Яков Кротов (http://yakov.works)

Размышления и истории. - Библиотека.

25 апреля 2018 года, 9 часов 2 минуты UTC

Юмор Евангелия: в чёрном теле здоровый дух!

Павел Герасимов в Вестнике Екатеринбургской семинарии 2012 года сделал обзор вековой уже полемики о словах Спасителя «Трудящийся достоин награды за труды свои». Так в Евангелии от Луки Господь курощает апостолов: от добра добра не ищут, живите у тех, кто поверил вашей проповеди, даже если эти верующие нищие, не мечтайте найти богача, который бы заплатил побольше.

Эта фраза, помимо прочего, интересна тем, что её цитирует апостол Павел в 1 послании к Тимофею: «Писание говорит: не заграждай рта у вола молотящего; и: трудящийся достоин награды своей».

Про вола — это из Второзакония (25,4), а про награду... С XIX века появилась идея, что это пословица. Павел и Иисус цитировали якобы народную мудрость. Эта идея появилась, чтобы исключить возможность, будто Павел цитирует Евангелие от Луки. Евангелие должно быть поздним, очень поздним текстом! Там ведь масса благоглупостей, там даже про воскресение, а Иисус был всего лишь создателем кассы взаимопомощи, киббуца, типа религиозного социалиста, никаких чудес не творил и не пытался, это всё позднее ханжи Ему приписали. Ах да — и Павлу тоже приписали, Павел тоже вообще неверующий был, просто добрый человек.

Потому что Бога нет, а есть продвинутая обезьяна, аллилуйя, пожертвуйте на больного раком ребёнка и сверх этого не надо никаких фантазий.

Разумеется, при такой аксиоматике спорить не о чем. Если чудес не бывает, то вообще какая разница, древний текст Евангелие или тексты Павла древнее. По любому, всё враньё.

Тем не менее, стоит помнить, что вообще-то Павел в данном случае таки цитирует слова Господа Иисуса Христа как «Писание» — наравне с Торой (так и хочется сказать «с Торозаконием»).

Главное же — стоит оценить юмор Иисуса. Ведь в конце концов это именно шутка. Горькая шутка, у Иисуса вообще весь юмор такой... с гефсиманским привкусом. «Пилите, Шура, пилите!» Проповедуйте, друзья, проповедуйте! Будет вам большое еврейское счастье! Вам дадут кусок хлеба, потом догонят и ещё дадут! Вы заслужили охапку сена, а что сверх этого, то от лукаваго.

Сравним с этим реальную жизнь реальных, исторических христиан, которые всегда искали спонсоров побогаче, до императоров и президент-диктаторов включительно.

В представлении же Иисуса идеальный миссионер — это Земля вся, скажем, населена мусульманами, но кое-где, в трущобах, где полиции поменьше, потому что поживиться нечем, копошатся какие-то чудаками-будаки, в лохмотьях, повторяют что-то про «родился, а Его убили, а Он воскрес, подставь вторую щёку». И ничего про «христианство есть основа цивилизации», «независимой стране независимую церковь, даёшь резолюцию парламента и госфинансирование».

Может ли нас утешить то, чем нас утешал Господь? Что жить впроголодь — это счастье, потому что могут вообще захлопнуть дверь перед носом, и нам останется только «отрясти прах с наших ног» — эта идиома ведь именно из этой речи! И пошёл вол голодным прочь, обзывая неверующих пидорами — да-да, а как ещё перевести на современный язык слова Иисуса: «Содому будет лучше, чем этим»?

Понятно, что это вовсе не утешение, от такой злости только ещё более гаже на душе. Потому что «пидорам» будет хуже потом, а у миссионера в желудке бурчит сейчас.

На самом деле, не было никогда и не будет, скорее всего, «христианского человечества», «христианских цивилизаций». Были мыльные пузыри, фантазии, стоявшие на силе, да лопнули. Верующих — верующих в точном смысле слова, не «православных атеистов», не «сохраняющих семейные традиции», не «национально-верующих», не «верующих в глубине души», — в любой стране мира меньше, чем гомосексуалов. Тех около 7%, нас около 5%, думаю.

Ну и что? Не проповедовать?

Да кто ж его знает! Проповедовать, конечно, но как-то понимая, что всемогущество Божие не в том, что нам будут хорошо платить за наши проповеди. Если будут — конечно, хорошо. Не будут — ну что ж...

В конце концов, то, что апостол Павел цитирует шутку Иисуса вместе с супер-серьёзным древним законом аграрного общества, напоминает простую вещь: главное, кого одомашнил человек — это человека. Человек человеку вол, собака и кот. Мы проповедуем, потому что имеем от этого выгоду. Иисус ведь не говорит, что проповеднику всегда будут платить слушатели — он говорит, что проповеднику всегда будут платить. Кто? Да Бог, конечно! Иисус — Он такой, Он всё время про Бога, от Бога, и ещё немножечко сам — Бог. Кого выгонят, тому даже больше, может, заплатится. «Блаженны выгнанные, потому что их приютит Бог». Люди — всего лишь зёрна, из которых Бог хочет испечь хлеб. Платят не зёрна, платит Пекарь, Он же Мельник, у которого верующий — вроде вола. Ходим по кругу, говорим одно и то же, часто — одним и тем же. Потому что это ж не зёрна, это ж люди. Тут любое алмазное сверло сломается, а человек — ну, поплачем, поотчаиваемся, и по новой крутить.

А про то, что Содому будет лучше, чем тем, кто нас не слушает... Тоже шутка, конечно. Ведь грех содомлян — в представлении древних толкователей — в негостеприимстве, поэтому Иисус тут Содом и вспоминает — там не приняли посланников Божьих, тут могут не принять посланников Божьих. Секс вообще ни при чём, просто у нас мозги на нём свихнулись. Ну, не приняли... Можно подумать, мы — верующие — так уж приняли! Да самые супер-пупер верующие, всё равно мы — бесконечно далеки от идеала, от бычьей размеренной терпеливости в работе слова, в неотступности любви и в радости надежды. Зато Бог — бесконечно близок, и там, где бесконечность Бога, все колоссальные различия между людьми такие мелкие, что можно смело говорить: победит Бог и Его любовь. Вот это говорение и есть то Евангелие, с которым мы посланы туда, откуда, между прочим, сами и пришли.

 

СКОЛЬКО ПОЛУЧАЛ БЫ ПРОГРАММИСТ В 1917-М ГОДУ В РОССИИ?

10 сентября 1917 года. Астраханские епархиальные ведомости перепечатывают статью из епархиальных ведомостей Херсона «В защиту интел. труда».

Даётся определение интеллигенции: «учителя, духовенство, ученые и различные специалисты».

Автор живо рисует картину получения зарплаты на фабрике и поэтому предпочитает говорить не о годовом, а о ежемесячном доходе.

Считать доход «в год» логично, если доход от сельского хозяйства. В аграрной стране, естественно, и преобладает счёт «в год», но рабочие считают по неделям, автор же фельетона пересчитывает помесячно.

«Чернорабочий на фабрике получает сейчас 150 руб., а квалифицированные (слесаря, токаря) — от 255 до 300 р. и выше при 8-час. рабоч. дне. … Мальчишки-посыльные (10-13 лет) на этой фабрике получают от 25 до 36 руб. Малограмотные счетоводы, которым все их «образование» на бухгалтерских курсах стоит 75 р., отхватывают от 200 до 300 руб.».

Заметим детский труд — 10-летний ребёнок получает 300 рублей в год — и небольшой разброс зарплат, от 2 000 до 3 500 рублей в год.

Это примерно такой же доход, что у «интеллигенции»:

«Специалист», к примеру, это «старший специалист» в министерстве земледелия. Оклад от 3000 до 3800 рублей. «Обещаны по случаю дороговизны прибавки, но их пока нет».

«Нарушена самая элементарная справедливость» — чем? Тем, что «специалист» «чтобы преодолеть тернии гимназической и институтской науки, ухлопывает тысячи … и теперь, в военное время, получает всего на всего 180 руб. в месяц, занимая ответственный пост, делающий его в глазах рабочих «буржуем».

300 рублей  в месяц получает и некий «невежественный пекарь, не затративший ни гроша на свое «просвещение».

«Чтобы стать врачом больницы, нужно окончить университет (6-7 лет), проработать год-другой пропедевтически, тогда лишь добьешься жалованья в 125 руб. в месяц».

При этом в языке налицо противопоставление интеллигенции и рабочих. Интеллигент — это «работник», рабочий — «пролетарий-рабочий». Рабочий — это «товарищ», причём слово автором закавычено. За четверть века до этого у Чехова «товарищ» — синоним сегодняшнего «коллега», но словоупотребление уже изменилось. Появилось и оскорбительное «буржуй».

Интеллигент напоминает, что работает «не меньше 10-12 часов в сутки», а рабочий — 8 часов.

«Оттого-то и среди нашей интеллигенции, ученых так много больных нервами, глазами, желудком; оттого у них жалкий, несчастный вид. Посетите какое-нибудь ученое заседание, и вы увидите, какое это поразительное собрание скрюченных, сутулых, уродливых фигур в очках, плешивых и лысых».

