Книга Якова Кротова. В моей книге несколько тысяч глав (эссе, исторические очерки, публицистика), более 2 миллионов слов, можно сказать "якопедия", из которой можно извлечь несколько десятков "обычных" книг. Их темы: история, человек, свобода, вера.

Здравствуй, смысл!

«Ученики Его сперва не поняли этого; но когда прославился Иисус, тогда вспомнили, что та́к было о Нем написано, и это сделали Ему» (Ио. 12, 16).

Евангелист Марк радикально переписывает описание входа в Иерусалим, чтобы подчеркнуть: смысл входа в Иерусалим стал понятен лишь после входа Иисуса к Отцу Небесному, после воскресения и вознесения.

Жизнь похожа на немецкое предложение, в котором смысл иногда становится ясен лишь, когда произнесут последнее слово.

На этом спекулировал Вольтер, издевательски объясняя зло будущим добром. Умер ребёночек, и слава Богу, из ребёночка бы Гитлер вырос.

Тогда у Христа лишь двое друзей, прямо как у России – Иуда вместо армии, Пилат вместо флота. Не будет счастья, коли несчастьем не помочь. Кто Иисусу под ноги бросал одежды свои, те идиоты, а кто Иисуса предал и распял, те понимали, в чём смысл жизни.

Неправда, потому что Голгофа имеет смысл благодаря воскресению, а на Голгофу Иисуса отправили не чтобы Он воскрес, а чтобы самим умереть попозже. Ну, конечно, о себе скромно умолчали – мол, для других стараемся, чтобы из-за одного смутьяна народ не пострадал.

Как же жить, если не знаешь смысла и не можешь знать? Если можешь знать лишь частичный смысл? Ведь не только собственная жизнь пока ещё не сказала последнего слова, но и жизнь человечества, а смысл всегда тогда настоящий, когда он всеобщий?

Свобода именно в том, что любовь не нуждается в смысле, любовь нуждается в любимом. Осмысленно всё, что по любви. Те люди, которые после Вознесения Христова, которые в Духе Божием поняли, что Иисус – это царь, они разве поняли это, потому что увидели смысл? Они поняли это, потому что полюбили Иисуса. Те, кто любил Иисуса до Пятидесятницы, Вознесения, Голгофы, Входа в Иерусалим, до всяких чудес и знамений, знали это всегда. Мать Иисус всегда знала, что Он – Царь неба и земли, и когда кормила его с ложечки, и когда отчитывала за мотание нервов. Как можно отчитывать Царя? Если Царь настоящий, не ирод, то – запросто.

Вера есть преодоление скепсиса не через знание, а через делание добра. Люди, которые приветствовали Иисуса на осле, делали добро, и поэтому в их приветствиях был смысл. Люди, которые  приветствовали Иисуса на кресте, делали зло, и поэтому служили бессмыслице. Если бы они издевались над серийным убийцей – и тогда бы они делали зло. Издеваться над любым распятым – бессмыслица и зло. Не убий – именно об этом. Бросить свою одежду под ноги Иисусу – не промахнёшься, если бросаешь оборванному. Отдай свой обед – это всегда осмысленно, если отдаёшь голодному. Напоить жаждущего не бывает бессмысленно, если только человек не объявил сухую голодовку, но и тогда можно спросить и дать – или не дать. Потому что осмысленно бросать свою одежду под копыта ослу, но быть ослом совершенно бессмысленно. Хуже только быть волком – у эгоизма есть смысл, но это смысл разрушения, когда из книги вырывают одну-единственную страницу.

Главный символ веры в Христа – это крест. Парадоксально, потому что крест как орудие казни, крест как явление смерти, – это высшая бессмыслица, танатофания. Крест буквально, крест как казнь – гадость, дырка в бытии, ноль с палочками, но крест как напоминание о казни, как отказ когда-либо впредь кого-либо казнить – это явление смысла в мир насилия, страха и смерти.

Воскресение не оправдывает распятия, не оправдывает палачей. Крест всё равно лишний, он был не нужен, как и всякое зло, как всякое убийство и насилие. Иисус остался бы Христом и без креста, - но вот мы, люди, без памяти о кресте Христовом не станем вполне людьми. Мы и с крестом-то еле-еле люди, потому что память о кресте без памяти о воскресении в прошлом и будущем и без благодати в настоящем может обернуться всё тем же людоедством. Крест – суровый символ бессмысленности зла. А осмысленности добра символов не надо – добро и без символов добро. Не зло наполняет жизнь смыслом, а добро, добро, сделанное другими и другим. Поэтому убийца ждём смерти и жаждет смерти, чтобы наполнить смыслом свою жизнь, а верующий не ждёт смерти. Пусть мы не знаем, зачем в мире зло, пусть мы не знаем того, что узнается во всеобщем воскресении, пусть мы не услышали последнего слова в длинной фразе человеческой истории, - незнание не мешает, а даже помогает творить добро. В самом маленьком деле любви присутствует вся полнота смысла бытия. Чтобы убить, всегда есть масса причин, не имеющих никакого смысла. Чтобы поддержать жизнь, причин нет и не надо, зато есть смысл. Он невыразим, он вовсе не тот, который мы видим, потому что мы подслеповаты на особенное, личное, а смысл всегда – в частном, в личном. Миллионы свадеб, и у каждой свой смысл, и так и должна быть. Миллиарды людей, но смысл жизни у каждого свой, только благодаря этому возможно соединение в человечество. Где штампы, где смыслы заимствованные, там нет жизни. Мы не всегда можем понять смысл, ну и неважно – главное, что мы можем творить смысл.

Смысл творит Бог, когда едет на осле ко кресту. Смысл творят люди, встречающие осла с Богом и опознающие в них небо, мечту, освобождение. Когда же люди отворачиваются от смысла, когда люди не радуются смыслу, когда мы грешим унынием, скепсисом, цинизмом, тогда мы выгрызаем в жизни дыру, которая оправдывает уныние. Это самоубийство, а иногда и убийство, как на Голгофе.

Не под всякого человека надо бросать себя, свою жизнь, как бросали встречавшие Иисуса свою одежду под Его ноги. Да и они бросили, а потом подобрали, отряхнули, одели. Не от всякого человека надо просить спасения – собственно, те крики в Иерусалиме были последними. Но видеть во всяком человеке участника спасения – правильно. Видеть во всяком человеке не своего раба, не своего ребёнка, а образ Божий – вот внесение смысла в мир. Да, когда Иисуса приветствовали как царя, никто не видел в нём царя. Никто такого смысла не вкладывал в это действие. Так вот и вся жизнь – в том, чтобы, не видя в другом царя, приветствовать другого именно как царя, как того, через кого небо приходит в мою жизнь. Спасение не в том, чтобы знать смысл, а в том, чтобы посмотреть выше бессмыслицы и преодолевать бессмыслицу любовью, верой и надеждой. В Боге, в воскресении и вознесении Сына Божьего обретает смысл даже дыра Голгофы. Это не придаёт смысл распятию, это наполняет смыслом верующих в Того, Кто был распят, и превращает суету земной жизни в осмысленность Царства Небесного. Здравствуй, Смысл, идущие на воскресение приветствуют Тебя!

(По проповеди в Вербное воскресенье 24 апреля 2016 года)

См.: Смысл жизни - История человечества - Человек - Вера - Христос - Свобода - На первую страницу (указатели).

Внимание: если кликнуть на картинку в самом верху страницы со словами «Книга Якова Кротова», то вы окажетесь в основном оглавлении, которое служит одновременно именным и хронологическим указателем

Яков Кротов сфотографировал