Яков Кротов. Богочеловеческая комедияСвобода России

Дыра Оккама

Есть «бритва Оккама»: так называют принцип, который придумал один францисканский богослов из английского городка Оккам. Ещё его называют законом экономии (экономии мышления, что ещё может экономить человек, давший, как Уильям из Оккама, обет нищеты): «Non sunt multiplicanda entia praeter necessitatem», «не умножать сущности сверх необходимого». Принцип-то изобрели до Оккама, но он так часто и ловко им орудовал, что получил прозвище «непобедимого учителя».

Пользуются бритвой Оккама так: вот это стол, за ним едят, вот это Бог, Ему молятся перед едой, и не нужно ещё выдумывать какую-то «идею стола», которая якобы самостоятельно существует где-то в эмпиреях. Бритвой её, бритвой — и нет «идеи стола». А вот реальный стол, по нему сколько угодно можно резать бритвой, он не исчезнет.

Оккам очень бы удивился, если бы ему сказали, что его бритвой зарежут самого Бога, но именно так и вышло. Об этом повествует легенда об астрономе Лапласе, который-де заявил самому Наполеону, что для объяснения движения планет ему гипотеза о Боге не нужна. На самом деле реальный Лаплас ничего такого реальному Наполеону не говорил, но легенду уже не вырежешь, красное словцо никакие бритвы не берут, оно необходимо для неверия.

Так с тех пор и ведётся, что бритвой Оккама пользуются все кому не лень. Всё, что говорит противник, режут как излишнее, без своих же идей и солнышко не подымется. А как же могло быть иначе, как можно было в конкретнейшем принципе использовать такое абстрактнейшее понятие, как «необходимый».

Оккам был в 1328 году отлучён от Церкви за то, что считал необходимым обличать богословские ошибки римских пап и не считал необходимыми деньги (римские папы полагали, что Оккам с нищелюбием переборщил, и здесь, пожалуй, самые яростные ненавистники католичества с понтификами скорее согласятся). Так что бритвой Оккама, может быть, вообще лучше не пользоваться. Пусть его расцветают сто цветов, пусть колосятся бороды, пусть идеальные столы витают в перпендикулярных небесах.

Но кроме бритвы Оккама есть еще и дырка Оккама, и она важнее. Не следует умножать сущности сверх необходимого, но не следует и уничтожать сущности, коли они необходимы. Вот Бог: уничтожил недостающее звено между обезьяной и человеком и тем самым сделал нашу скотскую сущность предметом бесконечных споров. Лучше бы Создатель взял бритву Оккама и вырезал Адаму аппендикс с крестецом.

По закону мировой подлости, дырка Оккама обычно такого размера, что найти её чрезвычайно трудно: либо очень маленькая, либо очень большая. Это может быть крохотная дырочка в плотине, или в трубе, или в зубе — а как болит, как протекает, как течет! Проповедник может быть и красив, и умен, и образован, и добр — достаточно крохотного дефекта речи, чтобы он стал плохим проповедником.

Это может быть огромная дыра в земле, и тогда про дырку Оккама говорят: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Дырка Оккама может быть и отсутствием какой-то абстракции, которую сочли излишней и вырезали бритвой Оккама.

Например, коммунизм по всем параметрам есть замечательная вещь, только он отрицает частную собственность или, как мягко выражаются коммунисты, ставит интересы бизнеса на службу общества. И оказывается, что отсутствие частной собственности создает такую дырку Оккама, что никакая небесная «черная дыра» с ней не сравнится по своей разрушительной силе. Вроде бы всё есть: демократия, рынок, джинсы, кино, а частной собственности нет — и привет! Чтó свобода слова, если не на что купить бумагу для записи слова, чтó свобода собраний, если вся земля в городе под рукою градоначальника.

