БИБЛИОТЕКА СВЯЩЕННИКА ЯКОВА КРОТОВА

 

 

 
   
Генеральный каталог
 
Указатели    
Именной  
Предметный Хронологический  

 

Систематический Географический  
 
Тут размещены вспомогательные материалы
к текстам и фотографиям Якова Кротова,
которые находятся на сайте http://yakov.works.
 

почта

 

24 мая 2017 г. 8 часов 00 мин. UTC

СКОЛЬКО ВЕСИТ КИЛОГРАММ БОГА

«Иисус сказал: Царствие [Отца] подобно женщине, которая несет сосуд, полный муки, (и) идет удаляющейся дорогой. Ручка сосуда разбилась, мука рассыпалась позади нее на дороге. Она не знала (об этом), она не поняла, (как) действовать. Когда она достигла своего дома, она поставила сосуд на землю (и) нашла его пустым» (Фома, 101/97).

Участники «Семинара об Иисусе» сочли (путём голосования), что эта притча с высокой степенью вероятности относится к подлинным словам Иисуса. Зоркие наши «заметили» сходство этой притчи с притчами о горчичном зерне и о закваске. При этом в евангелии Фомы эта притча следует как раз за притчей о закваске. Что их смутило, почему "почти", не "точно"? Да то же, что смущает любого читателя и что, видимо, смутило авторов канонических евангелий. У большинства сравнений, которые Иисус подбирал для Царства, общее одно - рост от незаметного к огромному. Здесь же незаметное есть, а огромного нет. Более того, незаметное тут делается ещё незаметнее и исчезает. Ну как может Царствование Божие исчезнуть?!

Однако, за этой притчей следует ещё одна, тоже отсутствующая у синоптиков - или, точнее, у синоптиков имеющая очень отдельную форму. Это притча о необходимости подготовки к Царству, и это совсем другая серия образов - дом на песке, забота о запасном масле, умение накапливать силы, чтобы победить зло.

Ключевой вопрос: женщина - образец для подражания (как благоразумные девы) или наоборот? Ответ очевиден - нет, женщина это пример «от противного». Надо быть внимательнее. Детализировать метафору, превращая её в аллегорию, не стоит, хотя много красивых схем можно нарисовать. Например, что высыпающаяся мука - символ утекающего времени, как песочные часы или шагреневая кожа. Царство Божие уж точно не усыхает и не высыпается. Как и в других притчах, Царство - это процесс, притча выражает состояние, а не ситуацию. Бди! Не лови ворон! Сосредоточься! А то, можно и ко кресту привыкнуть, если думаешь о постороннем. Ничто не гарантировано, всегда есть шанс остаться с пустыми руками, особенно если ты и идёшь, на самом-то деле, именно с пустыми руками и сосредоточиваться тебе нужно на весе невесомого Бога.

 

КАК СОРОС ФАЛЬСИФИЦИРОВАЛ ПОППЕРА

"Открытое общество и его враги" это своего рода евангелие свободы. Как и Евангелие Христа, книга не защищена от ханжей и лицемеров. Можно удивляться тому, сколько многие российские интеллектуалы - "соросовские стипендиаты", получатели грантов от "Открытого общества", выпускники соросовского университета в Венгрии - являются недругами этого самого открытого общества.

Но что удивляться? Разве сам Сорос такой уж либерал? Как и Поппер, Сорос - враг нацизма, но нацизм лишь одно из проявлений закрытости, и проявление настолько чрезвычайное, бешеное, что оно не самое опасное. Между Соросом и Поппером та большая разница, что Сорос - капиталист в чистом виде, капиталист-финансист. Для него "открытость" это прежде всего отсутствие ограничений для бизнеса. Когда он только пришёл в Россию, его полномочная здесь представительница, директор Библиотеки иностранной литературы Екатерины Гениева публично заявляла не раз, что у Сороса нет в России деловых интересов. Оказалось, это неправда - были у Сороса деловые интересы, но он проиграл в борьбе с местными "соросами" Ходорковским, Гусинским и прочими.

Фонд "Открытое общество" в России совершенно не случайно быстро коррумпировался. Интеллектуалы оказались не менее аморальны, чем бизнесмены, они стали делать деньги сперва на Соросе, а потом - когда Сороса выгнали - на казне. Это было предсказуемо изначально - потому что для Сороса, в отличие от Поппера, государство было важным деловым партнёром. Предпочтительным деловым партнёром! Как и для "Кока-колы" бизнес в тоталитарном государстве был предпочтительнее - государство ведь не конкурент нимало, наоборот.

