В этом выпуске: Да - и точка! - Страх зла.

О ХРИСТЕ

Мф. 5, 41 "и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два".

Американский фантаст Эрик Рассел описал планету, которую превратили в идеальный мир потомки хиппи, называющие себя "гандами" (в честь Ганди). Планета, где нет насилия, единственным средством наказания является отлучение от общества - с тобой никто не общается, единственным видом денег являются "обы", "обязательства", которые возникают, когда кто-то делает нечто для другого. Эту планету оказывается невозможно завоевать: житель, которого заставляют что-либо сделать, просто усаживается на землю, как это делают во время некоторых демонстраций. Если ганду приказать пройти поприще, он просто сядет - в крайнем случае, придётся его нести это самое поприще. Высшая мудрость этой утопии: "Нет". Не сделаю, не буду повиноваться - и всё тут. Точка.

Иисус, кстати, имеет в виду очень конкретную вещь: римская армия оставляла за собой право мобилизовать любого еврея себе в помощь. Иисус не Ганди. Он не призывает к сидячей забастовке. Прямо напротив - сделайте, и даже вдвойне. Это, между прочим, не такой простой совет; кажется даже, это ехидный совет. Было бы нужно идти два поприща - тебе так бы и приказали. А два - не нужно. Как в конце Евангелия одного несчастного обязали тащить крест на Голгофу. А если бы он протащил крест намного дальше, распятие бы и не состоялось, то-то было бы хорошо!

Высшая мудрость Евангелия: "Да". Пронесу. Отдам. Отдам больше, чем просишь. Не чтобы ты подавился, а чтобы ты понял. Не поймёшь - пройду ещё поприще. Эй, куда ты бежишь! Догоню!! Теперь ты не уйдёшь!!! Как та настырная бабка за несчастным судьёй - так я теперь за тобой...

РАЗНОЕ

Участвовал в записи передач о страшных сказках (отсюда ниже заметки о страхе зла) и о надежде (колоссальное удовольствие - решать задачу вместе с Карасёвым, Дубиным, Гудковым). Обсуждал с одним психологом участие в передаче о заповеди "не прелюбодействуй" (при видимой простоте, тема мне кажется очень сложной - кстати, если вдруг найдутся желающие... специалисты)...

И вот на обратном пути.

Спускаюсь на станцию "Пушкинская". Подходят к перрону поезд, ко мне господин лет пятидесяти, не очень высокий, худощавый, несколько перекрученный, густо пахнущий портвейном, и спрашивает:

- Батюшка!... Батюшка!... Можно спросить...

Я киваю и останавливаюсь. Поезд тоже останавливается.

- Батюшка!... А вот заповеди... Вот не прелюбодействуй... Это что, и сейчас обязательно?

- Обязательно! - твёрдо говорю я.

- А как же современность?

- К ней это тоже относится! - отвечаю я уже из вагона.

Двери закрываются, как и тема.

СТРАХ ЗЛА

Зло входит в жизнь человека с момента рождения, возможно, и ранее. Зло не есть какой-то изъян мироздания, зло кроется в отношениях человека с мирозданием. Таково, во всяком случае, самое злое зло, похожее на Бога лишь в одном отношении: оно неописуемо, неназываемо, невыразимо, непознаваемо. И оно манящее. Оно притягивает. От обычного зла человек бежит, к высшему злу его тянет. За этим высшим злом лежит ответ на вопрос о смысле жизни человеческой, точнее, на вопрос о том, есть ли он, этот смысл. Высшее зло утверждает бессмысленность жизни.

Первый религиозный опыт человека есть детский опыт конца жизни. В пять-шесть лет ребёнка пробивает холодный пот от сознания того, что он конечен, что будет время, когда его не будет, не будет папы и мамы. На самом деле, "конец" есть одновременно начало (так и этимологически). "Конец" в старом значении слова есть "цель" ("конец венчает дело"). На греческом "телос" (так они произносят "цель") - именно то, куда летит стрела. Поэтому осознание конечности жизни есть и осознание её устремлённости к определённой цели. Это страшно лишь в первый миг, а потом человек оказывается перед выбором, и этот выбор сопровождает его всю жизнь: он понял, что конец жизни - бесконечность, что цель жизни - бесцельность, что смысл жизни - бессмысленность? Потому что всякая конечность, целенаправленность, осмысленность есть уплощение и примитивизация жизни, уничтожение её, превращение её в средство, тогда как жизнь - цель.