Автор, правда, оговаривается: «Я не говорю здесь о профессорах-медиках, им живется гораздо лучше». Не все Преображенские, да и богачей на всех преображенских не наберётся!

Почему же интеллигенция  не возвращается в рабочие? Да потому, что интеллигенция — не из рабочих, она — из крестьян. В том числе, из духовенства, из детей духовенства.

Статья — в епархиальных ведомостях, где дана сводка вакансий. Самая выгодная — священник в поселке Баскунчак. Тут по штату положен один священник и один пономарь (пономарь заменял целый хор). Особо оговорено расстояние «от уездного города» — 290 верст. Это не рекорд, есть и 700 верст от Черноярска. Прихожан обоего полу — 888 человек. Дом — казённый, жалованье только от государства, 500 рублей в год. Кое-где в сводке в дополнение к казенному жаованью есть от «общества», например, казённое 150 руб., от прихожан 42 рубля.

Основной же доход от церковной земли. В Баскунчаке её 288 десятин и 10 десятин покоса. Это сравнительно много — в селе Приютном, которое за 700 вёрст и в котором 2762 православных обоего пола, 170 десятин. Что лучше — 900 прихожан и 300 десятин или 2700 прихожан и 170 десятин?

«Оба хуже». Поэтому вакансии и вакантны. Завоевать завоевали — и всё.

А есть ещё Ханская Ставка, теперь Хан Ордасы, село на западе Казахстана, в 2009 году 1967 человек, а в 1917-м в два раза больше, из них 651 православных (большинство были казахи, с четверть населения татары).

Тут священнику обещано 300 рублей в год, пополам от государства и от прихожан. А земли-то нет вообще! Это ж на краю пустыни.

Через год, в сентября 1918, тут установится «советская власть».

Теперь тут церкви нет, но есть мечеть, которая выглядит совершенно как провинциальный вариант петербургской церкви.

При этом в том же журнале объявление о том, что плата за содержание учеников в Астраханском духовном училище 188 рублей в год. Это для сына священника, а для ребёнка из мусульманской семьи (да-да, принимали, а значит, и отдавали) — 480 рублей в год. «Смен носильного белья у каждого ученика должно быть не менее трех». Деньги в основном, видимо, плата за жильё в частном секторе, общежития у семинарии не было.

480 рублей в год — это примерно плата подростка-курьера на фабрике.

Понятно, почему духовенство так дорожило «законоучительством» — за уроки Закона Божьего в школе платили реальные деньги. В журнале протест (перепечатка из Пензенский епархиальных ведомостей) против решения Всероссийского учительского съезда прекратить преподавать религию в школе. Точнее, фельетонист допускает, что учитель будет воспитывать учеников в христианском духе, но — «не будет ли это узурпацией чужих прав и обязанностей и не будет ли фарсом изгнание священника из школы?»

При этом автор восклицает: «Было бы еще понятно, если бы из школы изгонялась какая либо изуверная религия». Вроде ислама.

Когда ж учить детей православию? В праздник ребёнок должен отдохнуть.

Заметим, что речь шла не вовсе о запрете преподавания религии в школе, а о том, чтобы преподавание шло факультативно, если будут желающие из учеников.

А почему, кстати, интеллигенция всё-таки остаётся интеллигенцией? «Гражданская совесть»! «Государственное благоразумие требует от нее самопожертвования … и она калечится на своем славном идейном посту, но не покидает его».

В итоге автор умудряется поставить интеллигента в систему координат, где на одной оси рабочие, на другой священники (крестьянство отсутствует напрочь). По отношению к рабочим интеллигент «свой», он — «интеллигентный пролетарий», но он свой и духовенству, интеллигент — это человек, добровольно избравший «удел евангельской Марии».

Вывод, увы, простой: пусть государство повысит зарплату интеллигенции — «вспомнит о вечном пасынке и поможет ему».

Государство! А что делать, если «общества» не существует, если государство решительно преобладает во всех сферах и местах? Автор статьи о религии в школе описывает США, где проблема религии в школе решена созданием сети частных школ, но мысль о том, что в России может быть нечто подобное, ему в голову не приходит. Денег-то «внизу» нет, не Америка. Государство как спрут, все деньги высосаны наверх, так что ситуация совершенно как в современной России, где несвобода гарантирована прежде всего экономической невозможностью жить без государственных денег. Хоть либертариане, хоть коммунисты, хоть верующие, — все госслужащие и получают примерно одинаково мало.  Было 300 рублей в месяц, стало 30 тысяч рублей в месяц, два нуля отбросить и всё как сто лет назад.  В общем, как гениально говорила Евросиния Керсновская, «жить не дадут, но и помереть не позволят». Все страшно боятся свободы, страшно бояться не то «как в Америке», а и «как в Финляндии», «как в Норвегии», «как во Франции».