Для книги Поппера неважно, кто читатель, имеет он диплом или нет. Для фонда Сороса было важно, чтобы интеллектуал имел диплом от государства. Эразм Роттердамский от фонда Сороса гранта бы не получил, а вот те, кого Эразм высмеивал в "Похвале глупости" - получали, потому что имели от государства печать в дипломе и на сердце. Бывшие научные атеисты просто переименовались в религиоведов - и все их интеллектуальные шалости эпохи развитого социализма были конвертированы в валидные для Первого мира научные степени.

"Открытое общество" Сороса оказалось не противовесом тоталитаризму, а довеском к нему. Оно было использовано режимом в момент безденежья и перестроения, а когда момент закончился и Ельцин обернулся Путиным, Сорос был извергнут вон и плакася горько, но базовых позиций не изменил.

Принципиальных отличий между Соросом и Поппером два. Для Поппера закон - это средство общения и милосердия. Для Сороса закон - помеха в бизнесе. Для Поппера открытое общество - это общество, активно, позитивно включающее в себя неудачников, слабых, больных, помогающее им встать на ноги, не умереть. Для Сороса открытое общество - это общество, открытое для инвестиций Сороса. А кто проиграл, тот проиграл. Помогать слабым означает мешать сильным, которые, если им не мешать, только и могут помочь слабым. Если захотят. Ну дети же бросают крошки собачкам? Вот и миллиардер бросит крошки разорившимся, больным, увечным. Когда-нибудь. Возможно. Если захочет.

 

 

В ЗАЩИТУ РЕЧИ ОТ ДЕМАГОГИИ: ПОППЕР О ТОЧНОСТИ

Поппер указал несколько симптомов тоталитаризма в психике. Не все симптомы тоталитаризма ведут к тоталитаризму, но знать их полезно. Один из самых неожиданных для бытового сознания - требование точности слов. Сегодня это требование можно слышать от "новых атеистов" - мол, "мы, учёные" всегда точно употребляем слова. Это, в лучшем случае, наивность, в худшем... Но зачем подозревать худшее?

Поппер, возможно, напрасно возводит к Аристотелю предрассудок, "согласно которому можно придать языку большую точность посредством использования определений". Аристотель не уточнял язык, Аристотель создавал язык - язык науки, язык исследования. Он не обожествлял определений, он их пестовал как курица - цыплят. Точно так же несправедливо обвинять Аристотеля в том, что он подменял исследование реальности словами. Он не стоял перед таким выбором. Он начинал "исследовательский процесс" как таковой, рожал его, и было бы величайшей неблагодарностью, анахронизмом и антиисторичностью предъявлять ему претензии.

Если же говорить не об Аристотеле, а современных персонажах, ратующих за "точность слов", то тут едкая филиппика Поппера абсолютно справедлива:

"В науке мы стараемся, чтобы формулируемые нами высказывания вообще не зависели от значений наших терминов. Даже если дается определение термина, мы никогда не пытаемся вывести из него какую-нибудь информацию или основывать на нем рассуждения. Именно поэтому наши термины приносят нам так мало хлопот. Мы не перегружаем их. Мы пытаемся приписать им как можно меньше веса. Мы не принимаем их «значение» слишком всерьез. Мы всегда сознаем, что наши термины несколько неясны (поскольку мы научились использовать их только в ходе практических применений), и мы достигаем точности не путем уменьшения связанного с ними полумрака неясности, а, скорее, действуя в нем и тщательно формулируя наши утверждения таким образом, чтобы возможные оттенки значений используемых терминов не играли особой роли. Таким образом мы избегаем споров о словах".

Эти слова надо золотом впечатывать в студенческие билеты, включать в дисклеймеры социальных сетей, но главное - просто помнить, что язык есть средство не описания, а общения, что требование точности есть демагогия и непонимание природы языка, и очень часто - хотя не всегда - тревожный звоночек: человек хочет не разговаривать с вами, а подчинить вас либо, как минимум, заткнуть вам рот, вывести вас из себя, самоутвердиться.

 

«СЛАВА» ГЕГЕЛЯ

Я согрешил, признаюсь, сказав про Михаила Немцева, преподавателя философии при президенте Путине, что он «укушен Гегелем». Это грубо. Приношу извинения. Сказать «поцелован Гегелем», что любопытно, ничуть не лучше, потому что эту идиому любил Ленин и несколько раз её употреблял в «Материализме и эмпириокритицизме» — не по отношению к Гегелю, конечно, а как обозначение некоторой порочной близости к порочным идеям.

Тем не менее, в главном я остаюсь твёрд: Гегель это зло, и зло чрезвычайное, чрезвычайное тем, что это зло интеллектуальное. Это не полицейская дубинка, это спецсредство «Сирень». Вроде бы пахнет интеллектуальностью, а по сути — полицейский произвол и тоталитаризм. Кстати, и милитаризм.

Казалось бы, милитаризм Гегеля — милитаризм особого типа, а на самом деле это милитаризм очень архаический — героизирующий убийство, воспевающий «славу». Только Гегель делает единственным героем войны не Ахиллеса, а Государство. Государство стяжает славу. Отсюда фантастическое утверждение Гегеля о том, что современное оружие — огнестрельное, а в пределе атомное — это оружие идеальное, ибо оно не позволяет определить, кто же конкретно убил и тем самым делает убийцей — то есть, героем-победителем — безличное Конкретные люди «суть орудия. ... То, чего они достигли для себя своим индивидуальным участием, проявленным ими в субстанциальном, независимо от них подготовленном и определенном деле, есть... слава, составляющая их награду». Но слава отдельных людей — это лишь награда от государства, которое есть основной благоприобретатель славы, её вечный носитель.

Степень геройства определяется не тем, насколько «герой» побеждает зло, а тем, насколько герой создаёт государство — безликое, обло, озорно и побеждаяй. Это предельный аморализм:

«Абсолютный интерес разума выражается в том, чтобы существовало это нравственное целое ... и в этом заключаются правота и заслуга героев, которые основывали государства, как бы несовершенны они ни были... Случается также, что такие личности обнаруживают легкомысленное отношение к другим великим и даже священным интересам... Но такая великая личность бывает вынуждена растоптать иной невинный цветок, сокрушить многое на своем пути».

Вроде бы почтенный берлинский профессор, а прочтёшь такое — да это ж попросту крокодил! Вот вам и Освенцим — «растоптать иной невинный цветок, сокрушить многое на своём пути». Пролить слезинку ребёнка. Зарубить Лизавету. Не для того, чтобы установить мир на земле. Мир на земле для Гегеля — это кошмар:

«Всемирная история не есть арена счастья. Периоды счастья являются в ней пустыми листами, потому что они являются периодами гармонии...».

Из этого вытекает такая второстепенная, но существенная подробность милитаризма и связанного с ним тоталитаризма как культ личности. Конечно, это культ не свободной личности, которая может быть и сапожником, и землекопом. Это культ личности с мечом и без совести, личности, делающей остальных людей марионетками во имя «величия». Просто же люди для Гегеля — даже не быдло, а великая угроза государству, которое в лицо «великого человека» обязано решать, что в «общестенном мнении» — то есть, у людей — ложь, а что истина:

«В общественном мнении содержится все ложное и истинное, но обнаружить в нем истинное — дело великого человека. Кто высказывает то, что хочет его время, говорит это ему и совершает это для него, — великий человек своего времени. Он совершает то, что составляет внутреннюю сущность времени, осуществляет его требования; тот же, кто не умеет презирать общественное мнение, каким его приходится то тут, то там выслушивать, никогда не совершит ничего великого».

Всё! Вот и Первая мировая, и Вторая мировая. Главные враги Гегеля — не российский милитаризм, а пацифизм, Эразм и Кант с их идеей вечного мира, основанного на свободном союзе свободных людей — людей, а не государств! Человек может жить в мире с другим человеком, государство же живо настолько, насколько оно воюет. Я процитирую Гегеля устами Карла Поппера:

«Кант предлагал создать союз правителей, — неточно говорит Гегель (поскольку Кант предлагал федерацию того, что мы с вами сегодня называем демократическими государствами), — в задачу которого входило бы улаживать споры между государствами, и Священный Союз имел намерение стать чем-то вроде подобного института. Однако государство — это индивид, а в индивидуальности существенно содержится отрицание. Поэтому если известное число государств и сольется в одну семью, то этот союз в качестве индивидуальности должен будет сотворить противоположность и породить себе врага».

Поппер писал о Гегеле в интересное время, в 1943-1945 годах. Он, еврей, писал и от имени всех евреев, кто в эти годы погибал в Освенциме. Он, еврей вполне «ассимилированный», своего рода эталонный европеец — европеец как таковой, а не «француз» и не «австриец» — писал от имени всех людей, на которых презрение к свободе частного лица и восторг перед безликим Государством обрушили ужасы мировых войн. Поппер заботливо подобрал цитаты из гегельянцев генштаба.

Прусский историк Г. Трайтчке: «Война — это не только практическая необходимость, это также теоретическая необходимость, потребность логики. Понятие государства подразумевает понятие войны, поскольку сущностью государства является власть. Государство есть народ, организованный в суверенную властную мощь».

Разумеется, это ложь. Сущностью государства является не власть, что бы ни говорил Гегель, Маркс, Ленин и прочие — используем выражение Поппера — клоуны. Сущностью государства является союз свободных людей во имя общего блага. Не война, но мир. Генштабисты презрительно скривятся, но это — правда.

1933 год, «военный учёный» (Поппер берёт этот оборот в кавычки и правильно делает):

«Война означает высочайшее напряжение всей духовной энергии эпохи... она означает наибольшее усилие народной духовной мощи... Дух и действие связываются воедино. В действительности война обеспечивает основу, на которой человеческая душа может проявить себя в своей величайшей высоте... Нигде более не может воля... расы... проявиться так целостно, как в войне»

Слово «раса» появляется тут совершенно не случайно. Всякий этатизм есть и расизм — теоретическое уничтожение личности через растворение её в некоем целом — «культуре», «народе», «государстве», и это теоретическое уничтожение предваряет уничтожение человека на практике.

Людендорф, 1935 год:

«За годы так называемого мира политика... имела смысл только постольку, поскольку она приготовляла к тотальной войне».

И, наконец, Макс Шелер, 1915 год:

«Война означает государство в его наивысшем действительном росте и подъеме: она означает политику».

Всё это — милитаризм славы. Слава, сияние, блеск тоталитарного государства — и только воюющее государство может быть тотальным, потому что лишь война оправдывает тотальное отрицание свободы и личности.

Для Поппера хуже Гегеля только Хайдеггер. Гегель клоун, Хайдеггер дьявол. Поппер помогает понять, почему в России свобода наталкивается на столь мощное сопротивление. Свободе сопротивляются не только совершенно не интеллектуальные полковники КГБ, вороватые юноши, на глазах превращающиеся в полноватых сенаторов, тоже не претендующих на интеллектуализм, довольствующихся парой миллиардов долларов. Свободе сопротивляются преподаватели философии, поэты, историки, «мыслители». Ненавистники свободы делятся на необразованных — эти восхваляют Сталина — и на хорошо образованных — эти восхваляют Гегеля, Хайдеггера и Лосева и оплёвывают Поппера, как это сделал тот же Михаил Немцев.

 

ЛИБЕРАЛЬНЫЙ АНТИЛИБЕРАЛИЗМ КАК АНТИСОЦИАЛЬНОЕ ЯВЛЕНИЕ

"Либеральный антилиберализм" - это те же Дмитрий Быков, "Эхо", Кураев, Навальный, Десницкий, вот, из "гефтера-ру" - Михаил Немцев. Понятно, что этом антилиберализме либерального - круг чтения, восхваление свободы, антиклерикализм вплоть до отвержения РПЦ МП in caputa, хотя чаще всё-таки in membris. У Немцева оригинальный ход конём: горячо обличает Гундяева, бойкотирует РПЦ МП, но, по переезде в США, удовлетворённо констатирует, что в приходе Православной Церкви Америки ему очень хорошо и приятно. Позвольте, но ПЦА - это филиал РПЦ МП, филиал, созданный контрразведкой для её, контрразведки, целей. Контрразведка искусно обвела вокруг пальца о.Александра Шмемана, который выступал за создание этого филиала МП и сам же стал первой жертвой "независимой" ПЦА. Все пороки РПЦ МП присутствуют и в ПЦА, начиная с желания доминировать над "малыми братьями", которые малость постарше будут и малость более христиане по духу.

Но что в этом антилиберализме антилиберального? Асоциальность! Почему власть терпит, дозволяет и даже поощряет ("Эхо") таких людей? Потому что они одиночки, причём принципиальные.

"Открытое общество" - это, прежде всего, общество. В этом смысле, как часто отмечается западными людьми, нео-советские люди в принципе не понимают, что консерватизм и либерализм - явления внутри одного общего контекста, а не противостоящие друг другу контексты. Этот контекст - общество как союз частных лиц против тоталитаризма, потенциально свойственного любому чиновничьему аппарату. Государство без общество загнивает мгновенно и превращается в ту самую "дубинку".

В чём лживость лозунга "можно отделить Церковь от государства, но не от общества", которую около трёх миллионов раз с 1990 года произнесли Ридигер, Гундяев, Алфеев. Можно не отделять Церковь от государство, но нужно отделять Церковь от общества! Вон, в Англии Церковь не отделена от государства, а от общества - абсолютно отделена. Общество и государство соотносятся как дом и дворник. Дворник, так уж и быть, может зазвать к себе в каморку пастора. Но жильцам навязывать пастора - не смей!

Либеральный антилиберализм выгоден деспотизму, поскольку маскирует отсутствие общества, создает иллюзию "граждан". А это не граждане - это одиночки. Им дозволяется фрондёрство в разном объёме, в зависимости от ситуации, - сейчас дозволяется ругать государственную церковь (РПЦ МП), дозволяется даже выступать против крымнашизма. Но при одном условии - в одиночку! Не создавать партии! Не создавать движения! В самом крайнем случае - пусть движения, то фашистского типа, с лидером, который подавляет в движении всякую самостоятельность.

 

УТОНЧЕННЫЙ ТОТАЛИТАРИЗМ: МИХАИЛ ГЕФТЕР

К числу русских идеологов тоталитаризма относятся не только шарлатаны от марксизма вроде Суслова и Пельше. Михаил Гефтер, иконная фигура для целого кластера росийский интеллектуалов - сайт его памяти это своеобразный электронный журнал с очень разными авторами, но в целом занимающий удивительную срединную позицию между свободой и несвободой. "Пострадал" при советской власти - о, не был посажен в концлагерь, но "писал в стол". Что говорит Гефтер в 1993 году о распаде Российской империи-2, "СССР"? Он сокрушается. О, начинает он, подобно Гегелю, с правды: империя есть зло.

"Нашу Евразию раздирают межнациональные конфликты. Она распадается. Судорожно пытаясь сохранить единство и, как мне кажется, не находя для этого еще достаточной формы. В чем же тут путаница? Мне кажется, что нужно набраться смелости и признать одну вещь для того, чтобы уже, отталкиваясь от нее, искать какой-то проект выхода: нужно признать, что мы противоестественно соединены и что нормальней было бы нам разойтись".

Солженицын, кстати, в те же годы тоже призывал "разойтись", и Ельцин говорил "берите суверенитета, сколько сможете". Потом перестали - и Гефтер сразу делает поворот оверштаг:

"Так может быть лучше, избегая противоестественного, нам разойтись? Нет, не выходит. ... Потому что мы связаны в очень большой степени (там, где речь идет о духовности, об умственном климате этой Евразии), связаны веками русской культуры? Да. Это более существенно, но все-таки не перевешивает. Что же перевешивает? Почему же нельзя пойти навстречу естественному — разойтись? Мир. Мир! Очеловеченная планета — можно ненароком ее взорвать. ... Мы для того, чтобы жить рядом друг с другом — нормально, естественно — мы должны измерять свое существование Миром! Планетой. Не меньше ... Великая идея единосущностного объединения людей не реализовалась, хотя Мир, потеряв эту… хотя по дороге к тому, что теперь мы можем сказать: нет, не осуществилось, — люди приобрели страшно много. Собственно говоря, почти все, что они приобрели, связано с этим. Что же может прийти на смену? Мир миров! Мир должен состоять из миров, каждый из которых внутри себя — не меньше, чем Мир. Акцент на единство должен замениться акцентом на различие. Различия показаны жизнью! Нужна не просто… дипломатическая такая… так сказать, подслащенная либерализмом, формула такой… толерантности… вот — мы не против различий — нет, нужна всеобщая заинтересованность в различиях, нужна работа различий! Нужна деятельность; все должно быть направлено на это. И в какой-то степени мы можем быть (если хотим сохраниться), мы можем или должны стать одним… миром… одним миром из этих миров. То есть мы должны внутри сорганизоваться как международное сообщество — с акцентом на различия. Практически это, вероятно, означает какое-то содружество суверенных государств — при том, что они будут отличаться не только частностями: права или там даже политического устройства, — они могут отличаться (и в существенной степени отличаться!) различиями в главном: в общественной организации, в отношениях к собственности и в прочем, и в прочем".

Начнём как боги, кончим как апологеты империи. Под каким угодно видом, но - "содружество суверенных государств". Не людей, а государств! Как Михаил Немцев, один из редакторов "гефтер.ру" обличает идею "русского мира" в её путинском виде, но призывает к "русскому миру" как некоему интернационалу русских, где бы они ни жили. Это - персонализм? Нет, для персонализма неинтересно, кто твой собеседник по национальности. Диоген ищет не единоплеменников, а человека. Канту нужен не прусский мир как союз немецкоговорящих интеллектуалов, а просто мир. Всякая попытка протащить во всеобщий мир национальное есть разрушение мира, есть путь к разобщению.

 

ЛИБЕРАЛЬНЫЙ АНТИЛИБЕРАЛИЗМ: МИХАИЛ НЕМЦЕВ ПРОТИВ КАРЛА ПОППЕРА

"Открытое общество" Поппера вызвало в России поразительные отклики, иногда похожие на беснование - как у Сергея Кургиняна, который многозначительно супил брови: полное-де название "Открытое общество и его враги"! ага!! И эти люди учат нас не ковырять в носу - в смысле, не искать врагов!!!

Да, и будем учить не искать врагов, то есть, не изобретать врагов там, где их нет. Если враг пришёл и тащит ближнего моего в гестапо или на Лубянку - его надо называть, а не пытаться под него подладиться, жертвуя общественностью и открытостью.

Может быть, наибольшее бешенство либеральных антилибералов типа Кургиняна и вызывает знаменитый "парадокс Поппера": толерантность должна быть нетолерантна к нетолерантности. Они-то хотели бы, чтобы к ним и их кураторам из Кремля были толерантны, а тут...

Рецензия Михаила Немцева на книгу Поппера в каком-то смысле является апофеозом либерального антилиберализма.

Даже тональность текста - написанного в 2007 году бакалавром либерального соросовского университета! - отдаёт газетой «Правда»:

«Не обсуждая очевидную личную честность и последовательность господина Карла Поппера, можно указать, что «Открытое общество и его враги» – просто яркий (классический) пример западной либеральной идеологии».

В этой фразе «либеральная» - слово заведомо бранное. Что такое либерализм с точки зрения Немцева?

Во-первых, либерализм с точки зрения Немцева есть нетерпимость и глухота, закрытость. Открытое общество есть закрытое общество, - типичный новояз: «Поппер отказывается понимать своих оппонентов; он для него – частные примеры оспариваемой системы взглядов, а не самостоятельные полнокровные мыслители».

Во-вторых, либерализм с точки зрения Немцева есть несвобода. Либерализм не либерален. Либерализм якобы сводит свободу к «возможности соблюдать обязанности перед законом и пользоваться законодательно введенными правами (восходящая к известнейшей статье Канта «Что такое Просвещение?», высоко оцениваемой самим Поппером)».

Немцев защищает от Поппера и Канта не только Гегеля, но и Маркса. Мол, «Маркс понимал «свободу» иначе, следует ли считать, что он понимал ее неправильно?)». Ответим за покойного Поппера смело - да, Маркс понимал свободу неправильно! Точнее, Маркс нимало не понимал свободы, и это открытие не из тех, за которые дают Нобелевскую премию, оно малость тривиально.

В-третьих, либерализм с точки зрения либерального антилиберала - это идеология. Представление Поппера о свободе, видите ли, «откровенно идеологично (и сам Поппер открыто провозглашает свою приверженность определенной идеологии)». Софизм, восходящий к де Местру. Любители самовластного кнута оказываются поэтами-мистики, вольно парящими в шоколадных небесах, а демократы прозаики-догматики.

В-четвертых, либералы, видите ли, моралисты: «Для Поппера характерна связь логики и этики». С точки зрения Немцева - и либерального антилиберализма в целом - это гнуснейшее преступление: «Сама по себе эта связь логической и этической обоснованности никак не обоснована. Но это – очевидная интуитивная предпосылка всего исследования. Поппер – джентльмен; для него те, кто не стремится к истине – аморальны, а стремиться к истине можно только научным методом, причем лучше всего – именно так, как стремился к ней сам Поппер». Свистнуто средне, а по сути просто оправдание аморализма и не более того.

Немцев совершает ведь подмену, заявляя, что для Поппера свобода есть возможность «соблюдать обязанности перед законом и пользоваться законодательно введенными правами». Это - как раз описание закрытого общества, полицейского государства Гегеля и пруссака Фридриха. Для Поппера свобода есть личная свобода, ограниченная - по Канту - свободой другого. И - вновь возвращаясь к парадоксу толерантности, который есть лишь иная формулировка парадокса свободы - человек не свободен быть несвободным. Именно поэтому открытое общество это «общество, в котором индивидуумы вынуждены принимать личные решения». Это определение вызывает у Немцева сардоническую ухмылку - ага, свобода - и «вынужденность». Да, если речь идёт о свободе как общественном, груповом свойстве, то свобода - это такая ситуация, как личность не свободна делегировать кому-либо вверх свою свободу. Потому что это делегирование создать рабство не только для того, кто распрощался со своей свободой, но и для всех окружающих. Ты свободен быть мазохистом, но ты несвободен делать садизм государственной политикой, чтобы удовлетворить свои садистские наклонности.

Всё остальное в рецензии Немцева - просто стёб, под видом разговоров о необходимости профессионального изучения философии - демагогия и шизоидное размывание языка в набор туманных формул, характерный и для других текстов этого даровитого автора.

Немцев упрекает Поппера, что тот не изучает философские взгляды Гегеля и Маркса в их генезисе, в их полноте. Разумеется - ведь Поппер показывает, что никакой философии в Гегеле и Марксе нет, а есть клоунада, более или менее опасная, это уже зависит от того, как оценивать связь между Гегелем и Гитлером, Марксом и Лениным, между теорией и практикой. Твёрдо можно сказать одно: либеральный антилиберализм Немцева - не причина путинизма, а его порождение, хотя нельзя, конечно, исключить и некоторую обратную связь, когда порождённые деспотизмом интеллектуальные клоунады укрепляют и развивают деспотизм, помогая Фридрихам мутировать во Владимир Владимировичей.

 

 

ЛИБЕРАЛИЗМ - ДРУГ БЕДНЯКОВ

Когда либеральный антилиберал обвиняет Поппера в законничестве, словно Поппер - Гегель, воспевающий полицейское государство, речь на самом деле идёт о самом интересном в Поппере. Он защищает свободное общество именно как общество - то есть, как такой союз людей, где свобода сочетается с состраданием.

Вот 22 мая 2017 года часть студентов (сотня человек) университета Нотр-Дам устроили обструкцию вице-президенту Майку Пенсу, выдающему борцу с права секс-меньшинств, противнику социальных программ помощи беднякам («welfare»), борцу с абортами и иммигрантами. Он приехал в университет на выпускной речь произнести - а выпускники поднялись и вышли. Классический пример того, что толерантность должна быть нетолерантна к нетолерантности. 1700 выпускников Нотр-Дам подписались под воззванием, критикующим руководство университета за то, что оно пригласило Пенса.

Нищие и голодые - самые нуждающиеся. Конечно, сексуальные меньшинства тоже нуждаются в защите, но всё-таки прежде всего - накормить и напоить. У всех голодных одна сексуальная ориентация - на еду.

В отличие от Сороса и Гайдара, Карл Поппер знал и предупреждал, что свободный рынок должен иметь измерение милосердия. Он - вполне секулярный, ассимилированный иудей - напоминал, что Запад это ещё и постоянно возрождающееся христианство, напоминающее о совести и сострадании. Между тем, это ведь от «реформаторов» прозвучали ещё в начале 1990-х годов слова «центр Москвы не для бедных людей», которые в конце концов привели к лозунгу «планета Земля не для свободных людей, а для русского мира!»

В предисловии для русского издания 1992 года 90-летний Поппер ясно сформулировал то, что было главным для России и что в России не просто не состоялось, а было задавлено, сознательно задавлено - и продолжает постоянно быть давлением, выпалываться, закатываться в асфальт: «Власть закона». Не полицейский инструкций, не власть деспотизма, облечённая в форму законов, а власть закона как средства обеспечения свободы личности. «Свободному рынку нужна защита закона», - напомнил Поппер, и его услышал Кремль, услышал и поспешил уничтожить закон, чтобы не возник свободный рынок, при котором Кремль превратился бы всего лишь в британскую королеву.