Различие двух видов зла обнаруживается с детских лет. Есть простые и понятные вещи, которыми пугают и которых разумно пугаться. Вдруг умрут родители или, что ещё хуже, вдруг живые родители окажутся анти-родителями, злыми людоедами. Это страхи, связанные с тем, что нечто может оказаться неправильным и ненадёжным вокруг. Это страхи, связанные с тем, что мир не всегда понятен. Разумное существо должно бояться непонятного.

Страх непонятного преодолим. К сожалению, он преодолим не только познанием, но и властью – этим универсальным заменителем знания. Это магическое преодоление страха через создание структуры, которая включает себя непонятное, хотя и не объясняет его. Это может быть суеверие, это может быть вера истинная, но подчинённая власти, - таков догматизм. Он плох не тем, что даёт ложные объяснение или запрещает поиск, он плох тем, что запрещает бояться, предлагает догму вместо догмата, насилие вместо силы.

Непонятное не есть зло, злом является отказ понимать или страх непонятного. Такова ненависть – страх перед непонятностью другого.

Разумное существо, однако, имеет дело не только с непонятным, но и с тем, что не может быть понято. Разум заключается не в способности к познанию, а в способности различить познаваемое от непознаваемого, признать наличие непознаваемого, причём непознаваемого очень разное. Непознаваемо зло, непознаваем и Бог. Непознаваема ненависть, непознаваема любовь.

Зло различно, по-разному и справляется человек с наличием зла. Страх перед злом неизвестным, но познаваемым, вполне приручается и гасится. Страшные сказки для детей, триллеры для взрослых, - отличный способ загнать зло туда, откуда оно неспособно помешать человеку быть добрым, любить, доверять и верить. Страшные сказки дают ответ на вопрос о происхождении зла (оно не от человека, оно иноприродно человеку, хотя и проникает в него) и о том, в чём предназначение человека перед лицом зла – не искать его, очерчивать его границы, разоблачать его, загоняя в его границы – очень небольшие, во всяком случае, куда меньшие, чем зло провозглашает, помнить, что главное зло в разъединении с другим, в лжи и насилии.

Так нельзя поступать со злом, которое в принципе не поддаётся познанию. Оно опаснее всякого прочего лукавства, как вирусы опаснее крокодилов. С этим злом не следует даже бороться, потому что оно не вовне, а внутри, и его уничтожить, не уничтожив себя. Обычное зло есть конечность тварного мира, противостоящая бесконечности внутри человека, пытающаяся сузить человека. Познание помогает понять, что мир бесконечен и уже этим соразмерен человеку.

Иное дело зло, которое внутри человека. Это конечность внутри самого человека, конечность, сопротивляющаяся бесконечности Творца, пытающаяся сплющить Бога и Его творение до плоскости, которую можно испачкать и разорвать.

Различие между злом от незнания, злом внешним и конечным, и злом от непознаваемости, внутренним, бесконечным есть различие между страшной сказкой и «Войной и миром» Толстого, между трёхмерным миром сказок Льюиса (и вообще любых сказок) и четырёхмерным миром романа Толкина (и вообще любого хорошего романа). Первое, простое конечное зло можно и нужно загонять в чулан, его можно и нужно сводить к нулю. С ним борется наука, политика, этика. Зло, не поддающееся познанию, конкурирующее не с конечным, а с бесконечным, иррациональное зло – нельзя даже пытаться познать.

Антисемитизм, например, как и любая национальная рознь, есть зло простое, которое можно и должно преодолеть. Страх перед таким злом преодолевается страхом изменить себе, страхом греха, боязнью утонуть в неведении. Незнание драматично, и эта драма заканчивается там, где начинается знание.

Человеконенавистничество – беспричинно вспыхивающееся в самом просвещённом человеке – есть зло, которое нельзя преодолеть, с которым придётся жить, хотя ему вовсе не обязательно служить. Страх перед таким злом преодолевается страхом изменить Богу, боязнью подменить Бога знанием – всегда ограниченным, всегда поверхностным, неполным. Знание трагично, и эта трагедия нигде не может быть закончена, но всюду должна быть покрыта любовью.