Верующие и неверующие, клирики и антиклерикалы, анархисты и черносотенцы, — все холодеют при одной мысли о том, что вдруг придётся перестать быть госслужащим. А оправдание государственной монополии на жизнь — чисто российское — то есть, милитарное.  Воевать надо! Этим Россия отличается и от Казахстана, и от Нигерии, и от Украины, как отличалась она от них и в 1917-м году. Правда, тогда была мировая война, но, как говорится, паршивому поросёнку и в Петровки мороз, а военной душе и квакеры с меннонитами кажутся завоевателями-агрессорами.

P.S. Ах да — вопрос в заголовке. Ответ, полагаю, ясен: программист в сентябре 1917 года мало получал бы. Рублей 300 в месяц и меньше. А уехать бы не мог — война!

Толстой — «Идиот»

Что «Анна Каренина» есть отклик на «Идиота», отклик настолько творческий, что вполне самоценный, известно.

Тем не менее, связь двух текстов не так уж очевидна.

Мало кто сознаёт, что в обоих романах два героя. Женщина, которая в конце гибнет, и мужчина — в трёх экземплярах — который её оплакивает.

У Достоевского гибнет Настасья Филипповна, которую оплакивают Рогожин/Вронский, убивший её как убивают кобылу на всём скаку, одним неловким движением, Мышкин/Левин и Тоцкий/Каренин.

Есть и семья с девицами — Епанчина/Щербацкого. Просто  Мышкину не дано жениться на Аглае, а Левину дано жениться на Кити. Но брак Левина — не вполне брак, как и брак самого Толстого.

Тут самое главное начинается. «Идиот» глубоко сценичен в том смысле, что идеальный человек Достоевского — вне происходящего. Он не участвует в «театре жизни человеческой», театре злом, лицемерном, бесчеловечном, где все друг от друга отчуждены и объективированы.

Мышкин на всё это смотрит со стороны, это делает трагедию трагикомедией, потому что точка зрения Мышкина — точка остранения, точка Ходжи Насреддина или Диогена Синопского. Театр жизни его всё-таки втягивает в себя, делает шутом, сводит с ума, сажает в дом с решётками.

В «Анне Карениной» никто не смотрит на жизнь со стороны, но главная героиня — в этом вся трагедия — пытается выскочить из этого театра. Как Толстой пытался уйти из «дома» — но ведь он не из дома пытался уйти, а из театральной декорации, обозначающей дом.

Не Левин — идиот, а сам Толстой. Левину ещё расти и расти. Анна, однако, ушла со сцены ценой собственной жизни — как и Настасья Филипповна.

Одна и та же центральная сцена в романах — обозначаемая пушкинским «гости съезжались на дачу». Просто Толстой маялся несколько лет, не хотел себе признаваться, что подожжён «Идиотом», и нашёл, наконец, маскировочный предлог — фразу из Пушкина.

Толстой многократно описывал жизнь отчуждённо, как шут или мудрец.  Балет, литургия, бал, счастливая семейная жизнь, — всё подверглось его — нет, не осмеянию, но опредмечиванию. Проницательность Толстого это проницательность того, кто вне, кто ушёл, хотя телом он ещё внутри. Проницательность Мышкина.

И кому тут мстить? Кого наказывать за смерть Настасьи Филипповна или Анны? Да никого же! Последние страницы «Карениной» — точный аналог последних страниц «Идиота». Толстой как идиот — или как Бог — сидит и гладит мир, убивающий тех, кого любит...

Гений Толстого не только художественный — конечно, «Каренина» лучше читается, чем «Идиот». Кто считает текст сухим и холодным, тот должен почитать черновики романа — вот так сухо-холодно. Текст — Везувий. Гений Толстого в том, что он не издевается над миром, а сострадает ему, не осмеивает, как Достоевский, ни фиглярствует. Толстой и не пытается вывести идеального человека — он знает, что такого не может быть. Толстой пытается вывести себя и читателя из театральной, показной, неискренней жизни. Это значительно важнее.

Почему «беснуется» Настасья Филипповна/Анна Каренина? Потому что на царящую вокруг ложь они отвечают ложно. Не ложью, а ложно. Уходят из жизни. А нужно уходить в жизнь. Мышкин уходит в сумасшествие, Левин уходит в небо, оба варианта «неестественны», говоря словом, которым Толстой заклеймил «Короля Лира».