Поппер ещё скромно себя оценивал, говоря, что его книга, вышедшая в 1945 году, есть небольшой вклад в победу. Военная победа над Гитлером была очень маленьким вкладом в победу над тоталитаризмом. Российский тоталитаризм лишь укрепился от этой победы и по сей день питается трупами 1945 года. Книга же Поппера продолжает вести бой с тоталитаризмом, от Кремля до самых окраин.

Так что страстный монолог Поппера остаётся актуальным, невыученным уроком, который надо выучить и выполнить:

«В этом, по-моему, состоит самая насущная и самая трудная задача вашего государства. Это задача установления открытого общества — совершенно новой, гибкой и живой традиции служения закону, противоположной жесткой традиции беспринципной власти страха, внедренной коммунистической бюрократией.

Японцы, пытаясь установить свой вариант открытого общества, посылали за границу своих лучших и многообещающих молодых юристов, от которых требовалось не только хорошее знание языков, но и опыт работы в качестве судей и адвокатов. Они должны были провести некоторое время в судах, чтобы усвоить западную традицию судопроизводства.
Без установления власти закона немыслимо развитие свободного рынка и достижение экономического равенства с Западом.

Эта мысль кажется мне основополагающей и в высшей степени актуальной, а поскольку я не заметил, чтобы ее должным образом акцентировали, то подчеркну ее здесь.

Рыночная экономика в современном государстве представляет собой чрезвычайно сложную систему производства и распределения, не регулируемую взаимными соглашениями: каждый производитель планирует свое производство самостоятельно в соответствии со своей оценкой потребительского спроса. Она охватывает миллионы мирных усердно трудящихся граждан и может нормально функционировать лишь при условии, что они доверяют друг другу, как это свойственно людям, и знают, чего требуют от них честность, порядочность и истина.

В обществе должна существовать по крайней мере элементарная степень взаимного доверия. Однако ничто не приведет к этой цели быстрее, чем доверие к власти закона — доверие, основанное главным образом на положительном опыте и потому вполне заслуженное, т. е. доверие к правовым институтам государства и к чиновникам, несущим ответственность за исполнение закона. …

В то время как капитализм марксистов был всего лишь миражом, в действительности существовало и по сей день существует стремительно изменяющееся общество, ошибочно названное «капиталистическим», с внутренним механизмом самореформирования и самосовершенствования. В наших западных открытых обществах у рабочих есть надежда. Им не требуется иллюзорная надежда на то, что коммунистическая диктатура избавит их от зла — от ненавистного железного закона обнищания. …

И мы должны возрадоваться, что открытые общества Запада так разительно отличаются от того, как они изображаются в коммунистической иллюзорной идеологии. Я повторяю, эти общества далеки от совершенства. Они, признаюсь, далеки от обществ, основанных в первую очередь на любви и братстве. Такие общества несколько раз создавались, но всегда быстро вырождались. Меня, однако, не оставляет надежда, что наши потомки, возможно, спустя несколько столетий нравственно намного превзойдут нас. Считая все это вполне вероятным, я, тем не менее, еще раз повторю: открытые общества, в которых мы живем сегодня, — самые лучшие, свободные и справедливые, наиболее самокритичные и вос-приимчивые к реформам из всех, когда-либо существовавших».

 

НОВОЕ ДРУГИХ АВТОРОВ

Зандер Л. Три студенческих съезда // Путь.— 1926.— № 5 (октябрь-ноябрь).— С. 104-107.

 

 

Я буду очень благодарен и за молитвенную, и за материальную поддержку: можно перевести деньги на счёт в Paypal - на номер сотового телефона.

Постоянный адрес сайта, где материалы упорядочены и отредактированы – krotov.info.

Самые пополняемые разделы: История. - Психология. - Логика. - Антропология. - Философия. - Богословие (теология). - Библия. - Евангелие, иллюстрации к нему и мои комментарии.   - Катехизис.
 
Расписание богослужений

Почти ежедневно
с 1997 года

обратная связь (фейсбук)

 

 

Яндекс.Метрика
 
 
 
 

Поиск по сайту через Яндекс:

    

 

Чтобы ежедневно получать обновления этой страницы

введите свой эл. адрес и нажмите кнопку с надписью "Подписка":

Материалы рассылки не подлежат тиражированию, цитированию и использованию без разрешения автора.

Просмотр архивов на groups.google.ru

RSS: http://krotov.info/rss.php

http://twitter.com/#!/Krotobot или по-твиттерному @Krotobot

Мобильная версия

Место библиотеке любезно предоставлено JesusChrist.ru