*

В 1758 г. новый белгородский архиерей Иоасаф Миткевич устроил экзамен своему духовенству и расстроился. Особенно он был удручен тем, что многие священники в молитве о пресуществлении даров говорили «предложив Духом Твоим Святым». А некий кандидат в священники Михаил Тершовский на вопрос «Колико есть во Христе лиц» ответил: «Седмь». Богослова было велено отдать в учение, после чего всё-таки рукоположить (Лебедев, 1902, с. 126, 128).

*

Амфиан Лебедев из множества «некрасивых деяний», которые совершали священники в пьяном виде, выделил одно – в 1792 г. священник села Немчи Судженской округи заложил в кабаке дароносицу (Лебедев, 1902, 260). Историк познаётся именно по неспособности умолчать о таком факте, казалось бы, совершенно бессмысленном.

*

В 1754 г. умерла игуменья Курского Знаменского монастыря. Архиерей прислал указ о том, чтобы монахини выбрали на место умершей новую игуменью из монахинь же, но тут выяснилось, что выборы состоялись и часть сёстер выбрала игуменьей помещицу, которая ещё не постриглась, хотя давно жила в обители. Архиерей – будущий св. Иоасаф Горленко – счел это недопустимым самоуправством и приказал «при собрании всех монахинь» тех, кто посмел без указа устроить выборы, наказать плетьми. Причём выполнить порку было поручено иеромонаху Иоиля, и 8 октября 1754 г. оный Иоиль сообщи, что монахинь выпорол (Соболев, 1902, 106).

*

Это, между прочим, история не украинской, а русской церковности. Вертикаль власти плюс милитаризм - и вот такие ягодки. И когда я сегодня читаю всевозможные нападки на Грузию или Украину, как эти страны веками зверствовали, нападали на соседей, уничтожали миллиарды поляков, евреев, русских, абхазов, осетин, тайцев, ацтеков, людоедствовали - я всегда помню, что лекарство авторы этих эскапад видят одно: вернуться в Лоно Государства Российского. Для них единственная причина дикости Украины и Грузии - что покинули Россию. "Вернись, я всё прощу"... А не вернутся - на них будут вешать все преступления России, если в этих преступлениях участвовал хоть один украинец (Хрущёв) или грузин (Джугашвили).

СВЯТЫЕ

Наум (VII в. до Р.Х.). Один из двенадцати "малых" пророков. Он говорил о неизбежности Суда Божия над злыми: "Ибо сплетшиеся между собою как терновник и упившиеся как пьяницы, они пожраны будут совершенно, как сухая солома" огнем. Еще Толстой удивлялся, почему злые люди объединяются легко, а добрые - ходят в одиночку. Да потому, что быть злым - тяжело и стыдно, и грешники прячутся друг за друга, сцепляются в клубок, из которого торчат шипы. Рука праведника бессильна против стаи или банды - но тем страшнее для нее Божий Суд, не разделяющий зло от зла, не вступающий с грешниками в препирательства, а испепеляющий грех как таковой. А добрые не ходят в одиночку, Толстой ошибался — они ходят Церковью. Память 1/14 декабря.

ДРУГИЕ АВТОРЫ

С 19 июля 2008 г.: Белоброва об автографе Дионисия Зобниновского; Е.Белякова о приходах России во 2 пол. 19 в., 2004; Грюнберг о Церкви в русско-турецкой войне; Н.Беляковой очерк об отношении к разводу в 19 в. и публикация постановления собора 1918 г. о браке; Катаев о ликвидации обновленчества, 2006; Васильева о реакции собора 1917 г. на революцию и о антикатолических проектах Сталина и МП 1943-1948 гг.; Еп. Михаила Семёнова "Чудо воскресения", 1908;

Всего на 1 мая 2008 г.: 1,7 гб., файлов 81 тысяча.

Недавние поступления.

Я буду очень благодарен и за материальную поддержку: можно перевести деньги на счёт в Paypal, сбербанк, яндекс.