Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь
 

Ксения Касьянова

Псевдоним. Настоящее имя: Валентина Чеснокова.

ОСОБЕННОСТИ РУССКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА

Москва. 1993 .

Не воспроизведены таблицы со с. 122, 133, 140, 161, 186, 191, 218, 251, 277. 294. 301. 327. 332.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

Глава 1. Нация как особый этап развития этнической общности

Глава 2. Аутсайдеры и их роль в истории

Глава 3. Национальный характер и социальный архетип

Глава 4. Этапы развития национального самосознания в России

Глава 5. Двоящееся общество

Глава 6. Гипотеза исследования

Глава 7. Способ проверки гипотезы

Глава 8. Репрессия как глобальная модель «ответа» на ситуацию

Глава 9. Эпилептоидный тип личности

Глава 10. Обряды в нашей культуре

Глава II. Целеполагание в нашей культуре

Глава 12. «Религиозный фундаменталист»

Глава 13. Наш «судейский комплекс»

Глава 14. Диффузность общения

Глава 15. Личностный статус в нашей культуре

Заключение

Источники и литература


Введение

О русском характере написано очень много: заметок, наблюдений, эссе и толстых работ; о нем писали с умилением и осуждением, с восторгом и презрением, снисходительно и зло.— писали по-разному и писали различные люди. Словосочетание «русский характер», «русская душа» ассоциируется в нашем сознании с чем-то загадочным, неуловимым, таинственным и грандиозным,— и до сих пор продолжает волновать наши чувства. Почему до сих пор эта проблема остается для нас актуальной? И хорошо это или плохо, что мы относимся к ней так эмоционально и горячо?

Я считаю, что в этом нет ничего ни удивительного, ни предосудительного. Национальный характер — это представление народа о самом себе, это безусловно важный элемент его народного самосознания, его совокупного этнического Я. И представление это имеет поистине судьбоносное значение для его истории. Ведь точно так же, как отдельная личность, народ, в процессе своего развития формируя представление о себе, формирует себя самого и в этом смысле — свое будущее.

«Любая социальная группа,— пишет крупный польский социолог Юзеф Халасиньский,— это вопрос представления... она зависит от коллективных представлений и без них ее невозможно даже вообразить»'. А что такое нация? Это большая социальная группа. Представления о характере какого-либо народа есть коллективные представления, относящиеся именно к этой группе. О ней следует сказать особо.


ГЛАВА 1

Нация как особый этап развития этнической общности

Учили нас в школе и в последующих учебных заведениях, что нация — это устойчивая общность людей, складывающаяся при условии единства языка, территории, экономики и некоторых психических черт, вырабатывающихся на основании общей культуры. Эти четыре «единства» (или пять, если считать с культурой) постоянно фигурируют в различных вариантах, как только речь заходит о нации. Из них, собственно, только одно, а именно — единство экономики, характерно для нации, все остальные — для предыдущих ступеней развития этноса также, а не только для нации.

Отсюда весьма просто определить: достигло данное этническое образование ступени нации или нет — достаточно констатировать наличие (или отсутствие) экономического единства. В теории все просто. Появляется экономическое единство, значит, одновременно с ним (или в результате него) появится и нация. А когда создадутся общие экономические условия, по всему миру одинаковые, то все народы сольются в радостное, гармоничное и счастливое целое, и не будет ни эллина, ни иудея, как в Царствии Небесном.

Главное, само как-то все это возникает в этой теоретической перспективе: экономическое единство «складывается» и нация «образуется», равно как и все предшествующие ей ступени: род, племя, народность. Но если бросить взгляд назад, в историю,— как много племен исчезло, не сформировавшись в народность, и народностей, не сформировавшись в нацию. Где хетты, готы, где весь и чудь белоглазая, мурома и резань? Попали в поле притяжения более сильных этнических образований, распались, рассеялись и ассимилировались с ними, оставив следы свои в их


ГЛАВА 1

культуре: какие-то особенности физического склада, отдельные слова, названия рек и гор, элементы орнаментов и обрядов.

Не «сложились» и не «образовались». Но что тому причиной: сила ли большого этноса или, наоборот, слабость малого?