В России это прямо национальный обычай: организуя реформу, изъять какой-нибудь необходимый элемент. И вот всё идет сикось-накось, а «реформаторы» оправдываются дыркой: «С приватизацией все было правильно, только… С революцией все было правильно, только… С освобождением крестьян все было правильно, только… С призванием варягов все было правильно, только…»

Только забывают, что люди настолько плохи, что надо принять меры против казнокрадства, и забывают, что люди настолько хороши, что надо доверять их любви к свободе и способности творить больше, чем своему уму. Предпочитают дать пару костылей, не сбивая с ног колодок, — а если человек безногий инвалид, ему дадут один костыль, что ничуть не лучше. А ведь человек по природе своей сороконожка, если судить по количеству костылей, в которых мы нуждаемся, — и дом нужен, и частная собственность, и культур-мультур, и исполнительная власть, и законодательная, и ложка к обеду.

Дырку просверливает трусость, а утекает из неё свобода. Что говорить о всевозможных инквизиторах, когда Локк, автор знаменитого трактата о веротерпимости, написал в этом трактате пару фраз о том, что веротерпимость нужна, только, конечно, нельзя терпеть атеистов. Всё — достаточно! Объявят атеистом всякого, кого захотят подавить, хотя бы он клялся, что верует и в Бога, и в Троицу, и в людской чих и в птичий гам. Заявите, что повинуетесь патриарху всегда, если только он не еретик, — и прощай, патриарх! Наверняка найдётся (и находятся, что уж тут греха таить) тот, кто заявит, что церковная власть, не протестовавшая против ГУЛага, — еретическая, а потому ей повиноваться не следует. Или, напротив, были и те, кто заявлял, что церковная власть, протестующая против социалистического перевоспитания преступников, — еретики.

Дырки Оккама плодятся властью (не только государственной, всякой), потому что укрепляют власть. Всё по анекдоту о том, как у новой модели советского самолёта постоянно отваливались при взлёте крылья, пока один наблюдательный человек не посоветовал по месту облома насверлить дырочек, объяснив: «У туалетной же бумаги, где дырочки — никогда не рвётся».

Дыра в кармане гражданина невероятно упрочивает правительство, ещё Честертон замечал, что Французскую революцию совершили не самые бедные, а самые преуспевающие из угнетённых жителей Европы. Бесчисленные дырки в законодательстве заставляют человека думать не о торговле и не о реформах, а лишь о спасении своей шкуры, дырки на полках заставляют рыскать в поисках дефицита, а не думать о справедливости.

Только демократия не боится процветания, только тирания, призывая к изобилию или даже изображая изобилие, постоянно расширяет разрыв между необходимым и наличным. И часто единственный способ победить тиранию — не пытаться заткнуть дыру, бегая по магазинам в поисках куска мяса, а перестать есть мясо. Правда, тирания на то и тирания, что может объявить вегетерианство или пост уголовным преступлением, но это обычно верный признак её скорого конца.

Когда же всё есть или хотя бы ничего более не нужно, вдруг раздается евангельское: «Что пользы человеку приобрести весь мир, а себя самого погубить?» (Лк 9, 25). Заткнуть все дырки — и обнаружить, что ты сам стал пустым местом! Как после этого не пойти за Оккамом в монахи — или, если это легче, за бароном Мюнхгаузеном, который тот же евангельский идеал выразил нагляднее — рассказом о дыре в корабельном трюме, которую барон заткнул собственной персоной.

Иногда, чтобы заткнуть дыру, даже не нужно что-то делать, напротив, нужно что-то не делать, упорно и настойчиво — например, если у тебя дефект речи, перестать проповедовать, по крайней мере устно. Монах ты или барон, или разом то и другое, или ни то, ни другое, а просто прореха в мироздании (бывает же, когда мы понимаем о себе такое), а суть одна: если ты видишь дыру, заткни её — собой. Только так и можно перестать быть дырой.

См.: Россия - История человечества - Человек - Вера - Христос - Свобода - На первую страницу (указатели). Внимание: если кликнуть на картинку в самом верху страницы со словами "Книга Якова Кротова", то вы окажетесь в основном оглавлении, которое служит одновременно именным и хронологическим указателем