Почему Толстой обрушился на «Короля Лира», пересказав его самым пасквильным, омерзительным образом? Да потому что Лир — это сам Толстой. Это уход из дому, это попытка справиться с ложью, театральщиной, проверить людей — кто любит тебя всерьёз. Кто простит тебе даже любовника — вот что хочет узнать Анна. Выясняется, что никто. Даже любовник не простит ей, что она завела любовника. Не простят не потому, что святые ненавидят грех, а потому что грешники боятся одобрять чужой грех, дабы не выдать себя. Ложь корчит из себя праведность.

Толстой ведь ушёл из дому сперва финансово — когда в 1892 переписал всё имущество на жену. Она сидит на фотографиях во главе стола (на торце), не он. Это хозяйское место. Толстой — король Лир, и только одна Александра Львовна оказалась Корделией.

«Идиот» и «Анна Каренина» — как готический собор и как собор св. Петра. Всё главное — одно, формы разные.

Сознание определяет бытие, не наоборот. Толстой и Достоевский одного духа, тексты их — об одном. А насколько же разные! Миллионер и бедняк, аристократ и сын докторишки, офицер, неуязвимый барин — и каторжник. Толстой считал ниже своего достоинства заглядывать в высший свет, Достоевский туда мучительно стремился.

Только в двух вещах они сходились: нелюбовь к Тургеневу и любовь к театру. Правда, Толстой не любил Тургенева за чрезмерный демократизм («трясет своими демократическими ляжками», ругался он в редакции Некрасова), Достоевский не любил Тургенева за чрезмерный аристократизм. Колобок один, проекция сверх, проекция снизу.

Мало кто понимает, что Толстой (как и Чехов) основные деньги получал не за прозу, а за драматургию. Ну кто вообще теперь помнит, что Толстой писал пьесы? Толстой знал и ценил театр, а ведь сатиру на театр накатал более едкую, чем на богослужение. Кого люблю, того и бью.

Исповедь — встреча трёх покаяний

Владыка Василий Кривошеин заметил в связи с исповедью детей, что они правильно исповедуются, не преувеличивают свои грехи. Украл ягодку, значит, украл ягодку.

Точность крайне важна, потому что приблизительность, нечёткость и ложь составляют саму суть греха. Где граница между эмоциональным преувеличением и ложью? Между «я худший из грешников» и «я всех ненавижу»? Граница эта вполне очевидна. Я худший из грешников не потому, что ненавижу всех, а потому что разозлился, что на нашей улице срубили последнее дерево. Дерево срубили зря, полное безобразие, само собой, а разозлиться грех само собой.

Насколько покаяние требует исповеди? Понятно, что средневековое, «монашеское» представление об исповеди как о помеси суда с психотерапией обречено исчезнуть. Это представление представляет Бога помесью судьи с женихом. Антропоморфизм в чистом виде. Очень сингулярное, атомарное, индивидуалистическое представление о грехе. Индивидуализм — то есть, видение мира как матрёшки из властей разного уровня вложенности. Персонализм видит мир как мир. Не матрёшки, а простор. Свободы не надо искать, она есть.

Исповедь тогда — встреча трёх покаяний. Моё покаяние, покаяние священника (или того, кто берёт на себя труд быть послом Божьим), покаяние Бога. Да-да, «клятся Господь и не раскается» — это о том, что Бог выполняет свои обещания, но это вовсе не о том, что Бог просто машина по выполнению обещаний. Бог ничего плохого не сделал, но если бы Бог не каялся, это было бы именно плохо, и Бог кается. Кается в сущей мелочи, в том, что прощает меня, хотя не должен бы. И обещает больше не прощать, и я этому рад, поэтому обещаю больше не грешить, а что мы оба вряд ли сдержим каждый своё обещание, это уже не так уж и важно в это мгновение

Я буду очень благодарен и за молитвенную, и за материальную поддержку: можно перевести деньги на счёт в Paypal - на номер сотового телефона.

Почти ежедневно с 1997 года

Фейсбук: https://www.facebook.com/james.krotov. - Почта.

Поиск по сайту через Яндекс:

    

 

Чтобы ежедневно получать обновления этой страницы

введите свой эл. адрес и нажмите кнопку с надписью "Подписка":

Материалы рассылки не подлежат тиражированию, цитированию и использованию без разрешения автора.

Просмотр архивов на groups.google.ru

RSS: http://krotov.info/rss.php

http://twitter.com/#!/Krotobot или по-твиттерному @Krotobot

Мобильная версия

Место библиотеке любезно предоставлено JesusChrist.ru