Книга Якова Кротова. В моей книге несколько тысяч глав (эссе, исторические очерки, публицистика), более 2 миллионов слов, можно сказать "якопедия", из которой можно извлечь несколько десятков "обычных" книг. Их темы: история, человек, свобода, вера.

Пошлость: когда Гулаг превращается в бульвар. О романе Виктора Ремизова «Вечная мерзлота»

Вчера я сравнил роман Юзефовича с сериалом — из тех сериалов, что я не смотрю вообще, вроде «Блистательные порты» или «Секунда Екатерины». Думаете, хуже не бывает? Пожалуйста: Виктор Ремизов. Вечная мерзлота. М.: Эдиториаль-Тандем, 2021. В романе Юзефовича 90 тысяч слов, в этом — 300 тысяч слов! Это ж Война и мир вместе с Анной Карениной!

И это 300 тысяч слов не сериалоподобной литературы, а... Диафильм. Причём, очень плохо нарисованный диафильм. Картинка — пояснение. Картонные персонажи. Пояснения — буквально, текстовочки о том, как плохо всё задумал Сталин, и картонные же сцены заседаний политбюро и т.п. Вот были брежневские киноэпопеи про войну, чугунно-картонные, а тут чугунно-картонная эпопея про нехорошие репрессии.

Проблема-то в том, что тема — самая что ни на есть правильная. По материалам «Мемориала» эпопея наподобие «Тихого Дона» о судьбе норильских концлагерей. Но вот Евфросиния Керсновская тоже свой текст сопровождала картинками — но её картинки, не очень совершенные в смысле анатомии и композиции, несут жизнь, глубину, энергичность. Текст Ремизова — пластмассовый хлеб. Вспоминаются «Цемент» Гладкова или фантаст Александр Казанцев, после которых Солженицын прозвучал как литературный новатор, хотя был он всего лишь Фома Опискин. Но яркий Фома Опискин! А тут всё тускло, беспомощно. Стругацкие высмеяли такую псевдо-литературу в «Понедельнике», создав «мир вымышленного будущего». А тут вымышленное прошлое, говорят картонные фразы из мемуаров. Словно надёргали из фейсбучной ленты наиболее ужастливые тексты про репрессии. Понимаешь, почему «Раковый корпус» так нашумел — там всё-таки на другом уровне зэки разговаривали. А тут незабвенное «понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и аж заколдобился»... «Стаи гусей и уток вторую неделю тянули торопливо над Енисеем».

Отсутствие жизни компенсируется, как в дурных кинопостановках, разрыванием страсти в клочья. Полный набор лагерных «мемов» поярче. Француженка в Заполярье... Муж геолог, жена непременно пианистка уровня Юдиной... Нужно выдавить слезу — топим в Енисее мальчика-ангелочка... Психологии у персонажей ноль. Пытки в застенках — он пугает, а не страшно, потому что сто раз читано в куда лучшем варианте, когда интеллигентные люди описывали свою жизнь. А тут агитка на 300 тысяч страниц. Агитация против Сталина, за не вполне понятно что — герои как-то не несут никаких особых идеалов. Не Домбровский и уж подавно не Шаламов.

И во всём торжество случайности. Ровно то, о чём писал Гаспаров применительно к древнегреческой комедии. Авантюрный роман. Герой ищет женщину и получает ея. Сталинские репрессии превращаются всего лишь в аналог сицилийских пиратов, которые мешают соединенью двух сердец.

Особенно не могу простить того, что автор посмел вывести самоё Керсновскую — вышла глупая наивная бабища Фрося Сосновская (469).

О ляпах говорить не приходится, их есть. «Плохо разборчивый почерк» (609).

Тираж 3000. Но кто ж такое купит? Это же не может окупиться? Но и указаний на грант или жертвователя тоже нет... Ну, как и Юзефович, автор великий писатель, входил в «шорт-листы» Букера и т.п.

См.: История человечества - Человек - Вера - Христос - Свобода - На первую страницу (указатели).

Внимание: если кликнуть на картинку в самом верху страницы со словами «Книга Якова Кротова», то вы окажетесь в основном оглавлении, которое служит одновременно именным и хронологическим указателем