О ХРИСТЕ

Евангелист Лука делает коллаж из гимнов Исхода, вкладывает эту сборную солянка в уста своих героинь. Он хочет, чтобы читатель узнавал оригинал и сосредотачивался на особенностях вариации. А особенности велики, но специфичны. Там воинственные еврейские валькирии радуются избавлению от египтян, тут две домашние птички воспевают собственную беременность. Слова те же, мелодии разные. Как если бы «вставай, страна огромная, вставай на смертный бой» запеть на мелодию «В лесу родилась ёлочка». Очень хорошо поётся! Значительно осмысленнее получается!!

Аудио проповедей в субботу 5 мая - в воскресенье 6 мая: yakov/varia/iereyskoe/000_audio.htm.

ИСТОРИЯ

III век: начало конца или конец начала?

В представлении фундаменталистов (начиная с Лютера) первопричина всех бедствий — власть. Лечатся все бедствия, соответственно, властью же, только правильно употреблённой. Первопричина бедственного положения Церкви (во времена Лютера или в любые другие, это уж какому фундаменталисту когда жить довелось) — власть, например, превращение императором Константином христианства в религию, которой централизованная светская власть манипулирует. Лечится превращением христианства в религию, которой манипулирует децентрализованные (более или менее) религиозные власти. Пасторы, дикастерии, синоды, - имя им легион.

В Римской империи III век считается веком хаоса, «солдатских императоров», когда те самые легионы возводили и низлагали императоров. Одновременно именно III столетие для Церкви — время гонений настоящих, системных — в сравнении с предыдущими двумя столетиями. Разумеется, полезно помнить, что империя боролась не только с христианством, но и со всеми религиями, которые ей представлялись неудобными. Для души полезно об этом помнить, чтобы преодолеть эгоизм. Религиозный эгоизм, который замечает лишь страдания единоверцев, он тоже всего лишь эгоизм.

Церковь III века не связана с государственной властью, и вот здесь обнаруживается самое интересное — все болезни у неё уже налицо. Уже началась «теологизация» Церкви — в творческий процесс осмысления веры уже опошливается, уже искажается соображениями власти, и духовные озарения становятся заложниками административных, националистических и просто личных страстей. Это понятно, такие деформации происходят и в наши дни, считать, что они свидетельствуют о порочности всякой организованной религии, означает впадать в цинизм, бессмысленный и беспощадный.

Не совсем понятно другое: в III веке, казалось бы, нет нужды лицемерить, записываться в христиане ради проформы. Но — было. Ярким (хотя редко упоминаемым конфессиональными историками) примером являются события 256 года. Тогда на северное побережье Чёрного моря напали готы.

Готы в III веке появились, через несколько веков исчезли, хотя всё Средневековье по сей день носит имя «готическое» (не говоря уже о нынешних готах с молоком на губах и кожанками на плечах). К готике готы имеют такое же отношение, как русы к русскости. Даже меньше. Какие-то русы, конечно, были, но к современным белорусам, украинцам и русским они имеют в высшей степени косвенное отношение. Тут, как и в случае с «готическим», срабатывает нездоровый механизм: тот, кто боится будущего и плохо живёт в настоящем, конструирует себе прошлое подлиннее.

Готы III столетия жили вдоль Дуная, Тисы, Прута. Было их несколько десятков тысяч — по тем временам, достаточно много. В наши дни обитатели этих мест ищут лучшей жизни кто в Москве, кто в Польше, кто в Италии, делают это более или менее легальными способами, что-то строят, красят, за кем-то ухаживают. В III веке таких возможностей не было, так что приходилось пиратствовать. В 256 году (кстати, не в 240-м, вопреки тому, что иногда пишут в учебниках церковной истории) готский флот (как много позднее славянский) пересёк Чёрное море и разорил Понт — северный берег Малоазийского полуострова. Ныне это Турция, тогда тут жили в основном греки, и хотя торговля по Чёрному морю уже угасала, в смысле грабежа тут было очень продуктивно.

Вот не надо ругать современность — теперь сюда вполне мирно приезжают русские отдыхать на турецких курортах.

После набега епископ одного из понтийских городов обратился к другому епископу, более авторитетному, более, видимо, пожилому и вообще замечательному человеку — с вопросом о том, как быть с христанами, которые не гнушались есть вместе с готами, и с христианками, которых готы насиловали.

Другой епископ был в Неокесарии, городе, который отстоял от побережья далеко и, видимо, не подвергся разграблению. Звали епископа Григорий, его позднее прозвали Чудотворцем, Тавматургом, а сам он любил подчёркивать, что — ученик Оригена. Тогда ещё были епископы, которые умели быть счастливыми от того, что их кто-то научил философствовать.

Григорий счёл вопросы нелепыми. Если пленную изнасиловали, женщина не виновата. Если пленного кормили, пленный не виноват. Григорий ещё и подчеркнул, что готы, в отличие от греков и римлян, не приносят жертв идолам, так что пленных они кормили «нормальной» едой. Да хоть бы и ненормальной — сказал Господь, что «не входящее в уста, но исходящее», и нечего беспокоиться. Материться не надо, курить не надо (дым ведь при сем исходит)... Курить тогда ещё не курили, только воскуривали, но логика понятна.

Единственное, Григорий заметил, что «изнасилование» - понятие растяжимое. Если какая-то дама и до набега вела себя не слишком целомудренно, «то явно есть, что любодейное расположение её подозрительно и во время пленения, и таковых не вскоре должно допускать к общению в молитвах». Заметим, что срамить «вражьи подстилки» он не приказывал — а ведь бывало в истории и такое, и даже совсем недавно бывало, и во Франции, и в России... Когда политические проститутки делали козами отпущения проституток обычных.

В основном же Григорий написал совсем о другом, о довольно скандальном и не совсем понятно: он предлагает выгнать из Церкви тех, кто во время катастрофы ссужал деньги людям:

«Некоторые дерзнули это время, всем угрожающее погибелью, почитать для себя временем корысти, это свойственно людям нечестивым и богоненавистным, дошедшим до крайней степени гнусности».

Григорий не читал некоторых нынешних авторов, которые решительно против этики в экономических вопросах. Ну, ссудил человек денег — оказал услугу. Спрос определяет предложение. Не хочешь — не бери.

Заклеймил Григорий и мародёров:

«Не позволительно корыстоваться и найденным».

После чего перешёл к «невероятному»: нашлись греки, которые сделали своими рабами греков же, сбежавших из плена у готов. Нашлись христиане, которые убивали своих вместе с готами, нашлись такие, которые показывали готам дорогу или даже дома побогаче. Нашлись и такие, которые грабили вместе с готами.

Удивительно не то, что нашлись подлецы. Удивительно то, что они со спокойной совестью продолжали считать себя христианами и посещать Церковь. Григорий требует выгонять их — если кто-то уличит мерзавцев. В лучшем случае, «если сами о себе объявят и возвратят похищенное», пусть каются, каются, каются, но даже не давать им слушать чтение Священного Писания. Недостойны. О как!

Злой Григорий, безжалостный, жестокий. Где лучшее поповское слово — милосердие?

Так ведь Григорий не призывает ни казнить, ни морить голодом, ни даже бойкотировать. Пожалуйста — пусть приходят, стоят в сторонке и каются.

Для историка военного дела или социально-политического развития всё понятно. Социальный протест вылился в переход на сторону готов и т. п., и т. д.

Теперь по-человечески. Убивать, пить кровь из ближних, предавать, — это всё, допустим, нормально. Быть христианином — тоже нормально. Но почему же, почему в 256-м году от рождества Христова какие-то люди уже пытались соединить одно с другим? Что у них было в голове? Никакой материальной выгоды пребывание в Церкви не давало — так что их туда несло? Делали вид, что ничего такого не было, что они нормальные...

На самом деле, ответ очень простой, и только люди, испорченные централизованной властью, будь то власть римских пап или русских коммунистов, способны забыть, что главный-то искуситель вовсе не власть. Нормальный человек прячет свои гадости не от архиерея, не от настоятеля, даже не от прихожан своего храма, а — от самого себя. Себе лжём! Как ни велика потребность человека в уважении, а потребность в самоуважении намного больше. И реализуется она либо через то самое покаяние, к которому призывает Григорий — осознание того, что сделал, или хотя бы осознание того, что в тебе есть такие дыры, которых и осознать-то невозможно, сокрушение, примирение с другими (а не с собой) — либо через все те механизмы самообмана, которые превосходно описал покойный доктор Фрейд. Ещё хорошо, если самообман, забвение своего греха, жизнь в иллюзорном мире ведут к какому-нибудь неврозу, к истероидному поведению. Тогда есть шанс что-то изменить. Так ведь иногда не ведут, в том и сила самообмана, что он утешает, умиротворяет — во всяком случае, человек чувствует себя отлично, готов к труду и самообороне. А что он ничего не помнит, это другая история. И вот эту историю и предлагает взорвать Григорий, епископ Неокесарийский, прозванный Чудотворцем, хотя даже самые рьяные его почитатели не утверждали, что хотя бы один предатель в ответ на его призывы покаялся. Так что остаётся без ответа вопрос, что такое было в III веке: начало конца христианства или конец начала христианства?

РАЗНОЕ

И ТУТ Я ВСПОМНИЛ…

- Ребе, какие же всё-таки мы, евреи, непорядочный народ! У меня вчера была дружеская пирушка, и люди все такие почтенные, образованные, а вечером хватился – нет золотых часов.

- Вы попробуйте собрать их всех снова, только прежде выпивки и закуски предложите почитать Закон, и как дойдёте до заповеди «Не укради» – остановитесь, сделайте паузу, обведите всех взглядом… Вор непременно себя выдаст!

На следующий день.

- Ребе, ребе, какой же Вы мудрец! Вот они, золотые мои!! Всё вышло точно по Вашему: стал я читать Закон и как только прочёл «Не прелюбодействуй» – вспомнил, где забыл часы!!!

ПОРА ЛИ ЗАВИДОВАТЬ МЁРТВЫМ

Стенограмма передачи с пастором-лютеранкой Инной Фризман и пастором-адвентистом Олегом Гончаровым о поминовении усопших (адвентисты решительно против в принципе).

От себя замечу, что беда в том, что «каковы у могилки, таковы у колыбельки». Не то беда, что под видом православия вершится языческое поминовение мёртвых, а то, что у нас с живыми общаются как с мертвецами – стопка, закусь, матерок. Матерок сокрушённый, матерок скорбливый, матерок попрёчный, но – матерок. Хороший собеседник – мёртвый собеседник. Ты ему псевдоречь, он тебе псевдоречь. Мертвый предпочительнее, потому что молчание мёртвого можно истолковать как угодно. Хотя в истолковании слов вполне живых собеседников по своему усмотрению мы уж так преуспели… Какая уж тут цивилизация диалога… Цивилизация стопки и мата…

ПРОГУЛКА ИЛИ ПРОГУЛ?

«Сидим тут, плюшками балуемся», – говорил Карлсон. «Сижу, починяю примус», – говорит Бегемот. «Гуляем, никого не трогаем», – говорит «системная оппозиция». Так говорят не только те, кто гуляет с газовым баллончиком в кармане и коктейлем Молотова в голове, так говорят очень милые, умные, хорошие люди. Они так потом и вспоминают, как славно погуляли в декабре, как душевно было в мае… Иронизируют над зверствами полиции – мол, на свой манер погуляли, ничего не скажешь…

Только ведь это прогулка от самого себя, от реальности, от правды, и довольно двусмысленная прогулочка. Что за странная идея – мы, мол, политикой не занимаемся, мы гуляем? Что плохого в том, чтобы выйти на демонстрацию? Чтобы протестовать, митинговать, бороться с деспотизмом? Мы что, согласны с деспотизмом в том, что жить – ненормально, заниматься политикой недостойно человека? Беда нынешних митингующих в том, что они слишком увлечены политикой, а в том, что они слишком поверхностно увлечены политикой, и даже такого увлечённости пугаются и делают вид, что всего лишь прогуливаются. На первый взгляд, удачное поддразнивание власти, но ведь…

Это похоже на фиктивные разводы, когда оформляют расставание на бумаге (по разным причинам, обычно очень материальным) и вдруг условный развод переходит в настоящий. Это трагично, но трагичнее, что фиктивный брак в настоящий не перерастает никогда (кроме как в кино). Нетрудно превратить демонстрацию в прогулку, трудно потом от прогулки вернуться к демонстрациям.

Понять прогуливающуюся оппозицию нетрудно. В конце концов, это не диссиденты какие-нибудь, это почтенные люди, очень не желающие выглядеть диссидентами. Многие из них и треть века назад тщательно дистанцировались от диссидентов, так что это уже прогулки по второму кругу. Системная оппозиция. Солидная оппозиция солидных господ.

Только как бы прогулки не превратились в прогулы – в прогулы от серьёзности, в прогулы от свободы, в прогулы от размышлений, дискуссий, политической активности настоящей, а не саркастической. Нет, конечно, юмор это святое, самоирония и самопародия – великолепный отдых, только от чего отдыхаем-то? Не в Греции и не в Италии, не в Польше даже. Нету никаких таких круглых столов, деннонощных политических дискуссий, пропаганды и агитации, изобилия больших и малых партий, тяжёлых расставаний с членскими взносами, тщательного изучения подноготной своих политических лидеров всех размеров. Есть бульварные прогулки, болотные прогулки, площадные прогулки, а вся политика сводится к «давайте скорее сгоним вора и посадим нового, а думать будем потом».Выходит пародия на то, чего нет, утирание непролитого пота и разминание незатёкших конечностей. А деспотизм-то настоящий…

