми, кто оказался где-то в промежутке, не сдвинулся ни туда и ни сюда. Но я подчеркиваю — зло в мире еще остается. Речь идет о падении царства зверя, о падении «Вавилона».

Спросите футурологов, социологов, биологов и прочих, и они вам скажут, что наша цивилизация имеет все шансы плохо кончить. Но не будем обманываться: это вовсе не значит, что она обязательно в ближайшее время погибнет. Один Бог знает, когда это произойдет, но так или иначе угроза для мира есть всегда. Мы видели, как гибнут цивилизации, так же может погибнуть и наша. А может быть, она достигнет больших высот и станет новым Вавилоном, а потом уже падет. Когда Вавилон разрушится, Церковь будет в полноте своей силы, и останутся люди, среди которых будет очень много подобных этим птицам, «птицам небесным»... В дальнейшем произойдет сложный процесс, который Апокалипсис описывает необычайно таинственными красками, заимствованными из разных апокрифов, и над этими образами до сих пор почти безуспешно бьются комментаторы. Но есть и будет то, что запечатлено в этой картине.

В сущности, в видении Всадника на белом коне запечатлено явление духовных сил Христовых, новое явление силы. Будут ли в этой борьбе гибнуть люди, или это чисто духовная борьба? Что можно сказать об этом? Каждый духовный кризис порождает кризис общественный, который может породить и социальные конфликты. Мы знаем, что в истории борьба идей неоднократно принимала самые низменные и гнусные формы. Вполне возможно, что падение «Вавилона» будет сопровождаться тяжелыми социальными потрясениями. Но, возможно, это будут только духовные катаклизмы. Жизнь показывает, что всякая деградация, и, в первую очередь, духовная, протекает болезненно... Конечно, щепки будут лететь во все стороны...

Двадцатая глава есть кульминация Апокалипсиса в том смысле, что здесь показано торжество Царства Божьего на земле. Эта глава вызывала наибольшие споры и вопросы, приковывала к себе внимание очень многих исследователей, толкователей, комментаторов. Она удивляла тем, что в ней говорилось о вещах, отсутствующих в так называемом Малом Апокалипсисе, то есть в пророческих словах Христа, приведенных в синоптических* Евангелиях. Многое здесь так и остается тайным и сокровенным. Перед нами не просто характерные, типологические, повторяющиеся из века в век события, а какие-то окончательные свершения. Перед нами — пророчество, торжественное предсказание. И уже в силу этого обстоятельства мы не в состоянии полностью проникнуть в тайну этих текстов.

* Синоптические Евангелия — это Евангелия от Матфея, от Марка и от Луки, которые в основных своих чертах совпадают.

Мы сейчас живем как бы в Ветхом Завете по отношению к грядущему. Мы словно через тусклое стекло, лишь гадательно можем предвидеть то, что совершится в будущем. Главное, о чем повествуется в этой главе, это тысячелетнее царство. Среди богословов, среди учителей и отцов Церкви с самого начала возникли разномыслия по этому вопросу. Такие отцы, как св. Ириней Лионский, св. Иустин Мученик, Папий, Мефодий Олимпийский и другие считали, что действительно в каком-то предконечном периоде мировой истории Царство Христово восторжествует здесь, на земле, по эту сторону истории. Другие же, в частности блаженный Августин, наиболее резко выступавший против теории тысячелетнего царства, объяснял эти слова Иоанна так: тысячелетнее царство, царство праведников, которое царствует с Христом, — это Церковь и ее странствия по земле.

Это толкование было принято с молчаливого согласия многих богословов и вошло почти во все популярные толкования вплоть до нашего времени. Между тем блаженный Августин явно расходится с прямыми словами Иоаннова Откровения. В нем описано прежде всего таинственное вторжение духовных сил в мир зла, в его средоточие, говорится о метафизическом центре всякого черного импульса, который назван здесь драконом. Как вы помните, этот морской образ связан с противящимися Богу силами и называется сатаной, что по-русски означает «противник», а также «змеем древним», что напоминает рассказ об Эдеме и падении человека. И вот это самое существо, которое вмещает все темные силы, сковано и на какой-то срок оказывается парализованным.

Теперь спросим себя: можно ли, положа руку на сердце, сказать, что в истории Церкви был период, когда сатана был скован? Только человек, не знакомый с историей Церкви, может ответить утвердительно. Наоборот, сатана выстоял все это время, а часто и преуспевал. Сказать, что он был скован, значит просто не считаться ни с фактами, ни с тем текстом, который есть.

Некоторые толкователи говорили следующее: во времена земной жизни Спасителя были книжники, которые считали, что Царство Мессии будет временем земного процветания, они думали, что виноград будет давать плодов в миллион раз больше, что пшеница будет такой, как в стране великанов... Полагали, что это представление было воспринято автором Апокалипсиса. На это мы отвечаем так: какие бы народные, мифические, традиционные представления книжников, фарисеев, персов, египтян и кого угодно ни воспринял апостол Иоанн, Апокалипсис — это откровение Божье, значит, мы должны за его символами и формами прочесть слово Божье, обращенное к нам. А оно говорит о том, что наряду с торжеством зла, которое будет происходить неоднократно, наступит и торжество добра. Это не так нелепо, как кажется, потому что хотя царство антихриста началось уже давно и периодически возникает и возобновляется, можно сказать, периодически переоснащается или перевооружается, не может быть, чтобы дело Божье никогда не смогло хотя бы в какой-то степени заявить о себе на земле, утвердиться на ней, кроме как в «запредельном» состоянии.

Человечество будет участвовать в божественном процессе воссоздания мира, и если люди откликнутся на Божий призыв, то не осуществятся те угрозы, которые обещает Апокалипсис, а произойдет, так сказать, плавное вхождение мира в Царство Божье. И уже здесь, на земле, начнется преображение твари с участием человека. Нечто подобное говорит и Тейяр де Шарден.

Мысль эта не противоречит Писанию, хотя тайна остается тайной. В какую сторону пойдет человек, нам неизвестно. Но тем не менее в какой-то период будет явление Церкви в Духе и силе. Может быть, это будет через миллион лет, я не знаю, этого не знает никто, но важно, что это будет. Маленькая оговорка: тысячу лет здесь, конечно, не следует понимать хронологически, и шесть дней творения могут значить шесть тысяч лет, потому что у Бога один день, как тысяча лет. Некоторые считают, что это будет как бы восьмой день творения. Много есть всяких расчетов, но так или иначе речь идет о каком-то сроке, точнее об определенном периоде времени, так как апостол прямо говорит, что этот срок кончится.

Далее

 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова