БИБЛИОТЕКА СВЯЩЕННИКА ЯКОВА КРОТОВА

 

 

 
   
Генеральный каталог
 
Указатели    
Именной  
Предметный Хронологический  

 

Систематический Географический  
 
Тут размещены вспомогательные материалы
к текстам и фотографиям Якова Кротова,
которые находятся на сайте http://yakov.works.
 

почта

 

21 ноября 2017 г.  8 часов 30 мин. UTC

НОВОЕ НА САЙТЕ YAKOV.WORKS

Христос —  Спаситель от традиционных ценностей

или

История сожжения Каэтано Риполля

 

31 июля 1826 г. в Валенсии торжественно сожгли учителя Каэтано Риполля по обвинению в иудаизме, так как он утверждал, что суть религии заключается в изречении: «Не делай другому того, что не желаешь, чтобы делали тебе».

Такие неожиданные организационные выводы можно сделать из размышлений о том, чем положительная заповедь (делай другому...) отличается от отрицательной (не делай другому...).

Инквизиторов можно понять. Не Иисус, а Гиллель сказал: «Не желай другим того, чего не желаешь себе. Вот и вся Тора». Эта фраза а в ХХ веке стала широко известна и христианам, однако, её контекст популяризаторами искажён до анекдота: якобы Гиллель один согласился изложить любопытствующему Закон за то краткое время, которое он мог простоять на одной ноге. В подлиннике рассказа Гиллель шутит в ответ на вопрос человека, которого сам же только что принял в число Израиля; более того, он не ограничился одной фразой, была и вторая: «все остальное — толкования» (означающая, что толкования — нужны), была и третья: «Иди и учись». К христианам это тоже относится!

Два поколения спустя Бернард Шоу саркастически писал, что никто не имеет право любить другого как себя, потому что другому, возможно, нужна другая любовь. «Кому нужна ваша любовь, милейший? По ка­кому праву вы берётесь навязывать её мне? Вы должны меня уважать, оказывать мне почтение, иначе я вас убью! А ваша любовь? Какая дерзость!» Шоу, судя по реакции на его личность (не тексты) окружающих, как раз любил других как себя, и это доставляло окружающим массу проблем, потому что себя Шоу любил не слишком.

А может быть, никакой особой разницы между положительной и отрицательной формулами нет? Есть забава: в сетку плотно вдевают множество металлических стержней одной длины так, чтобы они могли двигаться взад и вперёд, и с одной стороны прикладывают к образовавшейся массе руку. На другой стороне блока образуется выпуклый отпечаток руки. Можно и лицом надавить. Того же результата можно добиться, вытягивая каждый стержень отдельно на необходимую высоту.

Тянется ли человек к другому от любви или подталкивается к другому благодаря мирному расположению духа, результат один. Человек немножечко Тяни-Толкай (изобретённое Чуковским животное с двумя торсами, смотрящими в разные стороны, и без единого зада).

На самом деле, Риполль не был «жидовствующим». Он был чистым деистом, стал им во французском плену. Он, кстати, даже не может назвать формально жертвой инквизиции, потому что в 1823 году в Испании восстановили монархию — при помощи иностранных армий — но инквизицию восстанавливать побоялись. В государственном масштабе, централизованно. Однако, по городам и весям она благополучно заработала под названием «Хунтас де Фе». Её цели официально содержали в себе формулу, воскрешённую через двести лет российским деспотизмом: «la defensa del altar y del trono, el mantenimiento de la unidad religiosa de este país y la salvaguardia de los valores más tradicionales». Защита алтаря, трона, поддержание религиозного единства страны, охраной традиционных ценностей. Валорес традиционалес. При этом ревнители валоресов считали, что король слишком либерален, и создали два тайных общества — «Элиана» и «Эль Ангел Экстерминадор», «Ангел-Истребитель». Чтобы караси не дремали, а жарились.

В Валенсии защиту лос валорес традиционалес взял на себя бывший инквизитор, каноник городского собора Хосе Мариа Даспужёль, при поддержке архиепископа Симона Лопеса и папского нунция. Усилиями отца Хосе посадили в тюрьму Мариано Кабреризо — ведь в Хунту Веры входил и прокурор. При этом центральное правительство полномочий хунт не признавало, что делало все процессы антиправовыми. Однако, «не признавать» одно — а запретить совсем другое, запретила хунты веры лишь в 1835 году регент королева Мария Кристина.

Каэтан Антонио Риполл Пла родился в 1778 году, сражался против французов и в 1810 году попал в плен. Освободившись, стал учителем в школе в Рузафе под Валенсией — причём получил лицензию от церковного начальства. В 1824 году его арестовали за то, что его наставления ученикам шли вразрез с катехизисом. Примечательно, что среди прочего его обвиняли в том, что он отвергал приветствие «Аве, Мария» и учил произносить «alabado sea Dio» — «слава Богу». В Австрии иезуиты, напротив, насаждали приветствии «слава Богу» («грюсс Готт»), так там до сих пор и говорят, не вкладывая, правда, особого смысла. Донесли, видимо, родители учеников.

Два года Риполл просидел в тюрьме, а 31 июля 1826 года повесили. При этом Хунта Веры настаивала на сожжении, но светский суд выбрал повешение, а вот уже труп инквизиторы похоронили в бочке, которую расписали языками пламени. Эдакое перетягивание каната, сильно напоминающее игры Синедриона и Пилата. При этом приговор не был послан на утверждение в Мадрид, что для смертной казни было непременным условием. Тут сыграл зловещую роль президент судебной коллегии Франсиско Хавьер Борулл-и-Вилланова, который начинал карьеру секретарём инквизии ещё до вторжения Наполеона.  

Сожжение вызвало бурную реакцию за границами Испании, но внутри страны цензура просто не допустила обсуждения происшедшего. Король выразил недовольство неподобающим вмешательством архиепископа в судебный процесс — и всё.

Именем Риполла названо несколько улиц, но — что любопытно — не в его родном городке Солсона.

Есть две версии последних слов несчастного: по одной, он отрёкся от веры даже в абстрактного бога, по другой, раскаялся. Это совершенно неважно — под виселицей человек не вполне вменяем. Вменяемы ли палачи, — вот вопрос, на который нет ответа. Пока.

А имущество Риполла конфисковали. Его место преподавателя занял местный священник.

Что доказывает не то, что Бога нет, а что лос валорес традиционалес суть сатанинское измышление, и что не надо не только делать с другим того, чего не хочешь, чтобы делали с тобой, но, пожалуй, всё-таки стоит и уважать, и любить ближнего как самого себя — то есть, крепко, но нежно. И никакого насилия.

1878 год: сладкая соль Тургенева

Достоевский не любил Тургенева, вывел его в омерзительном Фоме Опискине (не только Тургенева, ещё и Гоголя — не того Гоголя, который Гоголь, а того Гоголя, который «Переписка с друзьями»). Тургенев, впрочем, отвечал не слабо — «прыщ». Только Тургенев был эссеистом, а Достоевский нет. Да, Достоевский гений, а Тургенев талант, романы Достоевского во всём мире будут читать, а Тургенева уже и в школе скоро перестанут, но когда Достоевский садился писать эссе, у него выходил один вечный фельетон, да и неудачный, много хуже, чем у Гоголя-Переписки. Когда Тургенев садился писать фельетон, у него иногда получалось отличное эссе. «Дневник писателя» никто, кроме черносотенцев, не читает, а «Стихотворения в прозе» 1878 года (кстати, ровно в этом году не было «Дневника» у Достоевского, интервал был) — тоже, наверное, никто не читает, а всё же знают из него как минимум две строки.

Одна, по иронии судьбы, не тургеневское, а процитированное Тургеневым из пошлого романса — «Как хороши, как свежи были розы» — вошло в словарь русских идиом и валяется там, как пьяный, мочой и калом пропахший бомж. Выгнать жалко, быть рядом противно.

Второе, кажется, уже существует лишь в спародированном Ивановым виде: «Велик могучий русский языка». Что ж, по заслугам — даже и в момент написания было пошловато и вполне достойно Фомы Опискина: «Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!». Правда, это не 1878 год, а 1882, за год до смерти — ну, ослаб организм…

Тем не менее, есть среди «Стихотворений в прозе» не просто эссе, а прямо революционные, совершенно не слащаво-викторианские, не затёртые, сенековские до сенильности фразы типа «Хочешь быть счастливым? Выучись сперва страдать» — спародированные Прутковым в виде «Если хочешь быть красивым, поступай в гусары». Однако, есть и сознание своей пошлости. «Я боюсь, я избегаю фразы; но страх фразы — тоже претензия». Эх, если бы Тургенев не поставил «претензия», поставил бы «фраза» — вышло бы отлично, а так вышла всё-таки именно фраза в кубе. Но ведь есть же и отличное «Житейское правило», где удержался, не подыскал синоним, и вышло отлично: «лакей безлакейства».

Это ведь о себе пошучено. Да, Фома Опискин, да, барин лишь по видимости, а по сути лакей, что и ко всем почти барам относится, нельзя быть барином, не будучи одновременно рабом барства. Но эссе начинается там, где глаза начинают смотреть внутрь, как мистика начинается там, где сердце начинает биться снаружи. Увидел в себе Опискина — уже мы не рабы, не бары мы. И с тех пор сколько ни облаивали Бердяева, да и любого нормального человека — мол, «раб свободы», а «лакей безлакейства» стоит и защищает от этого лая. Неплохо и «житьё дуракам между трусами». На грани пошлости — поскольку не удержался Иван Сергеевич, начал с наезда на Ротшильда, который-де много жертвует, но ещё больше себе оставляет — а всё же вышло хорошо про мужика, который принял сироту «в свой разорённый домишко».

«— Возьмём мы Катьку, — говорила баба, — последние наши гроши на неё пойдут, — не на что будет соли добыть, похлёбку посолить...— А мы её... и не солёную, — ответил мужик, её муж».

Юмор — тот юмор, который компенсирует недостаток гениальности, а у гениев как раз часто напрочь отсутствует, поскольку гениальность сама по себе подвид юмора.

Тем не менее, по меньшей мере одно «стихотворение в прозе» — отличное эссе, хотя и называется «Христос», и о Христе, даже о Христе в церкви. Возможно, помогло, что Тургенев в Христа не верил, да и в Бога не верил. Впрочем, и Достоевский не верил, а лишь пытался верить — а выходила, как всегда в таких случаях, не вера, а верование, явление столь же печальное, сколь и недостойное пишущего тростника.

«Христос» хорош уже тем, что и пейзаж вроде бы есть — но не тот пейзаж, которые Марк Твен высмеивал в тогдашней литературе, а странный пейзаж: головы молящихся в церкви «начинали колыхаться, падать, подниматься снова, словно зрелые колосья, когда по ним медленной волной пробегает летний ветер».

Конечно, и тут не без пошловатости, потому что аллюзии, сеятель сеет, колос колосится, но искуплено тем, что сразу видишь автора и понимаешь, что Тургенев был баскетбольного росту. Главное же — нащупан какой-то парадокс, нащупан. Единственный настоящий нерукотворный Спас — это любой человек. Не пальцем же деланы. Единственное неповторимое лицо есть лицо «обычное», но «незнакомое».

Мысль не высказана в лоб — вот главное у эссеиста, почему этот текст не эссе, а исторический этюд, может быть — историко-литературный, но именно этюд, а между эссе и этюдом такая же разница как между эниками-бениками и варениками. Первые питаются вторыми, никогда не наоборот. Мысль в эссе — как атеист в церкви, как женщина в мужской бане. Если красивая — то неправда, ну какая женщина будет красивой в бане, да ещё в мужской. Уж чем она не вышла — лицом или чем другим, но не вышла, но, несмотря на это, вошла. Если некрасивая мысль, так за такую вдвойне неловко — ситуация искусительная, а ею никто не искушается, все стыдливо отворачиваются в сторону, хотя стыдятся не за себя, а за неё. Вот и Достоевский с Тургеневым отвели бы друг от друга глаза, глядишь, один бы научился эссе писать, второй — фельетоны.

В эссе уместно только размышление, а оно — среднего рода. В эссе, как и во Христе, нет ни мужескаго полу, ни женскаго. Засада в том, что мужчине, чтобы стать среднего рода, нужно что-нибудь убавить, а женщине, чтобы стать среднего рода, нужно что-то прибавить. И отнюдь не то, что нужно прибавить, чтобы стать мужского рода, а что — каждый определяет сам.

Впрочем, как минимум ещё одно эссе у Тургенева получилось, причём об умирании, это практически как бочка для бочкаря. Эссе о предсмертных желаниях, которые-де вздор и бегство «от грозного мрака, чернеющего впереди». Ну да, режет слух, и в августе 1879 года резало, будьте покойны, уже написан Вертер. Но в эссеистике главное — чтобы о себе, хотя о других, как в мемуаре главное, чтобы о других, хотя о себе (большинство мемуаров не таковы просто потому, что они плохи). Пошлость тут искупается тем, что Тургенев вроде бы склонился над умирающим, который просит жареных орешков, но это он над собой склонился («я займу себя вздором») и это в себе он видит гениальное — подрагивающее крыло насмерть раненной птицы. Кем раненой? Да вы ж и ранили, Иван Сергеевич, вы и ранили-с! В русской литературе строгое разделение забав. Тургенев — стреляет, Аксаков — удит, Достоевский — сидит, Чехов — ухаживает. Толстой — уходит. А птица-то пока жива!

*  *  *

Одиночество — когда у тебя нет выбора, быть одному или в толпе. Уединение — когда выбор есть.

*  *  *

Всё для победы... Войну с Францией выиграл прусский учитель... Войну с Германией выиграли сотни миллионов скромных тружеников тыла... Так и любой аборт — победа не десятка человека, которые в него вовлечены непосредственно (отец, врач, медсестра, родители, друзья, подруги), но сотен миллионов людей, ныне живущих и живших столетия назад, победа насупленных отцов с ремнём в руках, победа принудительных крещений и дисциплинированности... Ах да — и самой несчастной беременной женщины тоже.

Я буду очень благодарен и за молитвенную, и за материальную поддержку: можно перевести деньги на номер сотового телефона - на счёт в Paypal.

 

 
 

Почти ежедневно
с 1997 года

обратная связь (фейсбук)

 

 

Яндекс.Метрика
 
 
 
 

Поиск по сайту через Яндекс:

    

 

Чтобы ежедневно получать обновления этой страницы

введите свой эл. адрес и нажмите кнопку с надписью "Подписка":

Материалы рассылки не подлежат тиражированию, цитированию и использованию без разрешения автора.

Просмотр архивов на groups.google.ru

RSS: http://krotov.info/rss.php

http://twitter.com/#!/Krotobot или по-твиттерному @Krotobot

Мобильная версия

Место библиотеке любезно предоставлено JesusChrist.ru