В ЗАЩИТУ НАВАЛЬНОГО И ПОЛИТИКИ ВООБЩЕ

В заметке о Болотной я обличил «анонимные пирамиды, завязанные на «сильной личности» – то есть, на очередном слабом мужике, который пытается реализоваться в публичной сфере (таковы и Путин, и Удальцов и пр.)«. Это поняли так, что я назвал Навального импотентом. Никоим образом! О личной жизни кого-либо из лидеров Болота ничего не знаю и не стремлюсь узнать. Слово «мужик», как я выяснил в ходе обсуждения, сейчас имеет прежде всего сексуальные коннотации. Может, потому что у меня отец сидел, для меня «мужик» – противоположность «самцу» не в смысле «слабый/сильный», а в смысле «мужик/вор». Так что тут я, с моей точки зрения, скорее сделал Путину комплимент – думаю, большинство Болота как раз считает его вором в законе.

Мысль моя, если излагать её без вульгаризмов, банальна: в политику прежде всего идут люди, жаждущие публичности как компенсации за неудачи в других сферах. Типа Гитлера, Наполеона, Александра Македонского, Раскольникова. Милитаристские структуры таких охотно продвигают. Демократическая политическая система позволяет перебирать кандидатов, отодвигая тех, у кого эта жажда очевидна, и выдвигая тех, у кого преобладает позитивная мотивация. Да, я убеждён, что политика может и должна быть чистым и нравственным делом, которое делают порядочные и дельные люди. Поэтому-то я столько сил трачу на призывы не ходить на совет нечестивых (псалом 1, стих 1), даже если хождение сие доставляет массу удовольствия в виде общения с приятными людьми. На мой взгляд, это игра на понижение, поиск лёгких путей, готовность дать непроверенным (мягко говоря) людям выполнить работы, которые лень или некогда выполнить самому. В общем, несерьёзное отношение к политике, которое оборачивается тем, что вместо политики – вот то, что налицо в России. На Россию мне плевать, как и на Америку и на любую абстракцию, а вот на людей мне не наплевать и я пытаюсь предупредить, что суббота хороша, когда ей предшествует шесть дней творения, а когда в политике сплошная суббота, это душевредно.

Вызывает скепсис и новая форма политической активности – мирное чтение стихов на бульварах. Что-то мне кажется, что стихи будет не лучшие, и разговоры будут всё мельче и примитивнее с каждым часом – потому что культура там, где есть сопротивление, возражение друг другу, а не взаимное самоублажение. Коллективистский протест, а не коллективный – разницу нужно объяснять? Ну, если нужно, тогда не буду.

Учитесь у американцев – вон как кипят страсти на праймериз, никто не доверяется первому попавшему кандидату, и даже второму не доверяются, каждый носок обнюхают, каждое заявление примут всерьёз. Да произнеси там кандидат слово «ниггер» – всё! А у нас милостиво прощают и «чернож…х», и что угодно. Так повелось с культа личности Ельцина – всё простим, только убей дракона! – и продолжаем насиживать яйца из одного инкубатора. Учитесь у тех же коммунистов – они берут на себя труд проверять, чтобы партию возглавлял близкий им человек, а не какой-нибудь либерал, прикинувшийся коммунистом, они членские взносы платят, на собрания партячеек ходят и т.п. Ну, про кропотливый ежедневный труд гепеушников, главной опоры Путина, и говорить нечего. Люди в поте лица своего едят хлеб наш. А без труда из политического пруда можно вытащить только… ммм… Поручик, молчать!

Кстати о поручике и яйцах… Давеча на ВДНХе видели рекламу кедровых орешков: «Звенящие кедры России». Подумал: а если Петелинская птицефабрика возьмёт этот лозунг на вооружение? Выйдет «Звенящие куры России» или…

Мне тут указали, что эти звенящие кедры – оккультное какое-то движение. Что ж, ударим звенящими пасхальными яйцами России по оккультизму и либерализму!

Теперь всерьёз и позитивное. Вот ненасильственное сопротивление британцам в Индии. Цитирую один способ: «Чиновники-индийцы подавали заявления об отставке».

Ну как, слабо? Неужели среди ста тысяч нет ни одного человека, состоящего на службе у «воров»? Ни одного, получающего гранты, гонорары, зарплату от какого-либо госоргана? Ну и ладушки, коли так…

СВЯТЫЕ

Адриан Волоколамский (XV-XVI вв.). Основатель (вместе с преп. Зосимою) Сестринского Успенского монастыря под Волоколамском. Память 8/21 мая.

НОВОЕ ДРУГИХ АВТОРОВ

Вежлян об Алехиной, одной из участниц Дела Девушек, 2012; Вайс о коррупции в Американской русской Церкви, 2012; Зорин об оплате поклонения "поясу богородицы" московскими властями, 2012; Платона сочинения; Пека замечательно о становлении личности и любви, 1979.