Мне кажется, что мы ничего не поймем в сложной механике этих процессов, если будем говорить о них только в терминах «складывания» и «образования». Каждый этнос на протяжении своей истории переживает периоды спокойного развития и кризисные этапы, когда что-то в нем распадается, разрушается и возникает необходимость переформирования. Ослабевают системы кровно-родственных уз, перестают чувствовать себя «своими» люди, связанные отдаленными степенями родства, все больше чужих, пришлых людей поселяется вперемешку с родственниками,— и возникает необходимость выработать какие-то новые культурные скрепы, взамен прежних, родственных. Если они не будут выработаны и на месте бывшего племени не сформируется локально-территориальная общность (община, марка), то первая же волна нашествия иноплеменников сметет ослабевшее этническое образование и рассеет по лицу земли потомков племени, просуществовавшего, может быть, сотни или тысячи лет. И уже через два-три поколения потомки забудут язык, обычаи, песни племени, войдя в состав других образований.

А если община сформировалась, она продолжит непрерывную культурную традицию, взаимодействуя с другими общинами (или племенами,— теми кто окажется рядом) как целое, как живая клетка, способная к развитию в истории. Из общин как из кирпичиков «строятся» государства и империи, потом распадаются. А общины продолжают существовать в своем ритме и по своим законам. И даже в таких принципиально новых образованиях, как города, первоначально общинный принцип продолжает действовать: ремесленники образуют цехи, купцы — гильдии. И хотя кровно-родственные связи полностью теряют здесь свою силу и формируется уже профессионально-сословный принцип, территориальный еще очень силен, и в городах мы находим такие чисто территориальные общности, как «улицы» и «концы», выступающие при решении каких-то вопросов как целое, которое вырабатывает какие-то свои, общие для его членов точки зрения и пробуждает при этом в них волю и решимость проводить эти свои представления в жизнь. Вот этот процесс выработки представлений, объединяющих людей между собой и создающих основание для кристаллизации систем социальных отношений, процесс, который является ответом людей на исторические изменения, кол-

10


Нация как особый этап развития этнической общности

лизии и «обстоятельства», как-то совсем не учитывается в тех концепциях, что преподавали нам в школах. Концепциями этими предполагается, что таковой процесс есть что-то вторичное, обусловленное обстоятельствами и от них зависящее, а потому не заслуживающее специального упоминания в числе определяющих факторов создания (или гибели) нации. Но существуют другие концепции, в которых фактору этому отводится в формировании нации (именно нации, в отличие от других форм этнических общностей) первостепенное значение.

Основную мысль этих концепций, имеющих уже длительную историю и широкое распространение, хорошо сформулировал Ренан. Приведем здесь его определение, которое Хосе Ортега-и-Гассет назвал «формулой Ренана»: «Общая слава в прошлом и общая воля в настоящем; воспоминание о совершенных великих делах и готовность к дальнейшим — вот существенные условия для создания нации... Позади — наследие славы и раскаяние, впереди — общая программа действий... Жизнь нации — это ежедневный плебисцит»2.

Процесс формирований наций во многих странах идет и до сих пор. Люди осмысляют его, создают теории и планы, прилагают усилия для разрешения практических трудностей и противоречий, возникающих в этом процессе. И «формула Ренана» очень помогает им в этом деле: к ней апеллируют, ее развивают.

Леопольд Седар Сенгор в 60-х годах, будучи президентом правительства Сенегала, выдвинул следующую концепцию формирования нации. Существует определенное этническое образование, называемое «родина», это — общность людей, связанных единством языка, крови и традиций. И существуют нация. «Нация объединяет родины, выходя за их пределы». «Нация — это не родина, она не включает в себя естественные условия, она не есть проявление среды, она есть воля к созданию, чаще к преобразованию». И еще: «То, что формирует нацию,— это объединенная воля к совместной жизни. Как правило эта объединенная воля вырастает из истории соседства, и не обязательно из доброго соседства»3.

Когда социальное целое, расширяясь, выходит за пределы родственных и локальных соседских групп, связи по крови, по языку, по территории (по общности окружающей среды), личное знакомство и отношения перестают служить скрепляющими узами, и на первый план выдвигаются идеи и планы, которые должны основываться на каких-то общих представлениях о прошлом и будущем.

