Яков Кротов. Богочеловеческая комедияСвобода России

Готовь!

Уезжающий из России человек часто слышит в спину: «Поехал на всё готовенькое!»

До революции так не говаривали. Много веков уехать от царя было так же трудно, как от Сталина. Разница та, что при царе это запрещалось законом, а при Сталине — неформальным обычаем и государственным аппаратом. К тому же при царе эмиграция считалась только изменой народу, а при Сталине — и изменой народу, и наказанием за измену.

Социалистическая призма заставляла глядеть на капиталистический мир как на «готовенькое». Мы тут разрушили до основанья, строим новый, а кое-кто не хочет ждать.

Между тем, «основанье» как раз не было ничуть разрушено. Заменить портрет царя на портрет генсека, президента, премьера означает разрушить очень немногое. Главное же осталось, и это главное — боеготовность.

В нормальном мире «готовность» есть готовность к старту, к забегу. Иногда говорят о «равенстве шансов», но это даже у американцев далеко не так. Скорее, это готовность к соревнованию по жёстким правилам, готовность проиграть и готовность из этого проигрыша приготовить что-то своё. Как подытожил Дейл Карнеги, если налицо лимон, выжмем из него лимонный сок.

Нормальный мир — не только Запад, но и Восток, только там правила часто другие. Однако, кроме первого, второго и прочих миров есть ещё антимир — Россия. Тут «готовность» есть наличие оружия, цели, командира. Командир свободен отдать команду стрелять в любой момент и в любую сторону.

В этом смысле Россия — страна деспотизма, где свободен лишь тот, кто отдаёт приказы. Однако, даже верховный самодур не может приказать не стрелять. Он лишь определяет, в кого будут стрелять, а что стрелять следует, не обсуждается. Тем более, никто не смеет приказать жить по-нормальному. Иногда, правда, отдаётся приказ имитировать нормальную жизнь («оттепель», «перестройка», «нэп»). В крайнем случае, верховный главнокомандующий свободен уйти сам — как это было, по преданиям, с Александром I, ставшим Фёдором Кузьмичом. Оставшихся в строю это даже умиляет (почему и сложили предание). Мол, и мы можем воспарить духом, только не время.

Тут «готовность» есть лишь готовность выполнить приказ. Всё приготовлено, осталось приготовить себя — «приготовиться». Не «готовь!», а «готовьсь!»

В нормальном же мире — в реальности — готовиться, конечно, тоже надо, но это делают в самом начале работы. Поле вспахать или книгу написать, выиграть выборы — настоящие, конечно — или дорогу заасфальтировать, — это дело долгое.

Вот солдат, глядя на невспаханное поле или раздолбанную дорогу, злится: всё давно должно быть приготовлено, наше дело на танке проехать!

Так что в России не две беды — дураки и дороги, — а одна: милитаризм. Остальное — следствие.

Солдат не только считает, что кто уезжает — едет на готовенькое. Он считает, что те, кто приезжают, тоже «на готовенькое». Поэтому он и солдат: ему всё кажется, что окружающий мир только и жаждет его мирок захватить. Потому что ну что там сготовят европейцы, азиаты и прочие штафирки? У них ведь каждый сам по себе, шагают не в ногу. У некоторых вроде бы всё и недурно, и лучше нашего, но это лишь иллюзия, и они это знают. Вот у нас — крепко, потому что крепость!

Только нет такой армии, которую нельзя разбить. Если армия существует, она обречена быть разбитой. Как корыто. А жизнь не корыто, не поле боя, не яйцо, которое нужно разбить, чтобы приготовить яичницу. Жизнь это пир, до нас начался и не нами закончится, а может, и вообще не закончится.

Не надо ни к чему готовиться, надо просто готовить — готовить с удовольствием, потому что тогда вкусна готовка, когда повар весел, готовить щедро, чтобы хватило на себя и ещё на того парня, и на этого парня, и вон на того бедолагу, и на всех родных и близких, а также на дальних и чужих. Никому не стоит бросать в спину: «На готовенькое», никому не надо бросать в лицо: «Понаехали тут!»

Впрочем, кто готовит — никогда такого не скажет. Это речи прихлебателей и паразитов, которые сами воды не таскали, теста не месили, а только командовали, поучали, сторожили, в общем, мешали. Много их — тех, кто всегда готов учить и никогда не учился готовить. В России особенно много, потому что революция была не бунтом бедных против богатых, угнетённых против угнетателей, а бунтом не желающих готовить против запрещающих готовить. Понятно, что больше всего в этом столкновении пострадали те, кто умел и любил готовить. В худшем случае, поваров съели, в лучшем, их оставили при солдатских столовках.

Ничего страшного, вся история человечества за последние несколько тысячелетий есть постепенное, с отступлениями возвращение из казармы в ресторан. В тот, высшего класса ресторан, где звёзд без счёта, а кухня и зал одно, где Хозяин и гости — одно, и всё, что приготовит один, любой и каждый, хватает на всех и всем нравится.

См.: Россия - История человечества - Человек - Вера - Христос - Свобода - На первую страницу (указатели). Внимание: если кликнуть на картинку в самом верху страницы со словами "Книга Якова Кротова", то вы окажетесь в основном оглавлении, которое служит одновременно именным и хронологическим указателем