 


ГЛАВА 1

Некоторые максималисты утверждают (в их числе уже упомянутый нами Хосе Ортега-и-Гассет)4, что даже представления о прошлом не играют никакой роли в жизни нации, единственное, что в ней важно — это планы на будущее, представление о том направлении, в котором должна развиваться данная социальная общность: только это может мотивировать членов ее к действиям, побуждать их прикладывать усилия и идти даже на какие-то жертвы. То, что прошло, следует как можно скорее забыть, так как память о прошлом бесполезна и в каком-то смысле обременительна.

Все это как будто и убедительно. Казалось бы, какую конструктивную роль могут играть воспоминания? Однако, тот же Ортега-и-Гассет утверждает, «что всякая власть основана на господствующем мнении, т. е. на духе, стало быть, в конце концов, власть есть не что иное, как проявление духовной силы» и «утверждение: в такую-то эпоху правит такой-то человек, такой-то народ, такая-то однородная группа народов — равносильно утверждению: в такую-то эпоху господствует в мире такая-то система мнений,— идей, вкусов, стремлений, целей». А без этой «власти духа» «человеческое общество обращается в хаос»5.

Ортега-и-Гассет делает здесь упор на том, что несколько ранее бесстрашно и обнаженно сформулировал Эмиль Дюркгейм в своем труде «Элементарные формы религиозной жизни»: «Общество основывается... прежде всего на идее, которую оно само о себе создает»6.

Общество основывается на системе мнений или на сложном представлении о себе самом,— и без этого оно есть хаос. Но «система» или сложное представление,— это прежде всего некоторая целостность, а не случайный набор элементов, а следовательно, не любой элемент (идея, цель, стремление) может в эту модель войти; некоторые будут систематически отвергаться, и в этом заключается «плебисцит». Однако здесь как раз и начинается, по нашему мнению, главная проблема: почему одни элементы принимаются и инкорпорируются в существующую систему,— укрепляя, конкретизируя и одновременно трансформируя ее в определенном направлении,— а другие не получают признания? Где критерий выбора?

Поскольку на момент выбора критерии должны существовать как общепризнанные, путь в будущее начинается не с момента самого выбора целей, а гораздо ранее, с того времени, когда сформировались критерии выбора. Другими словами, социальное целеполагание укоренено в культуре общества, в его прошлом.

12


Нация как особый этап развития этнической общности

К чему обычно апеллируют при постановке каких-то общенародных задач? К представлениям народа о самом себе: что он, народ, может, чего хочет. А это последнее представление обязательно включает в себя понятия не только о том, как должно данному народу жить (в смысле создания себе определенных условий быта и деятельности), но и о том, чему он должен служить, т. е. к чему он призван в общеисторическом, мировом процессе, представления о котором также входят в культуру любого, даже самого малого по размерам, этноса. В свою очередь, представление о своем месте в мире и в истории предполагает какое-то осознание своих особенностей по сравнению с другими этносами, особенностей вполне конкретных, часто проявляющихся на уровне даже отдельного человека — представителя данного этноса.

Вот здесь и выявляется значение этнического характера для целеполагания и развития этноса, а если мы признаем, что в нации момент волевого усилия к «созданию и преобразованию» играет особую, формирующую роль, то рефлексия своего этнического прошлого, выработанных данным народом идеалов,— все это должно иметь особое значение для этноса, стремящегося преобразоваться в нацию.

Нет поэтому ничего удивительного, что в переломный период, предшествующий консолидации однотипных сельских общин, функционирующих на базе одной и той же культуры, в национальное целое, необычайно возрастает интерес к прошлому, к собственной культуре, к представлениям о себе самих. Это очень важный момент в трансформации самосознания этноса, а одновременно и в определенной трансформации также и форм культуры данного народа, что должно подготовить или обеспечить создание конкретных социальных структур, соответствующих этапу развития данного этноса в нацию.

Попробуем более конкретно описать сам этап этого преобразования в нацию, как представляют его себе современная социология и социальная антропология.

13


 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова